Темный шоколад

       Дома многоэтажек напоминают некий лабиринт, особенно в те моменты, когда блуждаешь по ним в беспросветной темноте. Окна квартир горят яркими огнями, некоторые из них уже начинают гасить свет в своих домах, давая понять, что их обитатели уже отошли в царство Морфея. Летний знойный вечер забирает последние дни месяца, испарина льется по моему телу рекой, и я расстегиваю первые две пуговицы на своей рубашке.        Я бегу вдоль городских высоток, сворачивая сначала направо, а затем, стремя голову, мчусь к центральной площади в направлении наиболее людной улицы. Однако мне это не удается, и меня перехватывают на середине моего пути и грубо отшвыривают к стенке какого-то переулка. Они стоят надо мной, следя за каждым моим движениям, и как мне кажется, вот-вот собираются прикончить меня.        Я не сильно против такого исхода, однако что-то мне подсказывает, что они не расположены дарить мне упокоение настолько легко и безболезненно. Как я и думал, один из них, парень с атлетическим телосложением и ростом в два метра, медленно подходит ко мне и бьет меня по челюсти, тем самым лишая меня заднего зуба. Я выплевываю кровь изо рта, пытаясь что-то сказать, однако сложить мысли в слова и предложения не получается, и меня бьют еще раз.        Мою правую руку заносят мне за спину, и я слышу хруст. Кто-то кричит, но никто не реагирует. Позже я понял, что кричал я сам.        Вдруг мои крики перебивает чей-то голос. Женский голос, которого я никогда слышал. Незнакомка продолжает звать меня по имени. Интонация ее звучит все громче и беспокойнее. Кто же это?        Осознание того, кому принадлежит этот голос приходит одновременно с моим пробуждением ото сна. Я просыпаюсь и резко вскакиваю, принимая вертикальное положение, при этом инстинктивно молниеносно наваливаюсь всем телом на испуганную девушку, стоящую рядом.        Она смотрит на меня с детской невинностью, глаза ее полны не беспричинного страха, но, к своему удивлению, в них я обнаруживаю еще и обеспокоенность и тревогу. Неужели за меня? Эта мысль теплом разливается во мне, и я чувствую ,что более не дрожу. Мое дыхание начинает нормализовываться и я окончательно прихожу в себя.        —Прости, —лаконично говорю — это просто рефлекс. Мое оправдание звучит весьма убедительно, в конце концов я состою в крупной преступной организации.        Ее острый взгляд все еще прикован ко мне, и я , отчего-то, отвожу свой. Она молчит, но я хочу слышать ее голос. Он странно действует на меня, заставляя табун мурашек пробежаться по моей спине. Вместе с тем, он напоминает мне чувство, которого я никогда не знал.        —Тебе приснился кошмар? — печально спрашивает она — Я их в детстве видела часто. Сейчас мне уже ничего не снится — прошептала она последнее предложение совсем тихо.        Я не ответил. Я не знал, что сказать. Разговор стал слишком личным и откровенным. Я мог бы поделиться с этим, разве что с Одасаку, но точно знал, что должен прекратить эту беседу, пока еще мог. В конце концов, она всего лишь пленница, придет время, и она покинет это место: или уйдет к своему папаше, или отправится на тот свет.        Вдруг, она медленно протянула свои тонкие руки ко мне, и положила их мне на голову, как бы поглаживая ее. Наверное, она хотела меня успокоить, или ,возможно, это был жест жалости, но внутри меня будто взорвалась прорва звезд и планет. Я широко раскрыл глаза, ошарашенно смотря на Харуки. Я перехватил ее ладонь одной рукой, а второй прикоснулся к нежной коже лица.        —Что ты делаешь? — еле слышно сказала мне она, словно находясь в неком трансе. Я коснулся ее губ своими.