Темный шоколад

            С тех пор, как Харуки прибыла к нам прошло уже полгода. Она медленно проникала в мои мысли, становилась частью моей жизни, протекала в моих венах, словно уже была частью меня самого. Я уже не представлял этот мир без нее. Стоит ей лишь взглянуть мне в глаза тем самым взглядом, улыбнуться самой ослепительной своей улыбкой, и я уже чувствую себя живым. Каждый раз, когда вижу ее, смотрю на нее, думаю, быть может в моем самоубийстве нет срочной надобности, в конце концов, я всегда могу лишить себя жизни, отчего не пожить еще немного. Когда эта мысль впервые пришла мне в голову, я не сразу осознал, что более не имею того желания убивать с целью убийства. Теперь я хочу защитить то, что мне дорого. Защитить ее. Любой ценой.       Страх отныне стал моим вечным спутником. Я боялся многих вещей. Боялся того, что однажды она вернется домой и забудет меня, боялся ее отчуждения и холода, боялся потерять ее, боялся умереть, не насладившись вдоволь запахом ее волос. Какая ирония. То, чего я желал больше всего на свете, стало моим самым большим страхом.        Каждый человек, пришедший в этот мир, хочет чего-то от этой жизни. Быть красивым, быть богатым, быть образованным и успешным, стать человеком, которым будут гордиться. Все эти желания в жизни можно осуществить, нужно просто стараться, трудиться до тех пор, пока не сойдешь с ума. Есть и такие люди, что хотят прожить эту жизнь не напрасно. Эти "мирские" вещи мало их интересуют. Жизнь снова и снова подкидывает им камни в колеса, а они опять падают, и не устают снова подниматься. Они верят или хотят верить, что однажды их судьба изменится и они наконец станут счастливыми. К сожалению, этот мир слишком жесток для людей, которые хотят от этой жизни счастья.

***

      Высокий мужчина сидит на холодной земле. Надгробие ,на которое он оперся, уже покрылось зеленью. Лето накатывая своим жаром, вынуждает животных и людей оставаться дома, оставаясь в хорошо проветренной комнате. На дороге никого. Лишь этот человек мирно сопит, не отвлекаясь на тихое щебетание воробьев. Вскоре на входе в кладбище появляется новое лицо. Оно не торопясь подходит совсем близко к спящему, будто бы рассматривая его. Через пару минут спящий, не подав предварительно какого-либо знака, подтверждающего его пробуждение, и тем самым напугав наблюдавшего, проговорил:        — Ацуши-кун, некрасиво наблюдать за спящим человеком без его ведома. —Ацуши немного покраснел и быстро сказал:       —Простите, Дазай-сан, у вас было такое милое выражение лица, что я не смог удержаться. Хороший сон? — спросил Ацуши, сменяя тему.       Дазай на секунду остановил свой взгляд на Ацуши, а затем начал смотреть на голубое прозрачное небо. Оба молчали некоторое время. Неловкости не было, однако Ацуши хотел как-то вновь наладить разговор ,и когда уже открыл рот, чтобы отметить как сегодня жарко и душно, Дазай его прервал:        — Ты ведь знаешь, Ацуши-кун, что я совсем недавно присоединился к Вооруженному Агентству?        —Конечно, к тому же, никто в Агентстве достоверно не знает чем вы занимались до прихода сюда. Это ведь так интересно. — мечтательно заулыбался Ацуши.— Дазай-сан, пожалуйста, расскажите хоть что-нибудь о своем прежнем месте работы, хоть намек дайте! —взмолился паренек, помня, что за информацию полагается немалая сумма, которой ему сейчас так не хватает.       Дазай снисходительно улыбнулся и, немного подумав, ответил:        —Это было время полное разных воспоминаний. Некоторые из них заставляли приставить к вискам дуло, но были и те, что забывать не хотелось. Быть может, она была одним из таких воспоминаний. Нет. Она была единственным таким воспоминанием. — Сказав это, Дазай замолчал, снова погрузившись в свои раздумья. Ацуши непонимающе уставился на него:        —Она? Кто это, она? —Продолжил было Ацуши свои расспросы, но Дазай, не ответив, лишь снова улыбнулся и пошел прочь от кладбища. Ацуши поплелся за ним, не прекращая при этом свои попытки узнать еще больше о прошлом коллеги.       Птицы продолжали свое тихое пение, зелень проросла сквозь маленькие щели плитки. Цветы, лежащие на могилах, источали весьма приятных запах. На одной из них, на той, где лежал Дазай, также красовались белые розы. На надгробии было написано: "Харуки Сато".