Скрытое от нас. Попутчик

В начале двухтысячных годов на трассе Е105 в Мурманской области, а точнее в районе Мончегорска и Пиренги, стали находить пустые машины, брошенные на обочинах. Хозяева их найдены не были, а сами машины выглядели, будто водитель не справился с управлением и вылетел на большой скорости на обочину. Часто на машинах находили странные, неестественные повреждения и вмятины, словно, они уже были до аварии. Пару раз находили машины и вовсе с выдернутыми или искорёженными передними дверями, словно неведомая сила повредила их. Из Санкт-Петербургского оперативно-розыскного отдела в Мурманск был командирован опытный работник милиции, с целью выяснить причину множества странных случаев и пропаж людей на федеральной трассе Е105. Я- Прохоров Александр Петрович, а это – самое странное дело, за которое мне когда-либо приходилось браться. Вечерело. Я ехал на служебной машине в Мурманск. Неожиданно машина стала себя странно вести. Покряхтывая и слегка громыхая, она то резко набирала скорость, то сбрасывала, а потом и вовсе стала глохнуть. Я свернул на обочину и вышел. Открыв капот, из-под которого вальнуло небольшое облако толи пара, толи дыма, стало понятно, что дальше только пешком. Стемнело, вокруг – лес. Машины тормозить не спешат, даже более, при виде меня – газу поддавали, словно убраться поскорее хотели. А на горизонте тучи заходят, молнии сверкают… И только одна фура остановилась метрах в ста впереди. Да и то как-то странно: водитель из окна пассажирского высунулся и фонарь на меня направил. Солнце уже за горизонт спряталось, конечно, но не сказать, чтобы уж совсем темно было. А он всю дорогу, что я до машины топал, с меня луча не сводил. Подошёл я, он дверь не открывает, мы парой слов перебросились, он так подозрительно на меня посмотрел, а потом, ни с того ни с сего, анекдот рассказал. А я уставший был, но так к себе мужик этот располагал, а что ещё больше – тёплая кабина его мерседеса, что сначала из вежливости засмеялся, а потом уже на самом деле от смеха пополам согнулся. Он как увидел это, сразу дверь открыл: «Залезай», – говорит. Тронулись с места, в общем, он на меня косится, болтаем о разном, я даже нервничать немного стал. - Я – Андрей, - говорит он, - а тебя как зовут? - Саша. – ответил я. - Так что же ты, Саша, так поздно тут делаешь? – несколько с подозрением спросил он. - - Я в Мурманск ехала машина сломалась. Пару часов шёл вперёд, а потом пытался машину поймать, да только не останавливался никто. – ответил я, не сказав ничего про причину своего приезда в город. - Повезло тебе, - ответил он. – Повезло, что ты мне попался. Тут после заката обочина пустеет. Местные селяне, городские, только на машинах этот участок пролетают и не останавливаются. И пока светло, голосующих подбирают, но и то если, знакомые. Я сам из тутошних, мурманский, места хорошо знаю, считай, всю область объездил. A если по темени кто на обочине пешехода увидит, тапку в пол давит и мимо проскакивает. У нас байка ходит, что не обычный это пассажир. Ну как байка, тебе деревенские бабки чего хочешь расскажут, от мастерства зависит, легенда, скорее, местная, и я её с детства слышал. В общем, бродят у нас тут по вечерам, до полуночи, вдоль дороги. В темноте не разобрать, как выглядят, а остановиться приглядеться, смелости ни у кого не хватает. У кого хватило – те уж не расскажут. Попутчиками зовут, и бродят они лет уже полста, наверное. Здесь лесоповалы были, при коммунистах, под развязки место чистили и от трассы ответвления делали. Спецконтингент со всего Черноземья свозили. Места глухие, до населённых пунктов без карты не дотопаешь по чаще, вот за лагерями и не шибко следили. Куда ты отсюда денешься? Вот и не досчитались однажды целой смены на пилораме. Двенадцать человек испарились, как не было. Бросились их искать, матросов с базы подтянули, лес прочёсывать и где-то через недельку стали по одному отлавливать. Зеки, они только перед администрацией лагеря сплочённые, как только на воле оказываются, каждый на себя одеяло начинает тянуть. Вот и переругались в лесах, разбрелись поодиночке. Четверо, правда, друг друга держались, трое старых и молодой. А молодой этот непростой был, сынок какого-то партийца, по-несерьёзному загремел, папка не отмазал. Ему и сидеть-то было лет пять, кажется, да зеки сумели уболтать. В газетах ближайших городов тогда предупреждение вышло, мол, в леса по грибы да ягоды – ни ногой, а то мало ли. Ориентировки по отделениям расклеили. А когда находить их стали, поуспокоились. Ну как успокоились, газетчики, да те, кто напрямую в поисках не участвовал. Там Сань, такая штука была, что отловленные одиночки жутковатые вещи рассказывали про нравы этих трёх, самых старых уркаганов1. И каждый следующий – всё страшнее. Когда кроме тех четырёх, остальных отловили, менты забегали, как подстреленные. Ты знаешь, кого в лагерях «консервой» зовут? Вот то-то. Смекаешь теперь? Им последний пойманный сказал, что жратва кончилась, троица подстрекателей посматривать на свой НЗ стала, потому-то остальные и сбежали, тошно самим стало. Папка того пацанёнка воем завыл, лично с поисковиками по лесам бродил. А в газетах – ни слова, чтобы панику не наводить. Нашли его, короче. Голод у’рок раньше одолеть успел. И ведь что самое жуткое – они до трассы буквально километра не дошли. Там бы уж добыли себе пожрать чего. После этого, начальство негласно приказало прибить их на месте. _________________ У р к а г а’ н – ( с тюркского: вожак банды, главный вор и т.п.) главарь банды, опасный преступник. И таки постреляли через пару дней. В болотах спрятались, думали, что там их сильно искать не будут. Трапезничали, когда на них матросики выскочили, те даже толком кости обглодать не успели. Тела на вездеход погрузили и повезли в город, а он возьми и провались в трясину. Водитель едва успел выскочить. Так и оставили их в болоте.А через пару сезонов люди стали в этом районе пропадать. Кто вечером пешком отправлялся по дороге, те – в списках без вести пропавших. Люди осторожничать начали, перестали тут ходить, вроде, на годик всё утихло, а потом машины пустые на обочине находить стали. Все, как одна – носом в землю врыта, будто на скорости с дороги соскочила, двери нараспашку, вещи перевёрнуты и вокруг – ни следа.Грешили на налётчиков, патрули, засады устраивали, да только без толку. А народ вокруг – не милиция – ему в чертовщину верить не зазорно. Поэтому, когда слухи о стоящих на ночной дороге странных людях пошли, сразу всё смекнули. Тогда и машины пустые находить почти перестали, не останавливается никто. Редко ещё случается, но там номера всё неместные.Те, кто мимо чертовщины этой проскакивал, рассказывают, что когда им в глаза свет бьёт, сразу видно, что там не человек, потому что, как два блюдца светятся. И чем дольше они без еды, тем глаза шире распахнуты. Я ведь потому тебе в глаза светил, проверял.А ещё один шофёр – из Мурманска – говорил, что по незнанию раз тормознул фуру ночью. Спасло его то, что кабина высокая – до окна сразу не достать. Только он собрался стекло опустить, чтобы поговорить, вот как я с тобой, а тварь эта уже под дверью стоит. Темно, не видно ничего, а она ему: «Oткрой мужик, от души прошу». Шофёр перекрестился, враз свою колымагу раскочегарил и укатил вдаль. Говорит, что люди так не хрипят и из темноты, как волки, на тебя не смотрят. Он когда газовать начал, ему в дверь как дерябнуло со всего маху, хорошо – металл, до окна эта тварь не достала. Стекло бы враз рассыпалось. Долго он мчал, до самого утра глаз не сомкнул. При первых лучах же нашёл стоянку, где люди были, там и встал.Вышел, на дверь глянул, а там не вмятина – разрыв, словно арматуру воткнули и провели. Мужики, кто на стоянке был, столпились, как увидели это дело, всё ему и рассказали.Поговаривают, что иногда на болотах находят человеческие кости, кучкой сложенные и добела обглоданные. А когда целая группа иностранных туристов здесь пропала, менты облаву по лесам устроили. Долго ходили, пока наконец не нашли кости обсосанные. А среди них – заточку из гвоздя, какие за решёткой делают. После тех событий, кстати, долго происше ствий не было. Наелись, видать.Вот такие вот дела, Сань. Врать не буду – сколько езжу, сам не встречал ничего такого. Иногда что-то блестело в свете фар, но то лисы могли быть, или волки бродят ещё у нас. А однажды мелькнуло что-то, дорогу перебегавшее. Крупное, с человека, но двигалось по-звериному. Может – волк, а может – один из этих…Как бы то ни было, у нас тут уже давно никто не пропадал, и машин пустых не находили года три-четыре. Либо утихло, либо врут всё. Одно пугает – если эти твари взаправдашние, – оголодали, наверное… - завершил он. Я слушал этого мужика, под мерное раскачивание кабины, одновременно борясь со сном. Пока что моим выводом было то, что здешняя милиция скрывает эти происшествия от народа, и то, что это будет не самое простое расследование с какими-нибудь вандалами. Жутковато, конечно, на ночь такое представлять, но так устав за те несколько часов пешком, моё тело с удовольствием проваливалось в дрёму. Водитель продолжал травить истории, и, вяло отвечая ему, я уже прислонился к окну и начинал подрёмывать. Мимо проносились дорожные знаки, деревья, столбы, редкие встречные машины никак не разбавляли пустоту ночной трассы. Начавшийся дождь сладостно и убаюкивающе стучал по стёклам и крыше, изредка гремел гром. В полудрёме, я вёл взглядом блики уже несколько минут плывущие среди деревьев. Словно свет луны сквозь тучи падал на светоотражатели велосипеда… Знаете, я не из пугливых. И пострашнее истории слышал и даже, практически, принимал участие. Но тут меня судорогой свело. Истосковавшийся дальнобой продолжал свой поток речи, а я с ужасом прикипел к двум огромным светящимся глазам в чаще, перемещавшимся параллельно с нашей машиной и не сводящих с меня своего внимательного и очень… голодного взгляда. Пробрало до костей, я повернулся к водителю, заметив, что он резко замолчал и уставился на дорогу… Силуэт на обочине быстро приближался и меня раздирало два чувства: вжаться в сидение и стать незаметным, и в то же время прильнуть к стеклу и рассмотреть – насколько можно в темноте – этого голосующего, когда будем проскакивать мимо. – Ох, Саня, как же тебе повезло, что я тебя подобрал, – пробормотал тогда шофёр, не сводя взгляда с жуткой фигуры. Больше всего она напоминала уставившую ся на вас из темноты кошку, в глазаx которой отразился свет от фонарика. Наша фура неслась с приличной скоростью, и это хоть немного успокаивало, но в то же время мы проехали так быстро, что всё превратилось в смазанное пятно. И где-то на краю слышимости, до меня донёсся разочарованный вой. – Наш… Прямо возле моей двери что-то запыхтело. Я выглянул в окно и… – Высади… тебя не тронем… он – наш… наша добыча… зачем подобрал…, – xрипящий, рычащий, запыхавшийся голос донёсся с той стороны кабины. Точно такая же тень, как и у меня под дверью, перемещалась прыжками вслед за фурой и требовательно обращалась к дальнобою. Мужик насупился, сжал губы и только поддал газу, вынуждая тварей отстать. Дальше ехали в гнетущем молчании, пока дальнобой не охнул и не утопил кнопку клаксона. Я подпрыгнул от оглушительного гудка и вгляделся вдаль. Несущаяся слева легковушка вдруг вильнула в сторону, и я успел разглядеть, как прямо перед ней мелькнула тень, выскочившая наперерез. Выскочив на встречку, она едва успела уйти от лобового столкновения, в освещённом салоне мужчина и женщина, судя по ужасу на лицах, уже прощались с жизнью. В спинку кресла водителя вцепились детские ручки… Он затормозил прямо посреди дороги… Мы с дальнобоем переглянулись и первый порыв – остановиться и вмешаться – тут же прошёл, когда в боковых зеркалах наконец отразилось происходящее вокруг машины несчастных. Следующие несколько часов я анализировал всё произошедшее… Раз за разом вспоминал что случилось, пытаясь найти этому рациональное объяснение. Однако, это ни к чему не привело. Мой поиск то и дело прерывали испуганные лица тех людей в машине… Что там произошло? Что с ними? И что же это разговаривало с нами?.. Через некоторое время я нехотя погрузился в сон. Не прошло, наверное, и трёх часов, как Андрей разбудил меня. Мы были в Мурманске. Ночная тьма не сходила, дождь шёл уже с меньшей силой. Я поблагодарил Андрея и попрощался с ним. Руки дрожали от неспокойного начала ночи, и было странное чувство страха, не спадающее уже который час. На время моего пребывания здесь, мне дали ключ от одной из квартир, выкупленных правительством, которая находилась недалеко от отделения милиции. Я вызвал такси. Через некоторое время на дороге стали появляться блики, к автобусной остановке, где я укрывался от дождя, подъехала машина. Это была волга чёрного цвета. Ночь была тёмной, и что, вернее кто, был в салоне, было не видно. Я взял чемодан и с неопределённым странным чувством сел на переднее сиденье. Меня мучали несколько вопросов: обычно, на машинах такси есть шашка на крыше, однако здесь её не было; я очень редко в других городах видел такси-волги ГАЗ-24, не говоря уже о том, чтоб они были чёрного цвета; да и в общем, атмосфера была загадочная, особенно после того, как я вспомнил старую городскую легенду о Чёрной Волге. Я взял чемодан и сел на заднее сиденье. В машине было темно. Из магнитофона тихо играла музыка. На водительском месте был виден силуэт. Вдруг, рука незнакомца потянулась к магнитофону и выключила звук. Дворники, словно часы, ходили по стеклу, протирая его от капель и сбегающих ручейков воды. Вспышка молнии осветила переднюю часть салона. На ремешке под рулём я заметил кобуру. Стоит отметить, что машина, как и её салон, поддерживались в хорошем состоянии и были чисты. Все эти обстоятельства меня насторожили. - Полковник Прохоров? - произнёс незнакомец. - Я... - робко ответил я. - Сержант Шестопалов, - ответил он, повернувшись и показав удостоверение, из-за темноты которое было плохо видно, - Мурманское РОВД, - честно говоря, этим поворотом я был озадачен и от неожиданности слегка напуган. - А-а.. как, я же такси вызывал... - ответил я. - Мы к вашему приезду готовились, а вместо номера такси попросили дать мой номер, чтобы по пути на вашу квартиру я ввёл вас в курс дела. - Понимаю... - ответил я. Сержант дёрнул рычаг передач, и мы поехали по городу. - Так, что тут, сержант, у вас творится? - спросил я. - Можно просто Володя, - по голосу ему было не более 25-и лет. - На участке федеральной трассы Е105 от Пиренги до Мончегорска последние несколько лет находят брошенные машины. Иногда местность возле них и они сами выглядят словно после ДТП, а иногда машины в полном порядке, только двери распахнуты, но в любой ситуации исход один - владельцев таких машин мы считаем пропавшими без вести. Ни крови, ни трупов, ни каких либо зацепок, кроме царапин на машине, словно от когтей дикого зверя и выбитых окон. Иногда охотники и грибники пропадают. Иногда в лесу находят кучки костей обглоданных, а иногда и черепов. Говорят, что человеческие. Лично я их не видел. - Предположения есть, кто за этим может стоять? - Преступная группировка с анархическим уклоном. Короче говоря, какие-нибудь сумасшедшие анархисты. - Как давно это всё происходит? - Говорят, что лет сорок уже. Я здесь пять лет работаю, и подобные случаи зачастили только в этом году. Раньше нечасто было, а тут так резко и в таком количестве... - задумавшись, ответил он. - А вот и ваш дом. - Мы подъехали к какому-то довольно не новому четырёхэтажному дому и остановились. - Завтра утром я за вами заеду. Спокойной ночи, товарищ полковник. - Спасибо, вам тоже. Можно просто Саша или Александр Петрович. - Так точно, Александр Петрович, - сказал он, улыбнувшись. Я вышел из машины и проследовал в свою квартиру. Она была невелика, но мне её вполне хватит. Мебель есть, посуда и другие мелочи тоже. Первым делом я принял душ, а затем лёг спать. Всё произошедшее за сегодня как-то само улетучилось из головы, освободив её для сна. Ночь прошла незаметно. Около восьми утра я встал и позавтракал тем, что брал с собой из Петербурга. Оделся в форму и подошёл к окну. Легонько приоткрыл занавеску и, взглянув на часы, посмотрел во двор. Ровно в 9 часов к подъезду подъехала та же чёрная волга. Я замкнул квартиру и вышел на улицу. - Доброе утро, товарищ полковник, – сказал новый знакомый. – В отделение? - Доброе, Володя, – ответил я. - Да, в отделение. Я сел, и мы поехали. Было светло, и теперь я мог рассмотреть сержанта подробнее. Он был среднего роста, не толстым, кареглаз и тёмноволос. Причёски у него как таковой не было: волосы были слегка всклокочены. В его голосе всегда звучала нотка оптимизма. Вскоре мы подъехали к небольшому кирпичному трёхэтажному зданию, оное и было отделением милиции. Мы вышли из машины и зашли в здание. Прошли по коридорам и зашли в кабинет на втором этаже. Кабинет был устроен вполне обычно: несколько столов с компьютерами, шкафы, картотеки и т.п. За одним из столов сидела женщина лет 30-и в форме. - Доброе утро, Екатерина Михайловна, – сказал сержант. – Из Питера приехали, по делу, так называемых, «Попутчиков». - Доброе утро, - сказал я. – Полковник Прохоров Александр Петрович, Санкт-Петербургский оперативно-розыскной отдел. - Доброе. Лейтенант Миронова Екатерина Михайловна. Приятно познакомиться. - Взаимно, – сказал я. – Ну что, приступим к расследованию вашего дела? - Да, товарищ полковник, - сказала она, встав из-за стола и подойдя к стенду, на котором было много фотографий и различных бумаг вроде отчётов. – На участке трассы Пиренга – Мончегорск уже несколько лет подряд находят пустые автомобили. Одни из них выглядят, словно после аварии, на других нет никаких повреждений, кроме выбитых стекол и глубоких царапин, а на третьих вовсе нет никаких повреждений. Объединяет их все следующее: в любом случае, у автомобиля открыты все двери, все случаи происходят только в ночное время суток, отсутствуют следы борьбы, крови и т.п., и ни одного свидетеля, или человека, пережившего нападение. Вместе с тем, в нескольких километрах от трассы грибники и охотники часто находят кучи черепов и костей, что не похоже на обед дикого зверя. Мы считаем, что это банда анархистов, действующая в этих лесах. Мы ставили патрули, прочёсывали леса и болота, однако ничего и никого кроме костей и черепов находить не удавалось. А, нет, были найдены странные следы и места ночёвок неизвестных преступников, - она показала фотографии. – За последний год частота подобных случаев растёт. За один только месяц было найдено 5 машин, и пропало без вести около 20-и человек. Доклад, так сказать, окончен. – сказала она и села на прежнее место. - Ситуация не из лёгких. – сказал я. - В том то и дело, Александр Петрович, - сказал Володя, - но самое глав…. – его речь прервал зазвонивший телефон, коий взяла Екатерина Михайловна. - Отделение милиции по Мурманской области слушает, лейтенант Миронова… - сказала она. – Поняла. Выезжаем. – она положила трубку и обратилась к нам – Это по нашему делу. Ещё одна машина. Срочно выезжаем. Мы быстрым шагом направились к выходу и, сев в машину, поехали в сторону Пиренги. Спустя несколько часов мы подъехали к этому месту. Посреди мокрой дороги стоял красный москвич, перегородив обе полосы. Редкие машины объезжали его почти по самой обочине, а рядом стояла милицейская машина и эвакуатор. Мы остановились рядом с ними и вышли из машины. К москвичу петляли и тянулись чёрные колеи от колёс от резкого торможения а двери были распахнуты настежь. Около него стоял милиционер, что-то записывающий в блокноте. Елизавета подошла к нему, и они стали о чем-то говорить. Я подошёл к машине и стал её осматривать. Внутри царила идеальная чистота, разве что кое-где было мокро из-за дождя. На заднем сиденье лежал коричневый плюшевый медвежонок. Я взял его в руки, и вдруг, словно какой-то импульс ударил мне в голову. Я вспомнил тот ужасающий хриплый голос, произносящий:“Наш…”, я вспомнил тот момент, когда вчера с дальнобоем мы еле ушли от столкновения с легковушкой… Я вспомнил лица тех людей и маленькую детскую ручку, опирающуюся на переднее сиденье и держащую мягкую игрушку, видную в свете фар. От ужаса я выронил медвежонка и отошёл на несколько шагов от машины. - Что? Ты что-то нашёл? – спросил Володя - Да нет, - дрожащим голосом ответил я, - просто представил, что тут могло произойти. Мы внимательнейшим образом осмотрели машину и придорожную полосу, но никаких улик не нашли. Словно водитель остановился, люди вышли из машины и сразу же испарились. Сделав несколько фотографий машины для отчёта, мы отправились в Мурманск. День прошёл без толку: нам даже предположить, что случается с людьми, не давало отсутствие фактов и улик. Поздним вечером я вернулся на квартиру и почти сразу лёг спать. Среди ночи меня разбудил громкий стук в дверь. "Кому в такое время не спится..." - подумал я, открывая дверь. На пороге стоял обеспокоенный, с ноткой ужаса на лице, Володя. - Там это, опять, машину нашли, - запыхавшись, говорил он. - И что, завтра разберёмся.. - ответил я сонным голосом. - Так там это, свидетель живой.. - Так что ты раньше не сказал, Шестопалов! - я побежал в спальню и быстро оделся. Мы выбежали из дома, сели в машину и направились в Мончегорск. Здесь уже была Катерина. Ночная трасса была пустой, мы ехали со скоростью не менее ста километров в час. Относительно скоро в свете дальних фар показалось скопление машин. Мы подъехали и остановились. Здесь уже стояла машина ДПС и скорая помощь, а так же были две гражданские машины, возле коих была сосредоточена основная масса людей. Мы подошли туда же. У одной из машин были разбиты окна и открыты двери. В ней сидел мальчишка лет 6-7 с остекленевшими глазами и безэмоциональным выражением лица. Рядом с машиной сотрудник ДПС разговаривал с мужчиной, а доктора и женщина пытались говорить с мальчиком. Екатерина подошла к полицейскому и стала говорить с ним. Мы с Володей подошли к врачам. - Полковник Прохоров, - отчитался я "по форме", - что произошло? - Поступил вызов от этого мужчины, - он указал на того, что говорил с милиционером, - мы приехали, а тут этот мальчик. У него шок, он бредит!.. - Я могу с ним поговорить? - спросил я. - Только на свой страх и риск... - задумчиво ответил он, - У него сейчас неустойчива психика, он может не контролировать себя. Будьте осторожны. Я подошёл машине, присел на одно колено и взял мальчика за руки. - Мальчик, скажи, что случилось? - Дяди... дяди с оленьими рогами... сломали окна и забрали... забрали папу с мамой... - говорил мальчик, остекленевшим взглядом, не моргая, смотрел на меня. От его взгляда становилось страшно и холодно. - Мама.... папа... - у мальчика на глазах стали появляться слёзы, и он выпрыгнул из салона автомобиля и побежал в сторону леса, однако люди в белых халатах успели его поймать. Мальчик плакал и кричал: "Отпустите, отпустите! Я к маме хочу!.." - Извините, товарищ полковник, - сказал один из врачей, - мы должны его как можно скорее увести в больницу, ему не следует здесь находиться. - Хорошо. Завтра утром или днём можно будет приехать и поговорить с ним? - Смотря каким будет его самочувствие. - Ладно. Через некоторое время мы ехали обратно. На часах было около пяти утра. По прибытии на квартиру, я поспал немного, и уже к обычному времени пошёл в отдел. Володя был уже там. Он стоял у стенда, где были фотографии, листки с небольшими записями и карта. - Доброе утро, Володя. – сказал я, входя в кабинет. - Доброе… - отвечал он, не поворачиваясь ко мне. Спустя пару минут пришла Катерина. - Доброе утро всем, - сказала она, - ну что, есть материал по ночному нападению? - Нет. Из свидетелей только тот мальчик. Нам надо его допросить. Ну, вернее, попросить рассказать, что там случилось. – сказал Володя, обернувшись. - А из местных нет тех, кто может знать причину всех нападений? – спросил я. - Все только одну историю рассказывают – про сбежавших зеков-людоедов. Что может быть наивнее и глупее!? – ответила Катя. - Тогда остаётся только допросить мальчика. Кто этим займётся? – сказал Володя. - Давайте я. У меня есть опыт работы с детьми и подростками. –ответила Катерина. - Хорошо, а мы тогда с Сашей подумаем над тем, что у нас есть. - То есть ни над чем. – сказала, улыбнувшись, Катя. Она позвонила в Мончегорскую больницу и, договорившись о посещении мальчика, поехала туда. После её отъезда в кабинете стало тихо. Лишь часы нарушали сию безмолвную тишину. За всё время её отсутствия мы по очереди то подходили к стенду, то садились на места, пытаясь придумать хоть какую-нибудь внятную теорию. Однако все попытки были тщетны, и к полудню Катерина вернулась. - Ну как там всё прошло? – спросил Володя. - Отлично. – слегка радостно ответила она. – Теперь у нас есть хоть какие-то основания для предположений. В общем, я записала разговор на диктофон. –она вынула его из кармана, - слушайте. « - Мы ехали домой, в Мончегорск. Было поздно, темно… Папа в свете дальних фар заметил человека с вытянутой в бок рукой на обочине. Я посмотрел. У человека глаза блестели, как у кошки. Мы проехали мимо, но тут что-то ударило в окно с моей стороны, что стекло разбилось и рассыпалось на меня. Мы поехали быстрее, но слышали, как что-то едва не царапает нашу машину. Я видел, как кто-то прыгал по ёлкам: они сильно тряслись и шумели, но ветра не было. Потом что-то большое, то ли с ветками, то ли с рогами на голове выскочило перед машиной и разбило лобовое стекло. Потом разбилось окно около папы. Чья-то тёмная, казалось, мохнатая рука открыла дверь изнутри, и кто-то вытащил папу из машины. То же самое произошло и с мамой. Они кричали, но потом резко перестали. Я вышел из машины. Луна неплохо освещала дорогу, и я видел силуэты этих людей. Они были высокие, а вместо голов у них были оленьи черепа, я видел такие же в музее. - А куда они понесли твоих родителей, ты видел? - Да, влево от машины. - А ты можешь вспомнить, где это всё произошло? Ну, перед тем, как вы встретили на обочине человека, были дома, знаки или что-то тому подобное? - Нет, не помню… хотя… да, был указатель. Я ещё спросил маму, что он означает. Она ответила, что показывает, в какой стороне заповедник какой-то находится. Не помню, как он называется. - Что было после того, как эти люди забрали твоих родителей? - Я сел в машине и смотрел в сторону леса. Я не знал, что делать. Потом приехал какой-то дядя, потом милиция, скорая помощь, потом и вы. - Хорошо, спасибо, мальчик. Ты нам очень помог… (запись обрывается)» - Так, первая зацепка – Лапландский заповедник. – сказал Володя, обведя его красным карандашом на карте. - Вторая, - продолжила речь Володи Катя, - указатель на него, другими словами, перекрёсток. Именно в этом районе находили больше всего брошенных машин. – отметила перекрёсток. - Едем туда. – решительно сказал я, а они кивнули головами. Мы поехали в этот заповедник и спустя час подъезжали к повороту. - Заповедник кем-нибудь охраняется? – спросил я. - Сторож один – старик местный, да и всё. – ответил Володя. – Бандитам убрать его не составит труда. Мы свернули на грунтовку и проехали ещё минут 15, пока не показался шлагбаум. - Всё, дальше пешком. – сказал Володя. Мы прошли ещё минут 10 по дороге среди елей и сосен, пока не вышли к берегу озера, у которого стояли пара двухэтажных домов и сторожка. Здесь было необычно тихо. Лишь сосны потрескивали на лёгком ветру, изредка каркал ворон, доносился противный скрип ставен на окнах. - А здесь кто-нибудь есть? – спросил я Володю. - Конечно, - ответил он, - сторож. - А зачем двухэтажные дома? - Здесь была ещё сама администрация заповедника, но после развала союза она расформировалась, а позже снова сформировалась. Правда, здания успели прийти в аварийное состояние, вот пока их не реконструируют, они сидят в Мончегорске. А охранника сюда поставили, чтоб не шлялся кто попало по заповеднику. Пока Володя рассказывал, мы уже заглянули в открытую сторожку, в окна домов, но никого не было. Всё выглядело, словно уже давно здесь не было людей. - Хм… странно… - пробормотал Володя, - Где же он? Я зашёл за сторожку и увидел небольшой сарай с открытой дверью. В полумраке сосен не было видно, что находится внутри. Я распахнул дверь, взял карманный фонарик и разрезал тьму помещения лучом света. То, что я увидел, было весьма неожиданным, и напугало меня. У стенки напротив лежал скелет. - Володя! – сказал я громко, - Я сторожа нашёл… - У-у-у… - промычал он, - криминалом попахивает… Надо осмотреть это место, может, улики остались? Катерина и Володя пошли осматривать сторожку и местность вокруг, а я остался здесь. На полках были разные банки, ящики, коробки, в углу лежали дрова. Каким-то чудом луч солнца проник в этот тёмный уголок, и я заметил, как на полу что-то сверкнуло. Я наклонился. Это был гвоздь. Вернее, не совсем гвоздь. То, что из него сделали – заточка, которые обычно делают за решёткой. Я достал из кармана герметичный пакетик и аккуратно положил улику в него. Спустя пару минут мы встретились у сторожки. - Итак, что мы имеем? – спросил Володя. - Здесь много следов, похожих на человеческие. – сказала Катерина. - Труп охранника, убитого при неизвестных обстоятельствах, примерно несколько недель назад с полностью обглоданными костями, а так же заточка, чаще всего используемая людьми в тюрягах, - сказал я, показав на пакетик с уликой. - Ну и царапины на двери и взломанный замок двери сторожки. – сказал Володя. - Надо выставить здесь патруль. – сказал я, окинув взором берег озера и дома. - Поддерживаю. – сказала Катерина. - Тогда возвращаемся в отдел. – ответил Володя. – Пошли. Мы вернулись к машине и поехали в Мурманск. По возвращении в отдел, мы пошли в кабинет начальника отдела. Мы зашли и по форме представились. - Сергей Геннадьевич, у нас появились зацепки по делу пропажи людей на участке трассы Е105 Пиренга – Мончегорск. – сказал Володя. - И какие же? – удивлённо спросил начальник. – На этот раз, надеюсь, не легенды про всяких «чупокабр» и беглых зеков, которым без малого семь десятков лет? - Полковник Прохоров, доложите о найденных уликах. - На территории заповедника «Лапландского» был найден труп, вернее, то, что от него осталось. Охранника мы не нашли, что позволяет сделать вывод, что его убили, причём убили люди с психическими расстройствами. Рядом с трупом была найдена заточка из гвоздя, которые делают за решёткой. Можно предположить, что подозреваемые имеют проблемы с законом. Однако возраст их трудно пока что определить. Также, на территории много свежих следов разного размера и с разной подошвой обуви. Я считаю, это числа улик достаточно, чтобы выставить там патруль. Доклад окончен. - Хм… - задумчиво произнёс Сергей Геннадьевич, глядя в окно, - Хорошо. Сколько вам нужно человек? - Думаю, не более десяти. - Хорошо. Я вызову к утру два наряда по три человека, они и будут патрулировать заповедник. - Но нам надо наоборот, ночью, - сказала Катерина, - нападения ведь случаются только ночью, днём там ловить некого. - Ночью?! – удивился он. – Тогда ничего обещать не могу. Кто согласится, тот и пойдёт. Уже вечер… Во сколько надо прибыть туда? - Я думаю, с девяти до полуночи у нас ещё будет время. - Хорошо. Тогда я даю ребятам на сбор три часа, а потом вы вместе с ними поедете им показывать место. Свободны. Мы вышли из кабинета. - Саша, ты классно придумал про труп! – сказал Володя. – Если бы мы сказали, что там уже только кости, он не поверил бы. - Возможно. Что ж, у нас есть три часа. Чем займёмся? - А давайте в кафе перекусим? Весь день на ногах… - сказала Катерина. Мы поехали в кафе, где провели около полутора часов, и вернулись в отдел. Вскоре в кабинет вошел начальник с вестью, что люди для патруля собраны. Мы вышли на освещённый двор участка, где стояли две «девятки» и пятеро милиционеров. Мы объяснили им задачу и поехали к заповеднику. Все были насторожены. В воздухе летало какое-то нервное и неспокойное напряжение. Мы уже были далеко от Мурманска, когда у Катерины зазвонил телефон. - Алло… да, поняла… давно?.. жертвы есть?.. пропали без вести?.. на каком километре?.. мы уже рядом. - Что случилось? – спросил я. - Ещё одно нападение, здесь, недалеко. - Я так смотрю, они всё смелее и смелее! – сказал Володя. Вскоре мы были на месте. Весь наш конвой остановился. На обочине стоял красный «Москвич» с открытыми передними дверьми. На нём не было никаких повреждений или следов борьбы. Казалось, его водитель просто взял и вышел покурить в лес. Я осматривал машину снаружи, когда вдруг повеяло холодным, пробирающим до костей ветром. Листья зашуршали у моих ног. Я посмотрел вниз. В свете фонарика я увидел что-то блестящее на земле. Я наклонился. Это была такая же заточка, что мы нашли в заповеднике. Единственное, она была немного погнута. Я взглянул на замок дверцы и понял, что водитель заперся в автомобиле, а эти черти взломали замки. - Катерина Михайловна, Володя, быстрее едем в заповедник! Мы все сели по машинам и быстро поехали к заповеднику. Уже через двадцать минут мы были там. Обойдя все строения и приграничную полосу леса, мы обнаружили только свежие следы. Мы устроили засаду, но несколько часов прошли зря – никто так и не явился, ещё один человек пропал без вести. Следующие два дня прошли однообразно – мы устроили несколько засад по всему участку дороги от Перенги до Мончегорска, и пустили две машины с милиционерами в гражданской форме по этой дороге, которые должны были служить наживкой, но это ни к чему не привело. На третий день я решил сам сесть в одну из машин и ждать, пока на меня клюнут. Тем временем, я уговорил начальника подключить к поискам преступников курсантов здешней военной части, и он дал добро. Уже в пятый раз за ночь я ехал из Мончегорска в Перенгу, думая, что ничего не выйдет. Клонило в сон. Вдруг, недалеко впереди я увидел, что что-то блестит. Я присмотрелся. Это были такие же «глаза», что я видел, когда ехал сюда с дальнобоем. Я насторожился и подбавил газу. - Приём всем постам, рыбка клюнула, повторяю, рыбка клюнула! Принимайте гостей! – сказал я по рации. Я пронёсся мимо «попутчика». Что-то с невероятной силой ударило машину по заднему бамперу так, что задние колёса занесло на встречную полосу. Я ещё подбавил газу и устремился вперёд. - На этот раз ты не уйдёшь… - хриплым голосом что-то говорило сзади автомобиля. Я пронёсся мимо одного поста, и сзади выскочила полицейская машина и следовала за мной. Оставалось недалеко до заповедника. Там было два автобуса курсантов в засаде в полном вооружении. Но тут передо мной выскочила пара блестящих, словно снег на зимнем солнце, глаза. От неожиданности я резко свернул на грунтовку, ведущую в лес. - Внимание, недалеко от поворота есть грунтовая дорога, мне пришлось свернуть сюда! – сказал я по рации, - Нужна помощь! Я пролетел двести метров, поднимая за собой облако пыли и грязи. Показались деревянные строения, навесы и кирпичный ангар. Я завернул туда и остановился. Взяв и передёрнув затвор автомата, я вышел с автомобиля. В ангар были одни ворота, которые освещали фары машины. Я готов был стрелять. Никого не было. Я вышел из ангара, и послышался резкий, оглушающий крик надо мной. Я дал очередь над собой, и в ответ услышал ещё более душераздирающий крик. Вот приехали машины с курсантами, в свете фар которых я увидел две убегающие вглубь леса фигуры. - Товарищ полковник, как вы? Где они? – спросил один из курсантов. - Я в порядке, я видел, как кто-то бежал в сторону леса. - Понял, мы прочешем лес. – сказал он. - Я с вами. Кажется, я ранил одного, они не смогут далеко убежать. - Хорошо. До утра мы бродили по лесу, периодически слыша крики и вой, не похожий на волчий. В конце концов всё утихло. Мы вышли к болоту, которое растягивалось на многие километры. “Утопли?” – спрашивал я.“Надеюсь” – отвечал командир отряда курсантов. По итогу, мы нашли множество куч костей, о которых рассказывал дальнобой, а на лесопилке – там, куда меня загнали эти черти – несколько тел и много костей. Видимо, это было их пристанищем. После этого подобные случаи в Мурманской области не происходили, а эти «урки» остались лишь в рассказах местных водителей.