пока он рядом

      один.       Чонгук просыпается, едва понимая где он находится и как тут оказался. Фокусируется минуту, игнорируя головную боль, которой его сразу же накрыло. Слава богу, дома. Бывало и такое, что просыпался на другом конце города, без телефона и денег. Только вот ключи от квартиры никогда не терял. И нельзя ему, иначе где встречаться с Тэхёном?       Собирается медленно, голова все еще не варит, потому что иногда — вчера, например — он берет за раз больше, чем нужно, но тогда и реальность обретает другие краски. Тогда и Тэхён приходит совсем иной, он улыбается будто бы мягче и ярче, трогает ласковее и шепчет те слова, которые Чонгук не слышал уже давно. А может, ему только кажется так. Для него ведь Тэхён в любом виде идеальный. И все слова, что он говорит — истина, самая важная и непоколебимая.       Собирается медленно, душ холодный, кофе горячий, Чонгуку не привыкать жить на контрастах. Тем более встал рано. Но вчера и начал рано, ночи ждать было невыносимо. Тэхён удивился тогда молча и попросил быть осторожнее. Чонгуку все равно, конечно. Не на Тэхёна, на безопасность. Пока он рядом, ничего не страшно.       Цветы не покупает в этот раз. Только берет новую книгу, что обещал прочитать уже давно. Про запретную любовь, козни родителей и друзей. Интересно, потому что у них с Тэхёном такой не было никогда. Все были абсолютно счастливы за них, родители постоянно звали в гости, в шутку обижаясь, если они отказывались, а друзья беззлобно смеялись и кривились от того, какие они идеальные. В традициях лучших фильмов. Сейчас правда, этого всего уже нет. Но это неважно, пока Тэхён рядом, Чонгук все переживет.       Только вот работа у Тэхёна была опасная. Полицейских хороших в мире нынче мало, поэтому этот герой решил, видимо, их всех заменить собой. Постоянно на выездах был, будто медом ему там намазано, рвался самый первый, вообще никакого страха не знал. Чонгук за него волновался всегда до бессонных ночей, слез и ругани, что больше никогда он не пустит Тэхёна в самое пекло этих ужасов. Но старший успокаивал его постоянно и обещал, что всегда вернется к Чонгуку, никогда его не оставит.       Жестокая работа. До смерти опасная. Ей-то плевать на обещания.       На кладбище ветрено до дрожи. Обычно так только осенью бывает, а ведь она кончилась уже. Чонгук кутается в шарф сильнее, стряхивая выпавший за ночь снег с надгробия и убирая старые цветы. Надо было всё-таки купить новые.       — Привет, любимый, — Чонгук садится прямо на землю около камня, не заботясь о том, как потом будет отмывать пятна с пальто, — я принес книгу, о которой говорил тебе вчера. Я так давно тебе ничего не читал, мне иногда кажется, что ты так скучаешь по книгам. Нам эту рекомендовали читать, когда я еще в университете учился, буквально за пару недель до отчисления. Говорили, сюжет запутанный, а главный герой только и делает, что уничтожает себя и создает иллюзии того, что у него все хорошо. Но не бойся, финал хороший.       Чонгук читает Тэхёну до тех пор, пока не становится совсем уже холодно из-за ветра. Так, что задувает будто прямиком в голову, мешая концентрироваться на тексте. Хотя, может это побочный эффект после ночи. А может и накопительный. Ночей-то было уже немало.       — Я люблю тебя, — шепчет Чонгук перед уходом, рукой методично проводя по плите, очерчивая пальцами имя и числа, — я приду завтра, принесу тебе цветы и твой любимый чай. Увидимся вечером.       Чонгук не из тех, кто не умеет признавать то, что человек мертв. Он просто не хочет смиряться с тем, что этот человек — Тэхён. И не будет. У него есть возможность видеть его, целовать, трогать, чувствовать. Ему все равно, чего это стоит, пока Тэхён приходит к нему.       два.       В чате тишина уже восемь минут, и Чонгук начинает напрягаться. Обычно они сразу кидают координаты после оплаты. Чонгук пишет им еще раз, прикрепляет чек оплаты на всякий случай повторно. Он не нервничает, в таких делах обманывать себе дороже. Просто у него все расписано по минутам, время, проведенное с Тэхёном слишком ценно и не может быть потрачено на продавцов, которые решили поиграть в молчанку.       Еще через три минуты координаты все-таки приходят, а потому Чонгук, уже давно одетый и собранный, сразу же выходит из дома. Это идеально выученная схема: приехать, погулять немного, найти, выкопать, проверить, забрать, быстро уехать. Страха, что поймают, давно нет. Есть только страх, что он больше не увидит Тэхёна, если попадется. А потому все движения уверенные и методичные. В конце концов это не первый раз. Далеко не первый.       три.       Дома он через два часа. Сегодня опять купил больше, чем обычно. Эффект дольше, да и сам Тэхён разговорчивее и тактильнее. Много жестикулирует, гладит по голове, зарываясь пальцами в волосы и целует сладко-сладко, напористо и влажно. Прям так, как Чонгук больше всего любит.       Он быстро перекусывает чем попало, так же быстро идет в душ и садится на диван перед низким столиком. Схема снова донельзя простая и быстрая: карта, купюра, глубокий вдох, повторить, повторить. Еще раз повторить. Чонгук не знает, что это на самом деле такое, но смесь убойная. Нос жжёт, благо не так сильно, как в первые разы. Хотя, ему в любом случае плевать. Он прекрасно понимает, для чего делает это, а потому откидывается головой на подушки, закрывая глаза, и ждёт. Сейчас, минут через десять, начнется самая лучшая часть любого дня.       — Почему ты опять не взял свой раскладной стул и сидел на земле? Кто будет тебя лечить потом? — он здесь. Подходит со спины и кладет руки на плечи, легко проводя пальцами по ним. Чонгук распахивает глаза моментально, чтобы увидеть его лицо. Тэхён совсем не меняется, остаётся таким, каким Чонгук его запомнил. Волосы кудрявые, темные, губы большие, всегда чуть суховатые. Последствия бесконечных выездов, а синяки под глазами — бессонных ночей. Взгляд из под густых бровей, что для всех холодный и суровый, для Чонгука лишь одного всегда добрый и открытый.       Тэхён самый красивый мужчина на свете, в этом младший уверен даже сильнее чем в том, что он никогда его никуда не отпустит.       — Я так чувствую себя ближе к тебе, — встает с дивана, чтобы подойти вплотную, снова, в тысячный раз рассмотреть все маленькие родинки на лице, ресницы, трещинки на губах. Запомнить опять, ведь только так будут силы прожить следующий день, когда Тэхён уходит.       Но всегда возвращается, конечно. Чонгук делает все для этого.       Они не разговаривают много, нет смысла. Они так давно вместе, что фактически чувствуют мысли друг друга. Поэтому большую часть времени просто лежат на старом диване, который купили сразу, только переехав в эту квартиру.       Прижимаются настолько близко, что даже иголку между их телами всунуть не получится. Чонгуку просто страшно, что если он перестанет касаться Тэхёна хоть на секунду, то тот просто исчезнет. Такого допускать нельзя. Чон обнимает Тэхёна руками поперек груди, утыкаясь носом в шею и оставляя на ней легкие, невесомые поцелуи. Мокрые, тягучие, он старается вложить в них весь свой ураган чувств. С ним всегда такое происходит рядом с Тэхёном.       — Я так скучаю по тебе, — жалобно, голос дрожит. Может, побочка. — Мне каждый раз страшно, что ты больше не придёшь. А я ведь загнусь без тебя, я просыпаюсь то только чтобы привезти цветы. И ради ночи вместе. Не оставляй меня, ладно?       Чонгук уже правда почти плачет.       — Милый, я же обещал. Я никогда не уйду. Нет и не будет ни единой преграды между нами, — Тэхён медленно перемещает одну руку с талии Чонгука на его спину, начиная поглаживать, прижимая к себе еще сильнее, хотя, казалось бы, уже некуда. Второй же зарывается в волосы младшего, грязные слегка, у него совсем нет сил и времени, чтобы их нормально помыть. Хотя, Чонгук знает, Тэхёну все равно. Он его видел и в еще более убогом состоянии.       Благо, по утрам после их встреч не видит.       — Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, я сделаю все для тебя, я убью кого хочешь, я умру... — Чонгука прерывают горячие губы, которыми Тэхён прикасается к нему. Нежно, Ким всегда нежный, будто боится, что если он будет чуть напористее, то Чонгук разобьется как хрупкая ваза, оставив после себя только много мелких осколков, со временем превратившихся в пыль, которую ветер унесет с собой подальше от их маленькой уютной квартирки. И тогда Тэхён уже не сможет прийти к нему. Не сможет целовать.       — Тише, родной, я знаю, я все знаю. Я рядом.       Они не занимаются сексом часто. Обычно только бесконечно касаются друг друга, не упуская ни единого участка кожи руками и губами, даже если возбуждены. Секс это уже давно не чувство максимальной близости, потому что они настолько друг в друге мысленно, что тела — это только как бонус, выплеск энергии и напряжения. Сейчас они не напряжены, а потому гуляют скользящими прикосновениями по спинам и бедрам. Чонгук переплетает их ноги и сбито дышит, зажмуриваясь.       — Я не могу без тебя, — шепотом, едва слышно, но Тэхёну и не нужно слышать это, чтобы знать.       — Засыпай, родной, я люблю тебя, — сегодня тот день, когда нет ни желания, ни сил делать что-то, кроме как сплетаться телами и шептать тихие признания друг другу. В последнее время так происходит довольно часто. У Чонгука мало сил, а чтобы увидеться с Тэхёном нужно и так много энергии. Раньше они могли готовить вместе ужин, и хоть старший в этом полный ноль, Чонгук обычно просто беззлобно смеялся, помогая Тэхёну и исправляя его косяки в тех кулинарных шедеврах, что он задумал. Иногда даже выходили на улицу, но это довольно опасно, потому что часто по утрам Чон просыпался в итоге в совершенно незнакомых ему местах. С Тэхёном рядом вообще не замечаешь, куда идешь, да и кто в здравом уме будет обращать внимание на местность, а не на него?       Сейчас Чонгук уже слишком устал. Организм не железный. Но ему все еще наплевать на все, пока Тэхён рядом.       Засыпает медленно, убаюканный монотонными поглаживаниями Тэхёна по спине, шее и едва слышными обещаниями всегда быть рядом. И еще что-то о любви. Чонгук улыбается во сне и почти не чувствует момента, когда Тэхён расстворяется.       один.       Чонгук просыпается. Голова болит нещадно, во рту пустыня, а губы, которые ночью целовали, фантомно болят. Душ, кофе, сегодня все-таки заходит в цветочный, беря небольшой будет розовых камелий. На языке цветов значит «тоскую по тебе». Чонгук и правда очень тоскует.       Стряхивает рукой снег с надгробия и садится на маленький раскладной стул. Сегодня очень холодно. Тэхён прав, если он заболеет, то не сможет приходить. Хотя, к Тэхёну он и без ног приползет.       — Привет, любимый.       два.       Сегодня отвечают быстро. Предложили что-то новое, в таблетках, говорят, эффект просто космический, иногда даже остаётся на утро. Просыпаться с Тэхёном - мечта. Стоит дорого, но, опять же, когда Чонгуку было дело до того, чего стоит увидеть Тэхёна?       Встречаются в каком-то тухлом баре, больше похожем на притон, на окраине города. Чонгук сидит за барной стойкой, попивая дешевое пиво, пахнущее какой-то мочой. Не много, Тэхён не любит, когда он пьяный. Да и алкоголь явно не сделает лучше таблеткам, что скоро в нем окажутся.       — Привет, давно здесь? Я думала такие птички летают в небе, а не сидят в гнилых клетках, по типу этого бара, — это код. Такой ему написали в чате. Значит девушка, что подсела к нему — его диллер на сегодня. У нее выжженные в неестественно белый цвет волосы, такие же неестественно пухлые губы и длинные ногти черного цвета, которыми она медленно стучит по столу.       Чонгук только лишь кивает и просовывает ей пару смятых купют в задний карман джинсов. Ему не хочется оставаться в этом месте дольше, чем нужно. Она улыбается, заказывает себе такое же мерзкое пиво и аккуратно кладет пакетик Чонгуку в карман куртки, мерзко царапая ногтями. Подмигивает.       — Хорошенький ты, — это уже не часть кода, поэтому ему все равно на ее эмоции, его ждет Тэхён дома. Он и так задерживается.       три.       В этот раз поначалу даже больно открыть глаза. Свет какой-то слишком яркий, диван слишком мягкий, а стол слишком ровный.       Но зато он слышит шаги Тэхёна. Шаги, первый раз за все время. Будто он пришел с работы, снова целый и невредимый, такой родной, такой красивый.       Чонгук тихо плачет практически всю ночь, ибо это действительно по другому. В этот раз его офицер пахнет именно так, как и пах всегда. Оружием, рабочей формой и немного бумагой, ведь заполнение документации никто не отменял. У него крепкие руки, совсем живые глаза, блестят, горят!       Тэхён берет его нежно, как и всегда, но сегодня он горячий, твердый, живой. Чонгук стонет, практически воет, иногда всхлипывает, и просит не останавливаться ни за что. Целует всё лицо, руки, шею, везде, куда дотянется, закидывает ноги на поясницу, создавая иллюзию еще большей близости и тесноты. Не может насытиться Тэхёном, шепчет, что не отпустит его.       Не помогает себе руками никак, это давно уже не нужно, Тэхён и так покажет ему космос получше этих таблеток.       Очень похоже на их последний раз. Перед тем, как Тэхён ушел на работу и не вернулся больше.       После лежат рядом, Чонгук просто дышит-дышит-дышит, стараясь запомнить этот запах, впитать в себя, чтобы завтра было хоть немного больше сил. Тэхён улыбается и не отрывает взгляда от него, снова бесконечно трогая везде.       Чонгук счастлив. Тэхён здесь. Он будет с ним всегда.       один.       Чонгук просыпается.       два.       Смятые купюры в карман джинсов какого-то хмурого мужика, пакетик — в куртку Чонгуку.       три.       — Я люблю тебя, — губами к губам, руками по спине, телом и мыслями — внутри.       Чонгук привык так жить. Засыпать ради Тэхёна, просыпаться ради него, ходить на кладбище, покупать цветы, читать книги. Чонгук теперь умеет считать только до трех, где три — это счастье, дом, любовь.       один — проснуться, два — купить, три — увидеть.       Все ради него.       Скоро кончатся деньги, но дорогой папа ведь никогда не откажет сыну, когда тот в небольших финансовых трудностях, так?       Чонгук засыпает под тихий шепот, хоть и голова болит уже сейчас, а Тэхён сегодня совсем не пахнет и не улыбается. Но прижимает к себе все также крепко.       Чонгук засыпает.       один..?