Ключ к моему сердцу всегда был у него

— О-о-остин, приём. Земля вызывает Остина, приём. Как слышно? Остин вздрогнул и посмотрел в глаза Робби, которые находились в нескольких сантиметрах от его лица. Оказалось, он все это время пялился в пол. — А, прости, просто задумался, — ответил Остин, стараясь не обращать внимания на непростительно ничтожное расстояние, отделявшее их губы. — Да?..ик… И о чём же? Робби придвинулся ещё ближе. Остин боялся, что тот услышит, как сильно колотится его сердце. — Д-да так. О жизни, об уборке, о…о…пыли. Да! О пыли! Оправдания звучали дико глупо, но кажется пьяного Робби такой ответ вполне устроил. — Какие скучные у тебя мысли, друг, — сказал он и внезапно сел Остину на колени, как будто он так делал каждый раз, когда приезжал. У Остина от такого жеста пропал дар речи. Он хотел вежливо согнать Робби со своих колен, но не мог. Как завороженный, он глядел в тёмные шоколадно-карие глаза Робби, а его мысли медленно становились всё более и более смелыми. Происходящее было до смешного похоже на ситуацию из какого-нибудь бульварного романа, которые так любит читать его мама. Да что уж там, это было похоже на фантазии Остина, которые он выпускал наружу только будучи в одиночестве. Но когда Робби начал елозить на его коленях, Остин понял что этот цирк пора заканчивать, ведь если он продолжит, то дело кончится плохо. — Хотя, кажется твои мысли куда интереснее, чем я думал, — сказал Робби, с хитрым прищуром глядя в глаза дворецкого, заставив того покраснеть до кончиков ушей. — Р-робби, остановись, — прошептал Остин, когда он медленно начал расстегивать ширинку на его штанах. Но, кажется, он не услышал. Широкая рука легла на член Остина, и все его мысли отключились. Дальше всё происходило, будто во сне. Их губы наконец сомкнулись, и языки сплелись в диком танце. Кровать заскрипела, когда два тела легли на неё. Остин прогнулся, позволяя Робби растянуть его. Боль смешалась с желанием. «Что я делаю? — променькнула мысль в голове дворецкого, — Этого не должно было случиться. Какой же я слабак… Стоило ему напиться, как я сразу же воспользовался шансом прыгнуть с ним в кровать! Из-за меня он может потерять семью.» Остин впился зубами в подушку, чтобы заглушить стоны. «Что скажет Мелинда? И узнает ли она вообще? Это точно самая большая ошибка в моей жизни.» Робби наращивал темп. «А ошибка ли? Я хотел этого всю жизнь. Если бы мы сейчас не напились, то я бы так и продолжал пускать на него слюни в те редкие моменты, когда он приходит к нам что-нибудь починить. А сейчас мне представился шанс поменять свою жизнь!» Через несколько мгновений наслаждение фейерверком взорвалось в их головах, и Остин, выгнувшись, довольно обмяк в руках плотника. Уставшие мужчины повалились на пострадавший матрас. Руки Робби обвились вокруг плеч Остина, а тот положил свою голову на широкую грудь. — Знаешь, нам стоило сделать это ещё тогда, — нарушил тишину Робби. —Когда? — и тут пелена непонимания спала с Остина, — Стоп, так ты всё помнишь? Почему ты не сказал? — Я видел, что ты не собирался поднимать эту тему. Кажется, тебе было неприятно, и я смирился. — Твою ж мать, — рука Остина со шлепком приземлилась на его лоб, — а я думал, что ты всё забыл, и решил не напоминать. Думал, что ты был слишком пьян и пожалел бы обо всём на следующее утро. Их глаза встретились. В их взгляде был не то смех, не то печаль, а может всё вместе. Одно они знали точно: они хотели быть вместе. Не нужно было произносить этого вслух. — А как же твоя семья? Остин опустил глаза. Этот вопрос волновал его больше всего. Он бы понял, если бы Робби выбрал их, пусть это и было больно. — Они поймут, — просто ответил Робби. Остин неверяще посмотрел. Так просто? И что значило это «они поймут»? Он застонал и уткнулся в плечо Робби. Он не знал, что будет дальше. Никто не знал. Но когда он ощутил нежное прикосновение к своей щеке, то понял, что пока они вместе, они будут счастливы.