river of lust

Чимин глухо выдыхает, когда кусает свои губы изнутри, прежде чем толкает своей маленькой ладошкой тяжёлое, безумно возбужденое и пьяное тело на диван. Нравится смотреть на то, как глаза его постепенно мутнеют, постепенно собирается пелена, которая так и заставляет кровь в жилах застывать, открывая вид на красивую выпирающую ширинку. Только Чимин может смотреть, может трогать, больше никто. Знает что ему нравится, знает что Тэхен умоляет его делать так. Умоляет испытывать, умоляет, касаться его члена губами, умоляет расстёгивать ширинку зубами, потому что это слишком возбуждает, слишком скручивает внутри живота, заставляя гореть сильнее, заставляя кровь в жилах застыть, чтобы та бежать окончательно перестала. Чимин языком по пухлым губки скользит, которые нацелованные, рот которого вылизали не один раз слишком распутным языком, в чем он нуждался, чего хотел каждый вечер. Хотел взгляд такой видеть, хотел познать то, как Тэхен рычит имя его над ухом, как заставляет бедрами вперёд поддаваться, в тело сильнее впиваясь, сильнее членом под верным углом проникая, что заставляет так дёргаться, так мычать сладко. Своя идилия, свой контроль. — Ты, черт возьми, возьмёшь уже это в рот, или мне нужно специально указывать тебе что делать? — Чимин ухмыляется, когда касается выпирающего бугра, когда освобождает колом стоящий член из ткани брюк, а затем и боксеров, слегка склоняясь. Знает как Тэхену нравится наблюдать за тем, как прогибается старший в спине, когда втягивает его член в себя, когда ягодицы слегка отходят назад, заставляя так и хотеть притянуть к себе, так и хотеть запомнить эту картину у себя в уме. Чимин умеет, умеет мастерски стояк вылизывать, мастерски на те самые точки языком надавливает, по уретре цепляется, любезно задевая, любезно слыша ещё один рык, ещё раз его имя из любимых уст, которое чертовски горячее, чертовски привлекательное. Шипит, словно кот дикий, когда его за макушку берут, когда сильнее насаживают, заставляя остановиться, заставляя рык дикий услышать, который смех тихий изнутри вызывает, что сдерживать тяжело, что лишь улыбка на лицо лезет. Ухмыляется, когда по самое основание заглатывает, когда изнутри рвотный рефлекс всегда перебаривает, пока Тэхен ждёт, понимает, заставляя ладонями по макушке гладить, поощрять за действия его. — Мой мальчик хороший, самый лучший. Самая сладкая детка для его папочки, — Чимин слышит, слышит когда тот останавливается, когда волосы перебирает на макушке его, позволяя наконец вновь двигать языком хитрым, безумно рабочим, что опыта за все это время набрался, заставляя голову приподнимать, щеки в себя втягивать, видя как тот голову на подушки откладывает, глаза расслабленно прикрывает, позволяя в рот толкаться, позволяя делать так, как Тэхен сейчас велит, как Тэхен ему скажет. Любит языком своим до оргазма доводить, любит в такт толчкам вены оглаживать, сильнее на уретру пытаться попасть, чтобы дрожь получить, получить то, что безумно веселит, заставляя колени дрожать. Чувствует сперму на языке вкусную, которая вязкая безумно, которая сладкая только для Пака одного, только для его детки, что прямо сейчас хвалят за упорную работу, за труд хороший, за который обязательно похвала особенная будет, только в их стиле.