Третья Астрея

                                                       — Марлс… что случилось? — спешно спросила Мэри, пока вместе с остальными продолжала бежать вперёд… чувствуя, как лёгкие от столь быстрого и тяжкого из-за снега бега начинают жечь гадко.              — Я не знаю точно!.. — кое-как произнесла Марлин, пока её щеки начали покрываться красными пятнами. — Алиса… мало сказала… мол, Эван начал провоцировать, пытался вывести Регулуса и Джеймса на конфликт и всё в этом роде… про нас что-то говорил. Про нас троих.       — И что он мог сказать, что они оба решили встрять с ним в драку, Марлин?.. — недоверчиво так, но между тем злостно, сощурил глаза Сириус, глядя на них двоих через плечо, ибо за счёт роста бежал быстрее.              — Мерлин… не проси это озвучивать, — Марлин скривила лицо, явно показывая, что им известны все прилагательные от Эвана, и повторять гадость эту она не будет. — Всё то же самое… та же самая шарманка, в общем. Не важно, суть в том, как бы делов не натворили!...              «Идиоты… — раздражённо подумала Мэри, в тот же момент закатывая глаза от мыслей собственных, которые в сочетании с жжением в лёгких ощущались ещё мерзостнее. — В прошлый раз… в январе, они промолчали, а тут что?.. совесть взыграла? Стыдно стало и решили «грешки» искупить, хотя меня даже нет рядом и я об этих оскорблениях не узнала бы?.. Мерлин, ну как можно повестись на провокации этого идиота!.. ладно, Джеймс, у него всегда был такой немного вспыльчивый характер, но Регулус?.. он-то куда полез? Он… иначе такие проблемы решает. Странно всё это…»              Мэри и правда, продолжая кое-как бежать вперёд по рыхлому снегу, гадко ощущая то, как он попадает в сапоги, находила такое поведение Регулуса… странным. Вызывающим вопросы, так как ранее он ведь и правда никогда не лез в драки, да даже ссоры обычные либо парировал, либо мстил потом, втихую, чтобы было легче и больнее. А тут… драка с Эваном, так ещё и в компании черт возьми откуда взявшегося Джеймса?              Бред.              Или, может, осознал свою вину перед Мэри, и решил глупо сыграть в «рыцаря», хотя эта стезя совершенно не по его натуру? Сириусу — да, такая роль подходит. Ему — нет, и Регулус это, вроде как, всегда понимал. Неужели легче подраться с кем-то, чем просто подойти и попросить прощения самому, а не спихивать эту ношу на ни в чём неповинного и необязанного Сириуса?.. Регулус, как бы Мэри не знавала его целых полтора года, так или иначе всё равно оставался для неё чем-то непонятным, местами странным. Тем, кто пикирует от любого вопроса касательно собственных чувств настоящих или дел, которыми занимается. Так что, загадка того, на кой чёрт он полез в драку, засела в мыслях на время крепко.              Но, увы, понять, почему именно, не получалось — мысли ушли в слишком сильный разнобой от накатившего внезапно стресса да страха за брата и друга, которые, вроде как, теперь в её глазах были неповинными ни в чем, а даже если и были, то Мэри всё равно бы защитила их… хотя бы Джеймса, ибо, так или иначе, он — её брат, да и не сделал ничего сверх планки, чтобы она прекратила с ним общение. А тут ещё эта драка, осознание, что пора бы прекращать эту молчанку… в целом внутри было гадкое наитие, что закончится эта вся ситуация гадко, но делать было нечего. Только бежать вперёд, чтобы если не помочь в этой мальчишеской идиотской дуэли, то, хотя бы, убедиться, что её брат и бывший друг в порядке и серьёзных увечий не получили.              Добежали до небольшой поляны, расположенной неподалёку от дома Хагрида, довольно быстро — за минуты две-три, хотя обычным фланирующим шагом шли бы до неё минут десять, если не больше. А так как она находилась в низине, то, пока сбегали с горки небольшой, втроём уже неплохо так на фоне снега видели, что народу там… не много, но и не мало. Просто собрались вокруг «дуэлянтов» небольшим кружком, наблюдая за ними, и что-то Мэри в этот момент гадко подсказала, что Эван драку спланировал заранее. Поэтому и подальше от школы, поэтому неподалёку от дома Хагрида, который, видела часа два назад Мэри, вышел до Хогсмида, поэтому вокруг них вообще есть небольшая толпа, ибо навряд ли бы они её собрали в таком месте, где проходят три человека в полтора часа. Наверняка Эван через друзей мог заранее слушок пустить, дескать, намечается что-то там, было бы славно прогуляться поближе, посмотреть, узнать… занять себя будущим интересным зрелищем.              От силы, не считая дуэлянтов, было человек десять-пятнадцать, причём даже парочка учеников из Дурмстранга точно стояла, но Мэри, которая пыталась не покатиться кубарем вниз с горки, отчётливо разглядеть не смогла. Да и не шибко важно было, вот и побежала дальше после того, как Сириус, который поглядывал на неё, чтобы не упала, схватил её за талию и сделать этого, собственно, в моменте не дал. Начал её подгонять ласково, когда поблагодарить хотела, говоря, что с удовольствием выслушает это потом. Сейчас добежать бы.              А оказавшись там, Мэри на несколько секунд остановилась, стараясь отдышаться как можно менее судорожно и заметно, ибо от столь быстрого бега даже волосы гадко к лицу прилипли, что общее самочувствие ухудшало. Вот и замерла не без Сириуса и Марлин, чтобы прежде, чем кидаться в гущу событий, окрепнуть самим… тут-то Мэри и пригляделась к «народу» лучше, отчётливее, подмечая недовольно, что двое из них — Уилкинс и Эйвери, которые в «дуэли» участия не принимали, лишь наблюдали, вероятно, выступая в роли поддержки Эвана и Амикуса Кэрроу, которые дуэль-драку бесполезную с Джеймсом и Регулусом-то и вели. Очевидно стало, что Эван в одиночку в драку не полез бы, да и назвать её таковой было трудно, так как Мэри заметила в руках всех четверых волшебные палочки. Вероятно, в рукопашную не рискнули, как минимум на Джеймса, который хоть и был чуть ниже и слабее Сириуса, но хватки от этого не терял отнюдь, вечно занимаясь своим спортом из-за квиддича. Так что, это была и правда дуэль на волшебных палочках, просто без норм её проведения. Обычная, подростковая.              Знакомых лиц Мэри поначалу не заметила, спешно оглядывая толпу дальше, да слыша судорожный шёпот Марлин рядом о том, что Алиса, после того, как рассказала ей всё, убежала искать Римуса и Питера. Впрочем, глянув чуть в бок, немного в отдалении от толпы и правда небольшой, Мэри как-то раздражённо заметила там Лили в компании Северуса и Томаса Мальсибера, которые между собой что-то обсуждали, пока она стояла молча рядом и наблюдала безотрывно за происходящем в «кружочке»… в какой-то момент Мэри даже показалось, но из-за дальности расстояния она могла ошибаться, что Лили переживает, вот прям по-настоящему, а подойти, чтобы попытаться что-то сделать, как обычно вела себя раньше, не может. Хочет, но, увы… что-то её будто сдерживает, чему она противиться не может, вот и остаётся смотреть дальше, сопереживая бывшему другу лишь морально.              Впрочем, интерес к ней Мэри потеряла быстро — сил от слишком громкой ругани брата и Эвана прибавилось в моменте, что даже стало всё равно на отдышку, которая ещё не до конца сошла на нет. Выпрямилась спешно, да пошла по менее рыхлому снегу вперёд, прямо к ним, понимая, что передышки в десять секунд ей вполне достаточно… услышала, как Сириус пошёл сразу за ней хвостиком, чему рада была понимая, что он и её не даст в обиду, и шансов остановить дуэль у неё будет больше. Марлин же, понимая, что они и без неё прекрасно справятся, позволила себе постоять, согнувшись и оперевшись о колени, ещё немного, пока где-то с того же склона, откуда они спустились, стали видны чьи-то макушки.              Мэри уже не видела, да и внимание по мере приближения у неё приковалось напугано только к одному месту — к ране на лбу Джеймса, которая хоть и не была серьёзной, но до сих пор слабо кровоточила, из-за чего белая кофта под коричневой курткой распахнутой покрылась парой багровых капель. Джеймс в этой дуэли, со щемящим от гнева сердцем подметила Мэри, получил… не мало. Хоть и на ногах держался крепко, явно вот так просто не собираясь сдаваться да продолжая спорить, не скупясь на ругань матерную, с Эваном. Рядом с ним стоял Регулус, но, что Мэри одновременно и ужаснуло, и напрягло, из носа на губы и дальше капая на рыхлый снег текла кровь. Ужаснуло потому, что сейчас, зная истину его действий ранее, обида на него у Мэри была ныне не столь сильна, теперь она переживала за него как за своего лучшего друга. А напрягло же… верилось в то, что такой, как Регулус, мог продуть в дуэли на волшебных палочках и получить столь серьёзное увечье, очень трудно. Казалось это всё немыслимым, так как одно дело рукопашная для него драка, а другое — вот такая. Регулус уступил по искусству магии Амикусу Кэрроу?..              Хотя, в какой-то момент стало ясно — те двое явно не поскупились на тёмную магию, как минимум Эван, который, изучая её так давно в тайне, вероятно, мог не упустить шанс бахвальства и ею, чтобы в дуэли выиграть, воспользоваться. От него, может, и прилетело Регулусу, а не от Амикуса, но даже если и так, Блэк ведь знает о увлечении Розье, как он мог, со всей своей педантностью, не учесть столь очевидный факт? Что Эван, а может, и Амикус, могут воспользоваться не сильной, но вполне внушительной тёмной магией?              Путаница.              Вопрос на вопросе, которые промелькнули в голове за пятнадцать секунд ходьбы Мэри до их столпотворения.              Пока где-то в груди начинала вновь, как ранее, месяца три назад, разгораться ненависть, гнев, которые так гадко заболели внутри, как опухоль, что Мэри скривилась вся, чувствуя рвотный позыв от скопления этой гадости, которую вновь хотелось выпустить через магию, как в тот раз.              Но держалась, помня, что это может быть чревато, особенно после урока с профессоров Дамблдором, если не сумасшествием сразу, то временным помешательством рассудка точно. Нельзя, чтобы магия вновь попыталась начать себя высвобождать и тем самым покрывать сознание пеленой морока.              Вот и дернула спешно головой в следующий момент, доставая из кармана волшебную палочку, когда оказалась в двух метрах от Эвана и Амикуса, и чуть дальше от Джеймса и Регулуса, где первый, отбив от себя заклинание, продолжал ругаться, а вот второй её появление заметил. Сощурил глаза, будто пытаясь понять, что Мэри собирается сделать, зачем дёрнула головой… вытер спешно рукавом чёрного пальто кровь с губ и подбородка, будто то, что у него, вероятно, если и не сломан, то точно ушиблен нос, его не волновало. А если и волновало, то гораздо меньше, чем то ли интерес, то ли насторожённость касательно последующих действий Мэри.              Которая и сама не знала, что лучше сделать, как дуэль эту прекратить… подумала, что лучше всего будет взять да подставить к затылку Эвана волшебную палочку, чтобы его остепенить, напомнить место и то, что у тех, с кем он дерётся, есть близкие. Даже хотела было уже поднять палочку и подойти ближе, но…              Увы, или нет, не успела.              Сама не сразу поняла, что произошло, растерянно сделав шаг назад.              Просто как-то слишком быстро Сириус, ранее шедший с целью её защитить позади, обогнал её, аккуратно мимолетом коснувшись плеча, чтобы отошла, а затем, в пару мгновений оказавшись возле Амикуса, с которым дрался ещё осенью, схватил его за плечо резко… развернул его, ничего не подозревающего, к себе лицом...              Секунда — и всё.              Кэрроу уже валялся на снегу, согнувшись пополам да держась судорожно то за щеку, то за живот, потому что Сириус, с огромным хладнокровием и не видя в своих действиях никакой проблемы, сначала проехался кулаком по его щеке, а затем, пока Амикус от столь внушительного удара пошатнулся, схватил его за плечи и нагнул, чтобы уже посильнее ударить коленом в живот. После чего тот и схватился за него, протяжно завыв да оседая на пол от боли жгучей, которая его вот-вот и доведёт до слёз, пока Эван рядом сделал шаг назад, впрочем… не выглядя особо растерянным от появления Сириуса и Мэри тут. Вероятно, крайне настороженно подметила вторая, его больше пугало то, как быстро Блэк вывел его друга или знакомого из игры, просто посильнее обычного ударив              Хотел даже, потеряв интерес к оторопелому Джеймсу и усмехнувшемуся Регулуса, наставить на Сириуса волшебную палочку, чтобы заранее обезопасить себя, но, увы, не успел — Мэри, как маленькая помощница, стоя чуть за спиной Сириуса, среагировала моментально, будто по веками отточенной схеме.              Одно мгновение — и палочка из рук Эвана вылетела с помощью невербального «Экспелиармуса», которым его удостоила Мэри. Которая свою палочку следом не опустила, на всякий случай, для подстраховки Сириуса, продолжая держать её наведенной на Эвана… заметила его взгляд растерянный, да нахмурилась только, намекая этим жестом, чтобы лишний раз просто не рыпался, иначе она бессовестно сделает чего похуже.              «И ведь… зачем он продолжает нарываться, если каждый раз одно и то же? Каждый раз он получает от того же Сириуса… — подумала мимолетом в тот же момент Мэри, и правда пытаясь понять степень ума Эвана, который каждый раз просто бестолку наступает на одни и те же грабли. — Зачем?.. какая нелепица. Я правда не понимаю… Сириус каждый раз его ставит на место. Эван так отчаянно пытается момент да уловить, чтобы его или меня всё-таки переиграть и доказать степень своей важности?.. жалко его даже… друзья у него поумнее будут, а он… Впрочем, Амикус… — Мэри, кинув мимолётный взгляд на подвывавшего от боли Кэрроу, скривила губы. — В тот раз от Сириуса получил, а в этот раз ещё… сильнее… ох, как бы это проблем ему не принесло, Мерлин. В прошлый раз его легко отмазали, конфликт замяли… а теперь опять, ещё и ударил больнее, что тот до сих пор корчится. Но молодец Сириус… так ударить хорошо… так и надо таким, как Амикус. Гниль на гнили, ненавижу, просто ненавижу…»              Тем временем, пока Мэри рассуждала спешно в своей голове, Сириус скривился сам, а затем, дополнительно пнув Амикуса в ногу, ибо в спину и голову было слишком рискованно, взял да без стеснения плюнул на него, словно собрав во рту яд и избавившись от него.              — Я тебе тогда мало втащил, да? — обращаясь у нему же, усмехнулся не особо по-доброму Сириус, испытывая прилив удовольствия слабого оттого, что можно куда-то вылить накопившиеся эмоции… и вроде и он сам, и Мэри рядом, понимали, что так нельзя, особенно им, а держаться было трудно. — Гниль позорная… надо было сильнее тебя в прошлый раз бить, раз опять полез на рожон. Мамочка в этот раз не спасет, не вой ты так… сам полез драться, вот и получил, падаль… а ты чего вылупился?              — Наблюдаю за тем, как ты себе смертный приговор подписываешь, Блэк… — скривился весь Эван, словно и правда без инстинкта самосохранения, раз додумался начать словесную перепалку с Сириусом, который столь просто, быстро и болезненно уложил минуту назад его друга. — После такого мистер Кэрроу от тебя точно сухого места не оставит… тебе будущее в Азкабане только и светит с такой агрессией чокнутой.              — Прикрой свой рот… — не удержалась да просипела Мэри, стоя чуть за спиной Сириуса и услышав слова Эвана в тот момент, когда, наконец-то, вынырнула из своих мыслей. — Не забывай, что волшебная палочка сейчас у меня…              — Вот с ней туда и поедешь… — между тем всё равно добавил язвительно Эван, кивая головой как-то пренебрежительно в сторону Мэри, которая сжала от этого волшебную палочку крепче, что вот-вот и треснет.              Впрочем, Эван этими столь глупыми словами вывел из себя сильнее не её, а Сириуса, который, от очередного оскорбления в сторону Мэри выдохнул раздражённо, словно это для него как красная тряпка для быка, да, сделав шаг, оказался почти что рядом с Эваном… который, как-то слишком быстро пожалев о своих словах под смешки из толпы попятился назад, да не успел, потому что Сириус довольно быстро схватил его за воротник кофты и притянул против воли того поближе…              — Я еще не забыл твои оскорбления в её сторону, которые ты кидал в январе, — негромко, спокойным тоном сказал Сириус, глядя при этом куда-то в сторону… а следом и на Эвана, прямо ему в лицо, но для этого наклоняться ему не пришлось — Эван был ниже всего на сантиметра три-четыре. Хотя это не помешало Розье сглотнуть нервно от такой хватки, от которой со страху даже не решился избавиться, хотя мог бы, если бы приложил чуть больше усилий, ибо как бы Сириус не был в хорошей форме, и он совсем слабым не был. Но, страхи, как обычно, брали свое… пусть и говорить предыдущие слова они ему никак не мешали. — Короче… мне твои выходки уже очерствели, сечёшь? Сначала драка с Сохатым и Регулусом… потом новое оскорбление Мэри. Я тебе клянусь, Эван, ещё раз скажешь ей в сторону что-то, я и правда отправлюсь в Азкабан, как ты и хотел. Просто не увидишь этого уже, потому что станешь причиной для этого Азкабана… Мерлин, тебе самому не стыдно за себя?              Сириус, заметив, как Эван и без того привычно бледный стал ещё белее и забился мелкой дрожью, скривился как-то пренебрежительно, словно, точь-в-точь как свой отец, от подобной слабости в мужчине испытывал жуткое отвращение. Что тошнить тянуло, наверное, поэтому в следующий момент Сириус внезапно отпустил Эван, чуть толкая его назад, чтобы отошёл, будто полностью потерял к нему уважение. А затем, будто чтобы поддеть за слабость, аккуратно вытянул руку в левый бок, как бы намекая Мэри опустить палочку, что она, пусть и переживая за него, но уважая его просьбу, сделала.              Заметила краем глаза, что Джеймс всучил Регулусу платок из кармана куртки в руки, чтобы не капал кровью и дальше, а затем, окинув до сих пор скорчившегося Амикуса взглядом с отвращением, сделал несколько шагов до Сириуса, чуть прихрамывая на правую ногу, и встал рядом. Пока Регулус, вторя его движениям, как тень оказался позади них всех, и Мэри, от ощущения, что она… они сейчас не одни, стало спокойнее. Пусть всё еще и стоял вопрос, как Джеймс и Регулус могли профукать тому, кто сейчас нерешительно смотрит на них всех, особенно на Сириуса, от которого без шуток, видимо, ощущает главную угрозу.              Пока Мэри, стоя рядом с ним, улыбнулась невольно, как-то странно, чувствуя от Сириус не угрозу… а защиту. Что и стало как-то гадко оттого, что его слова о том, чтобы они начали встречаться, оказались просто шуткой. Просто… шутка. Но почему тогда так её защищает горячо? Неужели, и правда ему не нравится, а это лишь дружеское, крепкое?              Вздрогнула в моменте, оборачиваясь и глядя через плечо на Регулуса, который впервые за три месяца коснулся её, положив ладонь, немного перепачканную в крови, ей на плечо. То ли в жесте поддержки, то ли показывая, что рядом и всё будет нормально, то ли заведомо извиняясь… Мэри улыбнулась растерянно да неловко, хоть и радостно, что они вновь начали взаимодействовать, и посмотрела вновь на Эвана спешно…              — Стоишь, трясёшься как позор ходячий… — проворчал пренебрежительно Сириус, выждав перед этим короткую паузу… не замечая даже сам за собой, но что подметил Регулус, что он повторяет фразы отца точь-в-точь. Но, тем не мне, считал младший брат, тот, кому эти слова адресованы, их целиком заслужил. — Блять, в общем, ты мне надоел. Ещё раз к кому-то из них пойдёшь или скажешь Мэри хоть слово — шею сверну. Мы поняли друг друга?              Эван, как-то нервно сглотнув и кинув какой-то странный, нерешительный взгляд Сириусу за спину на одно лишь мгновение, будто на Регулуса, фыркнул, словно и не придал значения его словам.              — Ладно, в твоём-то состоянии позорном молчание уже знак согласия… а если расскажешь, что я этого ударил, — Сириус, явно воспринимая Эвана отныне как удобного козла отпущения за счёт его столь странных, необдуманных действий, кивнул головой слабо на Амикуса в снегу, к которому до сих пор никто не подошёл помочь, даже друзья, которые стояли в двух метрах от него. — То ещё хуже будет. По делу получил, сам полез к Джеймсу и Регулусу, которых явно по голове не погладил. А наша мама это не оставит просто так, правда, Эван?.. вот и все. Пошлите отсюда, я не собираюсь больше с этой падалью общаться…              Сириус, кинув еще пару взглядов брезгливых на прожигающего его уже своим взглядом Эвана и валяющегося Амикуса, дернул головой в конце концов, да повернулся к остальным лицом, в следующий момент подгонять их идти.              Все после этой сцены и правда начали расходиться кто куда… Сириус, будто все ещё испытывая раздражение дикое, руками слабо толкнул в спины Джеймса и Регулуса, подгоняя их вперёд, словно нашкодивших детей, с чего-то тот же Джеймс рассмеялся… остальные ученики, которым обещали «шоу» и которые его, впрочем, получили вполне, тоже потихоньку пошли в разные стороны, понимая, вероятно, что интересного их тут больше не ждёт. Уильям Уилкинс и Эйвери же только сейчас рискнули оказаться подле знакомого, спрашивая взволнованно, все ли с ним в порядке… хотя быстро рассудили, что не особо, судя по тому, что Амикус продолжает корчиться от боли, просто уже не так ярко, как прежде, ибо та потихоньку спадать да начала.              А Мэри, все ещё стоя на месте, словно в морок случайно попала туманный едва понятно отчего, подняла взгляд на Эвана… сжала волшебную палочку в опущенной руке крепче оттого, как он смотрел на неё… как на что-то поистине ненавистное, такое, что ему жизнь испортило, хотя едва ли Мэри понимала причину такой чести быть в его недругах столь жгучих, так как их максимум всё это время — перебранки обычные на людях. Тем не менее, Мэри от столь колкого, гадкого… проклинающего её взгляда, несмотря на внешнее спокойствие, стало не по себе. Так что, когда она заметила краем глаза Сириуса, который вернулся за ней в компании Регулуса, ибо Джеймс наблюдал за ними подле Марлин, которая с помощью заклинания решила быстро затянуть ему неглубокую рану на лбу, то стоять на месте дальше не стала.              Отвела от Эвана поспешно взгляд да пошла следом за Сириусом и Регулусом, которые, глянув сначала на её странный вид, а потом переглянувшись настороженно, уточнять сейчас, что случилось, не стали. Просто пошли вперёд, зная, что Эван уже не полезет, ибо смотреть было некому, да протаптывая попутно для Мэри своеобразную дорожку по снегу.              Пока она шла за ними между тем как-то через силу… аж проморгалась в моменте, словно нахлынуло что-то неясное, как начало лихорадки резкой, когда у тебя поднимается температура крайне высокая и тебя начинает шагать из стороны в сторону. Что даже схватилась за висок, чуть надавив на него пальцами, будто это могло помочь избавиться от внезапной головной боли, возникшей оттого, сколько в сознание нахлынуло… мыслей гадких. Пакостных, ненависти полных, которые томились в ней всё это время где-то внутри, но она их каким-то образом сдерживала, не давала взять над собой власти, а сейчас, словно, встав подальше от Сириуса, ибо он и Регулус ушли на метров пять вперёд, сдержать не смогла, невольно выпуская их из подсознания в сознание.              Откуда они гадко перекочевали в один миг в грудную клетку, что дышать стало даже трудно, будто её сжимали лапами крайне крепко, перекрывая доступ к возможности свободно делать вдохи, только через силу. Ибо в груди вновь то чувство ненависти, гнева, желания отмщения, которое она пыталась-пыталась отвергать, словно чуя, что ей подобное противоестественно, а сейчас сил не хватило.              Что и правда накрыло как мороке, появилось желание жгучее эту мерзость выпустить, избавиться, что руки нервно чесать захотелось, будто, продолжая сдерживать порыв выпустить гнев через магию, если она расчешется до крови, то он выйдет каплями через неё.              Накрывало…              Но держаться так или иначе было можно, думала Мэри, стараясь идти вперёд как можно увереннее и тише, чтобы не выдать своего состояния звуками. Продержаться можно, а потом, думала нервно, отлучиться от остальных на минутку в уборную, а там руки и можно расчесать. Уж лучше это, чем через магию, где возможен вариант того, что остановиться не сможет. А царапины можно будет быстро затянуть, не страшно… дойти бы до гостиной Гриффиндора, а там…              Впрочем…              У Мэри часто волей вселенной идёт всё не так, как она планирует.              — Чтоб сдохли и ты, и ты твои дружки, и семья полная… так мир хоть чище станет, без такого отребья.              Замерла.              Замерла, услышав позади голос Эвана, который продолжал стоять и смотреть, видимо, всё это время, ей ненавистно вслед, проклиная сначала мысленно, а когда она отошла на приличное расстояние, то и вслух, едва ли думая своему дружку, который уже смог подняться на ноги, помочь.              Сама не знала, как услышала это, каким способом вообще, если на вскидку отошла от него на метров двадцать… да и неважно как-то стало. Потому что дрожь лёгкая в теле прошла, а вот мысли, которые могли бы её отрезвить, в голове покрылись дымкой, да и сама не поняла…              Она ли это.              Кто она вообще… что здесь забыла.              «Просто… сделай это. Соверши, м-м… справедливость, он же должен ответить за свои слова, да?..»              Мэри, сглотнув сухо, обернулась медленно назад, глядя пустым взглядом на Эвана, который даже растерялся оттого, что после сказанных им слов та на него внезапно вновь обратила внимание. Сжала палочку крепче, не замечая, как Сириус сзади, услышав, что шаги её стихли, вторил её движению и сам обернулся, пытаясь понять даже как-то растерянно, что случилось и почему она так внезапно остановилась.              — Мэри?.. — окликнул её тотчас следом, не обращая внимания на настороженные взгляды друзей, и даже Регулуса, который, сощурив глаза, посмотрел сначала на него, а затем, с более вольным интересом, на Мэри.              Которая Сириуса, может, и услышала, потому что его голос каким-то образом пробивался даже через такую пелену собственного сознания и собственного «я», но никак это не показала… а Блэк, будто наученный вековым уже опытом, понял, что дело сейчас будет плохо, словно заведомо знал, что Мэрм сейчас может сделать, отчего пошёл спешно за ней обратно, в попытке остановиться прежде, чем та сделает ошибку.              Увы… не успел.              Буквально несколько шагов, которые Мэри, когда Сириус оказался от неё в трех метрах, сделала спешно, замахиваясь волшебной палочкой как в бреду, в следующий момент наставляя её прямо на Эвана… как не в себе, не руководствуясь собой, но сделала.              А Сириус успел перехватить её за талию только после того, как заклинание из бордовых почти что искр вылетело из её волшебной палочки в сторону Эвана, который даже и не успел понять, что произошло.              Пока Сириус, прижимая к себе Мэри а талию, надеялся и молился Первым, при этом сам не понимая, кто они, что, из-за того, что он резко её перехватил, неизвестное ему заклинание собьется с цели угодит в пустоту, чтобы там раствориться. Очень, надеялся, слыша секундную тишину после этого и ощущая, как Мэри, глядя вперёд стеклянным взглядом да выронив палочку, вцепилась ладонями в его руки… не прогоняя его, наоборот — сжимая словно в надежде, что тот поможет.              А в момент, когда Эван завопил от боли и осел на землю спустя секунду тишины, вцепилась в руки Сириуса буквально ногтями, сама вздрогнув от чужого воя, будто не поняла, что только что натворила, что, впрочем, правдой и было. Ни этого она не поняла, ни того, какое заклинание невербально произнесла, словно это поистине сказал кто-то, вместо неё. Кто-то, кто формой не обладает, а в её голове сидит.              Крик Эвана от боли был настолько громкий, что обернулись даже те из толпы, кто ушёл на приличное расстояние вперёд… даже Амикус внезапно позабыл о своей боли, напугано за Эвана глядя на него же, пока тот осел на землю, прижимая ладонь со всей дури к глазу…              …из которого текла кровь, а по его краям было всё обуглено к чёртовой матери.              Мэри, словно осознав, что натворила, будучи уже собой, вздохнула судорожно от чужих воплей боли, явно своим умом не желая Эвану такой участи, вжалась в Сириуса словно маленькая, будто тот способен ей помочь. А он хоть и вжал ближе, хоть и шепнул, чтобы не переживала, что в такой ситуации делать — понятия не имел… услышал, как возле них оказались Джеймс и Марлин, громко ахнувшая со страху, а так же Регулус, который нахмурился весь, выдавая впервые естественную, а не наигранную, эмоцию за эти недолгие минут десять, да посмотрел сначала изумленно на Мэри, а затем на Эвана, которому пытались помочь его друзья.               — Твою мать… — сипло прошептал Сириус, понимая, что раз Эван от боли кричит вот так, что даже остальные сбежались обратно, то дело и правда плохо. Вот и прижал Мэри ближе, будто это могло помочь, пока сбоку донеслись спешные шаги…              А потом восклицание испуганное…              — Мистер Розье!.. — ахнула профессор Макгонагалл следом, подходя всё ближе и ближе, пока сзади неё шла Алиса с Римусом и Питером, которые замерли на месте оттого, что увидели на поляне… перевели одновременно взгляд на Мэри в руках Сириуса, понимая, что, видимо, не зря они бежали за деканом. Просто делали изначально это с целью, что та Эвана остепенит, а теперь…              В надежде, что та, оказавшись подле него взволнованно, ему глаз сможет спасти.              Ибо чья-то игра из тех, кто находился тут, пошла абсолютно не по плану.               Что уже не имело абсолютно никакого смысла для Мэри, которая, вжимаясь в Сириуса сильнее, поняла испуганно, что не ошибалась в том, что магия её погубит, если доберётся до власти над сознанием.              Так как именно это и случилось.                                                        — Я требую её исключения! — крайне громко воскликнула на весь кабинет директора миссис Розье, повторяя эту фразу уже третий раз за двадцать минут.              Мэри, сидя на стуле в метре от неё, скривила едва заметно губы, да поджала их следом, понимая, что отвечать что-либо бессмысленно. Окинула Эвелин, блондинку лет тридцати пяти с крайне миниатюрным видом, пустым взглядом, да посмотрела вновь на стол, невольно прокручивая в голове всю ту ругань этой миниатюрной женщины, которая была направлена в её сторону.              С момента случившегося на поляне прошло от силы два жалких часа, в течении которых, впрочем, произошло достаточно. Эвана, например, отправили в лазарет… то есть как: профессор Макгонагалл одним вскриком вынудила остальную его компанию друзей его же и подхватить, чтобы так и донести на руках до мадам Помфри, ибо боль была достаточно сильной, чтобы первой время Эван не слышал их. А там же на подмогу к лекарше подошёл профессор Слизнорт, чтобы общими усилиями попытаться чужой глаз спасти… впрочем, получилось это или нет, Мэри пока не знала, пребывая вдали от него. Но, надеялась, что глаз спасут, ибо в таком случае наказание для неё будет… менее суровым, как она в мыслях предполагала, пусть и остальные и твердили, что Эван подобную потерю заслужил. Так или иначе, Мэри просто верила, что этот чёртов глаз спасут, а данная ситуация станет для того уроком хоть иногда держать свой рот на замке и не лезть на рожон, с учётом, сколько раз его во время таких подобных стычек предупреждали словами, а он осознанно продолжал перед ними всеми заниматься бахвальством. Но… глядя сейчас на миссис Розье, наитие на данный счёт было скверным.              Тем не менее, Мэри старалась и не осуждать ту сильно, понимая, что её сына почти что лишили глаза и она сейчас крайне взвинчена. Как мать с одной стороны понять её было можно. А с другой… с учётом, сколько Эван приносил им бед на протяжении нескольких лет, получил «ответ» он вполне заслуженно.              Пока Эвана же несли в лазарет, Мэри начала своё увлекательное путешествие в кабинет Минервы Макгонагалл, которая, нервно ходя по нему туда-сюда, вроде и пыталась отчитать её, а вроде и взволнованно сетовала, что им делать и как из этой ситуации искать выход. Мэри подсказать ей, увы, ничего не могла, как-то пусто сидя на стуле и понимая, что делать то им и нечего — только ждать. Все понимали, что «дуэль» начал Эван, и, по сути, за увечья Джеймсу и Регулусу он лишь получил ответ, да и более того, за учинение драки должен быть наказан за срыв дисциплины и причинение вреда. Но… Мэри оставила ему в «ответ» слишком сильное увечье, которое из-за своей серьёзности иное, пока что, перекрывало… да и в целом в рамках моральной дисциплины школы она не должна была давать ему физический ответ за оскорбления, а просто пожаловаться на него декану или директору. Которые, конечно, сделали бы ему выговор, да вот только ничего бы и не поменялось…              А тут… такое. Ведь, и понимает Минерва, что, по сути, можно подтянуть данное происшествие как самозащиту для смягчения выговора, а вроде и нельзя, потому что в тот момент та «дуэль» уже закончилась, и сделала Мэри это при свидетелях после. То есть, начала сама же драку новую, пусть и столь… краткосрочную.              Мэри даже ругать было бессмысленно — профессор Макгонагалл очень хорошо читала у неё на лице, замолкая в этот же момент, что той если не жаль Эвана, то как минимум стыдно за то, что натворила. Вот и продолжала следом ходить туда-сюда дальше, продолжая нервно думать, что им делать и какова будет реакция родителей Эвана, которых, как и миссис Поттер и миссис Блэк, уже вызвали срочно в школу… впрочем, повезло в одном — во время всей той нервотрепки Амикус не рискнул, очевидно, боясь, что прилетит по новой, рассказывать про то, как Сириус немного навалял ему второй раз за полгода. Промолчал, больше переживая даже как-то за Эвана, так что, на счастье Мэри, ибо в таком случае Сириус оставался в своего рода безопасности, мистера Кэрроу в школу никто не вызвал.              А пока в кабинете нервного декана Мэри устало сидела на стуле, в коридоре обсуждения были другие… очевидно, пускать в кабинет Мародеров и Королев никто не собирался, вот им и не оставалось ничего кроме того, чтобы стоять под дверью и тихо всё обсуждать так, словно и не ссорились друг с другом никогда, так как общая проблема всех внезапно объединила от своей несправедливости. Удивительно, но это было фактом, каким-то образом среди них затерялась и Лили, которая даже сказала тихо, жуть как неловко, но честно, что, если что, она с радостью выступит в качестве свидетеля. Скажет, дескать, что Эван начал первый, а Мэри и правда защищалась, ибо в тот момент продолжала за ними наблюдать вдалеке, пока Северус и Томас пошли обратно в школу, сказав, чтобы потом догнала их. В общем, Лили неловко, но помочь пыталась, словно вернулась прежняя Эванс, что Марлин даже улыбнуло немного, но, впрочем, в ответ она сказала ей эту идею пока держать на крючке, так как никто не знает, что решит в итоге профессор Макгонагалл.              Впрочем, Марлин покуда больше волновало взвинченный до жути Джеймс, что она серьёзно опасалась, как бы он не побежал в лазарет да не выбил бы Эвану глаз второй. С учётом, что потасовку начал тот именно с ним, ранил его, так ещё и теперь из-за глупости того его сестра на грани чуть ли не отчисления, Джеймс… был сам на грани срыва от злости, что и за языком не следил, покрывая Розье матами, и не мог себе места найти, что даже умудрился на Сириуса крайне задумчивого и молчаливого в тот момент сорваться. После чего и успокоился, ибо Блэк схватил его за воротник и крайне душевно попросил успокоиться, так как его кудахтанья бесцельные Мэри ничем не помогут. Джеймс глаза, конечно, закатил, руку лучшего друга смахивая, но к совету прислушался, пусть и не стал ворчать ненавистно на Эвана меньше. Замолчал лишь в момент, когда Алиса, используя чары, затянула ему с помощью лёгонького заклинания рану на лбу, отчего Джеймс шикнул да стоял молча и тёр её несколько минут. Стоун, видела Марлин, хотела даже Регулусу помочь, так как у него явно был ушиб носа, но он лишь отмахнулся, сказав, что это пустяк и он вправит сам. Алиса, закатывая глаза, настаивать не стала, едва ли испытывая до этого жгучее желание ему помогать.              Больше, впрочем, поражали Марлин не они, а крайне молчаливый Сириус, который за весь их разговор друг другом говорил лишь пару сухих предложений, вновь и вновь о чем-то думая отстранённо от них всех. Вероятно, пытался понять… что случилось. Как случилось. Почему Мэри так внезапно сорвалась… и ладно бы просто сорвалась — другое дело, что она осознанно взяла и применила одному лишь Мерлину известное заклинание, чтобы Эвана «наказать». И именно это Сириуса и смущало… знал, что Мэри осознанно так не сделает никогда, она не такого сорта ягода, которая будет наносить увечья обидчикам даже за оскорблениях близких. Поставит на место словами, отомстит как-нибудь втихую и забавно, что угодно сделает, но насилием на насилие отвечать не будет, Сириус её в этом плане очень хорошо выучил уже давно. Она даже за пощечины вину испытывает, да и то это её максимум, а тут… осознанно захотела избавить Эвана от глаза?              Бред.              Сириус это понимал крайне хорошо, и это его и настораживало, ибо у голове странные мысли были о том, что вот так поступить могла будто и не она вовсе. Вспомнил случайно, как она заступилась за него на четвёртом курсе, когда Северус его оскорбил… тогда было то же самое — вспышка помутнения словно, в течении которой она словно и сама не понимала, что делает. Просто не столь сильная, как сейчас, да и даже тогда Мэри не причиняла физический вред Северусу, а проникла в его сознание, причём явно сама того не желая. А здесь стало хуже… намного. И помутнение рассудка на несколько секунд будто сильнее, и применение столь серьёзных заклинаний невербальных, которые нанесли настолько сильный вред другому человеку.              Вот Сириус и думал обо всём молча, прокручивал в голове по несколько раз, пытаясь понять, что в тот момент нашло на Мэри… рискнул даже, спросил у Регулуса подле себя, не было ли подобных случаев в прошлом, просто только при нём. Младший брат же, минуту молча так глядя на пол и чуть хмуря брови, что такой тишиной в ответ даже Сириуса почти что вывел из себя, в конце концов покачал головой и коротко сказал, что она могла лишь впадать в свои мысли, но ничего более серьёзного он замечал.              Так что, к внятному ответу Сириус прийти за всё это время, как бы не старался ради самой Мэри, не смог. Да и в целом, когда он иногда оглядывался по сторонам и вслушивался в чужие разговоры, ему казалось, что данная проблема в целом волнует только его, так как никто более столь странный, нетипичный для Мэри момент не обсуждал, даже не заикался. А Сириус, впрочем, и сам не понял, почему этот момент с состоянием Мэри волнует его настолько сильно, не давая покоя да делая как-то гадко внутри. Будто он знал, что это за «хворь» этакая, а вспомнить никак не мог, абсолютно, как бы не пытался, а значит, не мог Мэри и помочь, что раздражало ещё больше.              Переживал… вдруг, бояться саму себя будет? Или страшно станет? И кто ей поможет, если не он, знающий её уже лучше, чем родная мать?.. которую, впрочем, Сириус ждал, надеясь, что миссис Поттер Мэри поможет, что придумает, как из этой гадкой ситуации выйти так, чтобы его столь близкой… и правда близкой сердцу Мэри было не страшно и спокойно. Пожалел в моменте, что ляпнул те слова про «шутку», задумываясь, что, может, если бы выждал ещё пару секунд и выслушал её, то сейчас бы, как её возможный парень, имел бы полномочий больше. Нравится ведь ему, очень, просто про любовь боялся заикаться. Так же, как и боялся услышать от неё отрицательный ответ, из-за чего и ляпнул про проклятую «шутку».              Потом же, на искреннюю радость всех, в школе, наконец-то, оказалась Юфимия…              Впрочем, одна, без Флимонта, что напрягло только Сириуса, с которым Мэри делилась словами касательно того, что тот ещё в декабре месяце находился в гостях у брата, у дяди Чарльза. В тот момент, когда Юфимия на вопрос Джеймса, где папа и почему он не приехал, с нервной улыбкой отмахнулась, Сириус понял, что что-то… не так. Явно не так, раз, вероятно, отец семейства если не во Франции у брата, то находится дома и сюда, чтобы помочь дочери, не приехал. Это… как минимум, понимал тот же Сириус, было не в его характере послать жену разбираться с такой серьёзной проблему в одиночку. А значит, уже более нервно подумал Сириус, он либо и правда во Франции, либо с ним что-то случилось, из-за чего Юфимия могла принять решение, например, ему либо не рассказывать, чтобы не волновать, либо попросить его не нервировать себя и полежать дома, пока она, будучи здоровой, разберётся со всем сама… мистер Поттер никогда бы не оставил дочь в такой ситуации серьёзной одну, без серьёзной причины, а раз Юфимия даже умолчала о ней, то… что-то идёт дома у родителей Мэри очень плохо.              Но, увы, уточнять, зная, что сейчас миссис Поттер переживает о их Мэри, не стал.              А там уже Юфимия с той осталась наедине, ибо профессор Макгонагалл отошла узнать, способна ли сейчас миссис Розье оставить сына в лазарете и последовать в кабинет директора для выяснения дел. Эвелин, к слову, и сама приехала без компании мужа — ни Мэри, ни Юфимия точной причины не знали, но вторая предположила, что тот сейчас, вероятно, занят делами в Министерстве. Да и, впрочем, было как-то всё равно… так было даже лучше, ибо отца Эвана Мэри так или иначе всё равно боялась больше, с учётом, что собственный папа приехать не мог, и от него защитить в случае чего её и жену не сможет. Так что, забыли про этот тонкий факт быстро, ибо Юфимия, присаживаясь возле дочери аккуратно, попросила взволнованно, хоть и собрано, поведать ей всё до единой детали о том, что случилось на той поляне… что Мэри и сделала крайне спокойно, стараясь не выдать своих переживаний перед мамой, у которой напугано заметила пару седых прядей новых. Рассказала как есть, не утаив от матери, которая её слушала внимательно, ничего, абсолютно, даже того, что её накрыл странный «морок», который сначала ощущался как лихорадка, после которой она и сотворила с чужим глазом подобное. Первые несколько минут Юфимия, поджав губы, как-то нервно молчала да думала о чем-то, судя по её взгляду на долю секунду, пугающем, что Мэри уточнять в данной обстановке побоялась. Но, впрочем… потом, беря себя в руки, мама улыбнулась слабо, взяв её своей тёплой материнской рукой за ладонь, и шепнула, что всё будет хорошо, что они справятся. Что-нибудь да придумают, исходя из имеющихся фактов, которые вполне могут ей выговор смягчить, да и Юфимия сомневалась, что её дочь могут исключить из школы. Хоть и надеялась, что глаз Эвану спасут, чтобы быть в своих словах уверенной железобетонно.              А Мэри, не имея вариантов оных, только и могла согласиться с мамой и улыбнуться слабо ей в ответ, хоть и от усталости в такие фееричные прогнозы верила мало.              — Профессор Дамблдор, то, что происходит в этой школе — верх безумия!.. — продолжала между тем свой крайне эмоциональный диалог Эвелин, причём так, что даже щеки впалые покрылись краснотой лёгкой от гнева… профессор Дамблдор же ей не ответил, молча продолжая слушать её вежливо да крутить кольца на пальцах, глядя на стол в задумчивости. — Глаза лишила, профессор Дамблдор, глаза!.. моего сына!.. сына члена Визенгамота!.. её за это будет мало даже палочки лишить, её исключить надо, чтобы больше никому вреда не принесла, особенно Эвану, маленькая мерзавка!...              — Эвелин… если ты сейчас не закроешь рот, то отправишься в лазарет вслед за сыном… — очевидно не выдержав очередного оскорбления своей дочери, на тон выше и крайне настойчиво произнесла недовольно Юфимия, продолжая всё это время стоять позади дочери и опираться ладонями о её стул. Сощурила карие глаза, как раз под цвет своей кофты да юбки длинной шерстяной, кидая суровый взгляд в сторону Эвелин, которая годилась ей в дочери, хотя выглядела Юфимия всё ещё крайне молодо. — Будь добра, следить за словами, раз ты из высшего общества, а не вопить как тетёрка бестолку.              Впрочем, миссис Розье ответить на такой выпад Юфимии не удосужилась — поджала пухлые губы, чуть вскинув подбородок, да отвернулась слегка, словно тем самым выражая, что вести разговор с миссис Поттер, которая является матерью этой «мерзавки» и предательницей чистокровной идеологии не будет… пусть и побледнела нервно, явно не ожидая, что та ей что-то ответит. Впрочем, Юфимия её молчания только и добивалась, чтобы хоть немного постоять в тишине без, как она проворчала себе под нос тихо, что услышала только Мэри, куриных кудахтаний.              Так что, на некоторое время в огромном кабинете директора и правда стояло безмолвие, но не тишина, из-за кучи звона разного рода магических предметов, тех же парящих камушков, например, вокруг.              «Тяжело, наверное, с такой мамой, как Эвелин… — уныло подумала Мэри в попытке себя отвлечь от скверных мыслей, поджимая губы. — Её сын на протяжении всей учёбы унижал магглорожденных учеников школы, сегодня устроил дуэль с Джеймсом и Регулусом, а она… выставляет всё так, словно я Эвану от скуки глаз… прожгла? Не знаю, что я с ним сделала… короче, чуть «не» или всё-таки лишила глаза. С одной стороны, и понимаю, что переживает за сына, а с другой… лицемерие на лицемерии. Интересно… не боится ли она гнева миссис Блэк? Сомневаюсь, что она оставит без внимания ушиб носа и в целом факт того, что Эван полез на её сына, без внимания. Думаю, Вальбурга остепенит Эвелин за подобное посильнее, чем моя мама, которая просто хотела, чтобы та замолчала. Или миссис Розье думает, что та закроет на это глаза, якобы беря в расчёт, что я ранила Эвана?.. навряд ли миссис Блэк есть дело до него. Впрочем, странно, если та так считает, учитывая, что они водятся в одном обществе чистокровных и, так или иначе, о характере друг друга должны быть наслышаны. На подруг они явно не похожи… миссис Блэк не вынесла бы столь истеричного характера, которым обладает миссис Розье. Наверняка, на светских событиях их максимум это перекинуться парой вежливых слов, которых требует этикет, да и всё».               В какой-то момент, продолжая думать да думать, Мэри невольно улыбнулась украдкой от мысли, что сегодня проблемы детей решают их матери, без присутствия мужской части семейства. Что готовы сцепиться друг с другом, хоть здесь, хоть за пределами кабинета, лишь бы своих чад защитить… а Мэри и сама не понимала, чего хотела. Какого… исхода для этой ситуации. Устала… просто устала, что хотела одного — чтобы она поскорее закончилась.              Впрочем, на её же радость, долгое молчание прервал наконец-то профиль Дамблдор, поправив свою расписную белой вышивкой жёлтую мантию…              — Миссис Розье, в Ваших словах, безусловно, есть правда… но, тем не менее, позвольте уточнить момент, что мистеру Розье глаз спасти удалось, — крайне вежливо, как никак пытаясь да лавировать между двумя «семьями» и поддерживать официальный тон беседы, протянул спокойно директор, скрещивая руки в замок перед собой, пока локти стояли на подлокотниках стула. — Мне это крайне любезно передала мадам Помфри прежде, чем вы успели заглянуть сюда…              Эвелин, услышав столь правдивое заявление, которое поставило её в конфуз из-за противоречия с её словами «до», скривила слабо губы, будто и забыв, что надо порадоваться, что сын не останется инвалидом… но промолчала горделиво, директору в ответ лишь поведя плечом, дескать, разницы сильной не играет. Пока Юфимия позади Мэрм едва слышно, но до жути облегчённо, выдохнула, понимая, что теперь её убеждение, что выговор для дочери будет крайне мягким, проиграется в этой игре со стопроцентной вероятностью.              Мэри, впрочем, по какой-то причине радость матери не разделила…              Внезапно даже стало жаль, что её не исключат — вероятно, усталость от событий вокруг достигла критической точки внутри. Точки такой, когда уже и всё равно как-то становится, и хочется даже самого плохого, которое позволит от всего этого скрыться. Как-то… слишком много проблем навалилось. Постоянные ссоры с друзьями, которые можно было решить давно, если бы она не воротила носик и сразу выслушала бы Сириуса. Никто с ней почти не общается, вытекая из предыдущих слов… даже оценки на уроках стали гораздо хуже, попросту потому, что Мэри на занятиях, в попытке себя отвлечь, больше предпочитала подремать или почитать что-то иное, что освободит мысли лучше, а иногда и вовсе поболтать с Марлин. Оценки держались только на Сириусе, с которым ей болтать нравилось до жути, но он часто напоминал, что сейчас урок, подначивая её учиться, хотя чаще всего просто помогал с заданием, либо давал его списать у себя. Но факт был фактом — упала даже успеваемость… ещё и проклятая собственная магия, которая потихоньку, но уверенно, начинает если не сводить её с ума, то часто «вмешиваться» в процессы жизни, на мгновения кидая её в дымку рассудка. Во время которого она творит… подобное. Такое, как сейчас, где чуть не сделала человека инвалидом. А что будет потом? А если опять не сдержит себя в уме?              В моменте кажется, что не такие уж и серьёзные проблемы, что и пережить можно. А когда сталкиваешься с подобным всего в пятнадцать лет — страшно становится, неуютно, ибо таковые казусы в абсолютную новинку.              И когда их накапливается слишком много, то сил становится не хватать, что Мэри сейчас даже не представляла, что ей делать… как, в конце концов, делать. Как вылезти из этого сухой, сухой из воды, как сохранить достоинство, как обелить себя в глазах оных.              А сейчас стало ещё хуже — чуть не убила, вероятно, человека, чуть не лишила его глаза. Это уже край.              Очертенело всё, даже собственное «я».              Что и мысли гадкие появились о том, что дальше — хуже, что бестолку сейчас пытаться что-то исправить, если с каждым разом становится всё хуже да хуже. Что привыкаешь как-то к тому, что всё вокруг столь скверно, что думаешь о том уныло, чем бы заняться после самых гадких исходов, которые надумала в голове.              Вот Мэри и задумалась... а может, лучше исключат?              Так ведь… спокойствия хотелось, тишины.              Убежать от проблем, вероятно.              Готова была даже учиться магии дома, занимаясь самообразованием, но до момента совершеннолетия уехать к тёте и дяде во Францию, в столь милый городок Лилль, где они так желанно живут подальше от всех ужасов магической Англии. А если и колдовать нельзя будет, то будто бы и не беда, подумала Мэри, пока голову посещали мысли, дескать, не открыть бы свой книжный магазин чуть позже в этом самом Лилле, чтобы и себя обеспечить, не напрягая родных, и жить как какая-нибудь маггла, которая не переживает о том, что где-то там, на далёком острове, Воландеморт «вершит» своё неправильное правосудие, ибо её больше волнует, что какой-нибудь мальчишка украл из её книжного раритетную книжонку… которая ездит по выходным по городам континента, как давно хотела, как давно мечтала. Одна или с кем-то… посещает разные города, чего так требует душа, будто когда-то там жила и теперь хочет увидеть вновь, вспомнить истоки, вспомнить по-своему родные улочки и дома. Которая пишет письмо в Англию для своего волшебника со словами, что они теперь могут осуществить свою маленькую прихоть, желание и путешествовать по континенту вдвоём, что он окажется рядом уже через сутки, так как ей не умеет отказывать, не хочет, да и жуть как ждал, сидя в унылой Англии, такого предложения от неё. Арендовали бы машину, ездили бы вдвоём куда души потянет, крайне романтично ужиная вдвоём на капоте машины каким-нибудь багетом с сыром или итальянской пиццей, тёплой такой, что бортики до сих пор хрустят, ибо сто процентов Сириус бы купил её по дороге неподалёку от места, где будут ужинать, чтобы вкуснее было. Запивали бы всё вином, болтая… болтая и болтая. Были бы вдвоём, путешествуя, как и хотели, не обремененные чужими мнениями и желаниями.              Подальше от всех. И людей, и проблем.              Только друг для друга… друг с другом.       Мэри, задумываясь об этом всём невольно, улыбнулась слабо… что как-то и правда уже неважно стало, окажется ли мама неправа в том, что её не будут исключать. Наоборот… захотелось даже, чтобы и правда подальше от всех и от всего, даже если и звучит это столь эгоистично.              — Миссис Розье… Мэри, признаться вам честно, девочка поистине хорошая, — после недолгого молчания крайне деликатно, стараясь говорить всё в том же спокойном тоне, начал вести «обсуждение» дальше профессор Дамблдор, продолжая крутить кольца на своих пальцах. — То, что она совершила — безусловно, поступок опрометчивый и глупый, который не должны творить ни юные леди, ни юные джентльмены. Но уверяю Вас, данная эскапада больше с её стороны не повторится, так как я более чем уверен, что она осознала свой поступок и… поняла возможные последствия данной безрассудности в течении прошедших двух часов более чем. Учитывая, что ранее подобные случаи в её учебной жизни не присутствовали, то это более чем поистине обычная, хоть и вопиющая эскапада, за которую мисс Поттер крайне стыдно и совестно, не правда ли?              Профессор Дамблдор, слабо улыбаясь для общей атмосферы, перевёл взгляд на Мэри, тем самым давая ей возможность раскаяться, чтобы в данный момент смягчить наказание за столь серьёзный проступок посильнее.              Та же, поджав губы да кинув беглый взгляд на Эвелин, которая вонзилась в неё взглядом как гарпия когтями в жертву, вздохнула…              — Да, директор, мне правда… стыдно за такой поступок, — Мэри, стараясь говорить более-менее ровно, кивнула едва заметно, игнорируя тихое фырканье миссис Розье сбоку. Впрочем, в какой-то степени раскаивалась и правда искренне, понимая, что вот так делать и правда… нельзя. — Я поступила очень… ужасно. И мне жаль. Очень.              Замолчала, надеясь, что такого немного скупого на слова, но между тем вполне искреннего, извинения и сожаления будет достаточно, чтобы все в этом кабинете остались если не довольны, то хотя бы более-менее успокоены. Заметила, что директор более ободряюще улыбнулся, медленно кивая, но затем, впрочем, «веселость» улыбки сбавил, понимая, что тогда миссис Розье и его коснётся своими возмущениями, чего он крайне не хотел.              Так что, слов Мэри и правда было достаточно, хотя внутри вместо облегчения она ощутила гадость — мало того, что поддалась собственной магии, так слабо и быстро проигрывая, так ещё и в глазах остальных это выглядит так, словно она опустилась до уровня Эвана. Докатилась до того, чтобы калечить людей, пусть и с точки зрения морали иной, он это вполне заслужил в качестве ответа.              — Миссис Розье… поверьте, Мэри и правда очень жаль, что она ранила вашего сына физически. И, могу заверить лично, что она будет готова принести ему личные извинения, когда он достаточно окрепнет… для встречи с ней, — медленно кивнул профессор Дамблдор следом, а Мэри поджала уголки губ, глядя на стол. Теперь ещё и приносить извинения такому человеку, как Эван… хотелось даже в моменте рассмеяться от ужаса, но сдержалась, понимая, что будет совсем эгоисткой, если перечеркнет попытки директора и мамы ей помочь. — И впредь я обязательно прослежу, чтобы после извинений Мэри к Эвану более не подходила и ему никак не докучала…              От этих же слов Мэри улыбнулась всё-таки слабо, понимая, что одна радость есть… ежели ей нельзя будет подходить к Эвану, то и ему, собственно, к ней тоже, а значит, более с ним встревать в спорах не придётся.              — Конечно, она к нему не подойдёт, профессор Дамблдор… — в довольно нескрываемом отвращении прощебетала, словно скороговорку, миссис Розье, глянув сначала гневно на Мэри, а затем колко на директора. — Так как Вы обязаны за содеянное её исключить, чтобы она не причиняла вред ни моему сыну, ни остальным!..              Директор, услышав это, казалось Мэри, захотел устало вздохнуть да прерваться, чтобы выпить чаю и тетёрку эту не слушать, но, увы… надо было решать проблемы как взрослый.              — Миссис Розье, понимаю Ваши переживания, но исключить мисс Поттер за данную эскападу мы не можем… так как случай единичный, она принесла искреннее раскаяние, за ней более серьёзных проступков не наблюдалось… так же, беря в расчёт слова мадам Помфри, сказанные мне лично, что сам глаз задет не был, хоть и останутся шрамы… по уставу школы данная ситуация тянет лишь на крайне серьёзное и длительное наказание, куда исключение из школы не входит, — профессор Дамблдор всё-таки вздохнул, крайне понятно пытаясь донести до Эвелин то, что он действует не иначе как по уставу школы, а не по личному фаворитизму, для чего и пояснил столь очевидные, но важные факты, влияющие на дело… — И мы её, безусловно, накажем. Мисс Поттер…— перевёл следом взгляд с недовольной Эвелин на Мэри, которая вновь поджала уголки губ, уныло глядя на стол… — За совершенное Вами действие я вынужден отстранить Вас от занятий на два месяца, запретить появляться на публичных мероприятиях в это же время… назначить отработки в кабинете профессора Макгонагалл, а так же… должен попросить Вас отдать мне свою волшебную палочку на время наказания.              Мэри, услышав данный вердикт, словно она и правда на суде, молча кивнула… достала в следующий момент из кармана распахнутого пальто свою волшебную палочку, которая уже через секунду лежала на столе директора. А ещё серьёзно секунду оказалась скрыта в одном из его выдвижных ящиков.              Директор, впрочем, не обманул миссис Розье в том, что наказание серьёзное — два месяца запрета появления на уроках, с учётом, что через четыре месяца ей сдавать С.О.В… самостоятельно готовиться будет тяжело, очень даже, особенно без волшебной палочки, что не даст практиковать ни единого заклинания, которые потом обязательно появятся на экзамене. Впрочем, волновало больше всего Мэри гадко даже не это, а факт того, что директор, зная, что ей нужно как можно больше колдовать, чтобы выпускать магию, просто взял да забрал её единственную возможность для колдовства.              Вот это в голове точно не укладывалось, что на секунду даже вызвало внутри Мэри жгучее раздражение.              Но постаралась успокоиться, понимая, что и правда всё пошло опять по наклонной… задумалась, что, вероятно, отобрав волшебную палочку, директор увеличит количество занятий, чтобы Мэри тайно от всех могла колдовать во время них, дабы выпускать магию хотя бы… раз в неделю. Ведь, мало ли, сегодня с ней случился морок короткий из-за того, что магия захотела наружу?..               Впрочем, стало уже как-то всё равно… раз всё вокруг становится хуже и хуже, то и это, безусловно, видимо тоже.              Задумалась в следующий момент невольно… вспомнила Сириуса, который всего лишь несколько месяцев назад попал почти что в идентичную с ней ситуацию, где просто поставил на место человека, который оскорбил его близких… и самую близкую. Тогда Мэри ругала Сириуса за то, что тот не думает, прежде чем сделать… что он не должен был лезть на них, и откровенно негодовала, почему он так поступил. А теперь… то же самое, пусть и когда Мэри делала это, она была «не в себе» и не осознавала ясно, что делает. Но, тем не менее… теперь она тут, и начинает прекрасно понимать, что чувствовал Сириус в момент, когда защищал близких, а в итоге его обвинили во всём и сделали почти что козлом отпущения. Очень… хорошо поняла.       Захотелось попросить прощения.              Лично.              И от всегда сердца…              Юфимию вердикт директора так или иначе устроил, ибо, в любом случае, покуда лучше, чем исключение, а вот миссис Розье… не очень. Потому что потом следом поделились рассуждения гневные о том, что это не школа, а позорная контора, где разрешено калечить людей… что Слизерин здесь не любят, раз директор не отнёсся к ситуации её сына со всей серьёзностью… много из-за чего в течении следующих пяти минут негодовала в открытую Эвелин, довольно частенько вспоминая мужа, который является членом Визенгамота, до которого она обязательно, ибо серьёзно намерена, донесёт происходящее, и тогда-то, когда дело окажется там, справедливость восторжествует… не услышала, впрочем, как Юфимия в этот момент цокнула, закатив глаза, да проворчала себе под нос, что её «святой и справедливый» Визенгамот — сплошное кумовство из-за поганой системы голосования да участников суда, а так же взятки направо и налево, да родственники, которые близких, сидя там, вытягивают под поддержкой партии, в которой состоят… помолчала пару секунд, а затем добавила ещё более тихо, что даже Мэри услышала, что не удивлена тому, что муж Эвелин ещё в пятидесятых получил туда тёплое местечко, так как сделал это благодаря своему дядьке, который некогда был там пару лет верховным чародеем и связей нашёл достаточно. Но Эвелин, конечно, кумовство за мужа никогда не признает, так что, Юфимия предпочла сказать это всё только себе под нос…              В общем, наговорила Эвелин достаточно, забываясь в моменте даже, когда так спокойно говорила, что её муж через связи их тут всех засудит, забывая, что пользоваться… связями в Визенгамоте запрещено… вероятно, еле сдержалась, чтобы не упомянуть, как её муж нажалуется какому-нибудь Воландеморту, который это учтёт и потом будет молвить волшебникам, что чистокровных начали принижать в открытую.              Впрочем, той же Юфимии уже как-то не было дела, ибо ей было достаточно и того, что её дочка никак не пострадала и не пострадает, вот и стояла, скучающе так заплетая Мэри косу, которая потом сразу же распускалась, по несколько раз, да явно думая о чем-то ином. Директор же такой привилегии, как миссис Поттер, не имел, так что в течении этих пяти минут ему приходилось делать вид, что миссис Розье, он, безусловно слушает, хотя, видела Мэри, его больше восхищали узоры белые, искусно вышитые на рукава собственной жёлтой мантии… в какой-то момент Мэри даже подумала, что единственная, кто слушает в этом кабинете миссис Розье — это она сама.              Которая, наконец-то, прервалась, давая понять, что выплеск эмоций и мнения завершила и теперь ждёт ответ…              — Я понял Вас, миссис Розье… — медленно кивнул профессор Дамблдор, кое-как оторвавшись от разглядывания собственных рукавов, и перевёл взгляд на Эвелин. — Не сочтите мои слова за грубость, но, если Вы так настаиваете на исключении мисс Поттер, я вынужден исключить и мистера Розье…              — Что Вы имеете ввиду, профессор Дамблдор? — Эвелин хищно сощурила глаза, хотя из-за слишком округлой формы глаз страху это не навевало.              — Как мне известно… и за что я неоднократно наказывал его, если мне становилось известно о таких случаях, Эван на протяжении всей свое учебы в школе откровенно говоря… издевался над магглорожденными учениками. Да… именно так, — кивнул своим мыслям директор, вновь начиная крутить кольца на пальцах. — Профессор Слизнорт, как и я, пытались повлиять на него, так же присылая письма с жалобами мистеру Розье-старшему, но, увы, все остались без ответа, в то время как Эван подобные действия не прекратил. Миссис Розье… как вы помните, на третьем курсе Эван избил прилюдно магглорожденного ученика Гриффиндора, Джозеф Нортфилда. Вы ведь сами тогда приезжали и очень искренне убеждали меня, что подобного Эван более не повторит. Я мог выгнать его за подобный инцидент ещё тогда, но поверил в вашу воспитательную силу. Но, увы… подобные стычки повторялись часто, а сегодня это случилось вновь прилюдно, когда Эван в компании мистера Кэрроу стал зачинщиком дуэли с мистером Поттером и мистером Блэком-младшим, в следствии чего те получили увечья, — профессор Дамблдор, несмотря на то, как внезапно дернулся глаз миссис Розье, сделал короткую паузу, чтобы смочить горло с помощью холодного, на удивление, какао… а затем, крайне воспитанно вытерев бороду платком, продолжил… — В таком случае, миссис Розье, если мы, по вашей настоятельной просьбе исключим мисс Поттер из школы, то подобное ждёт и мистера Розье. Впрочем… решать это будут миссис Поттер и миссис Блэк, которой профессор Слизнорт, как и вам, написал письмо, где поведал произошедшее. Если вы за подобную эскападу мисс Поттер оставляете за собой право влиять на её дальнейшие обучение в Хогвартсе, то в рамках справедливости миссис Поттер и миссис Блэк, за нанесённые увечья их детям, а так же я, владеющий информацией о крайне ужасных поступках Эвана, вынуждены будем такой вот коалицией настоять и на исключение мистера Розье…              Профессор Дамблдор, разложив всё по полочкам и крайне ясно для Эвелин, в конце концов замолчал, сохраняя на губах слабую, дружелюбную улыбку… пока Мэри приоткрыла губы в лёгком изумлении, да потом сомкнула их обратно, поворачивая голову в сторону миссис Розье. Заметила, как бледна она стала, только непонятно, то ли от факта, что её сына могут исключить, ибо он так глупо затеял подобную дуэль, то ли от факта, что Вальбурге стало всё известно, а значит, дело… крайне плохо. И, что-то подсказывало Мэри, сидя по тому, как Эвелин нервно поправила платье оливиного цвета, пытаясь спешно придумать, что ей делать, то и дело оборачиваясь в сторону входа в кабинет, больше всего та переживала именно из-за возможной стычки с миссис Блэк… как бы не хаял тот же Сириус свою мать, но известно было всем одно — своих детей она трогать чужим не позволит, и потому, что они её дети, и потому, что они Блэки, а значит, никто их касаться права не имеет. А если Вальбурга в курсе… то, вероятнее всего, и остальные члены семьи в скором времени будут уведомлены о том, что кто-то из отпрысков Розье позарился на их сохранность. А если узнает Орион… вероятно, нервно подумала Эвелин, лучше сразу смерть, ибо тот обязательно проведёт беседу с её мужем, а он — с ним и Эваном, и разговор ничего приятного нести не будет.              — Так что, миссис Розье, несмотря на извинения от Мэри, а так же травму, которую он получил в следствии дуэли, как только он окрепнет, то должен будет лично принести извинения мистеру Поттеру и мистеру Блэком-младшему за начало дуэли и нанесение увечий, — прежде позволив миссис Розье осмыслить сказанное им же, профессор Дамблдор, вновь помолчав и покрутив кольца, которые Мэри наизусть уже выучила, неспешно добавил… — Более того, миссис Розье, с недавних пор мне известна одна очень деликатная вещь касательно того, что делает Ваш сын и его друзья по ночам. И вынужден предупредить, что пока что мы ограничимся лишь словесный выговором, но настоятельно рекомендую поговорить с Эваном, чтобы пресечь изучение тёмных искусств и восхищение Тем-кого-нельзя-называть, так как подобные вещи категорически запрещены не только в нашей школе, но и во всей магический Британии соответственно. Иначе, если подобное повторится, я вынужден буду использовать самые строгие меры наказания, которые, я думаю, Вам не очень понравятся.              «Ну… хоть что-то хорошее, — Мэри едва слышно вздохнула, продолжая вместе с мамой наблюдать за Эвелин, которая после подобных предостережений остепенилась крайне… быстро. Что не ответила даже ничего, только лишь спинку стула сжала до белых костяшек. — Не зря… рассказала профессору об этом в январе, не зря… странно, конечно, что он никак, видимо, не занимался этим почти два месяца. Или, может, ждал подходящего случая, чтобы с помощью данной информации надавить сильнее и пресечь её у корня. Так что…»              Эвелин всё так же молчала, видимо с своей головушке блондинистой пытаясь придумать, как ей и сыну выкручиваться из этой ситуации, а профессор Дамблдор вроде и хотел добавить что-то ещё, но замолк, стоило ему услышать звук винтовой лестницы с противоположного конца кабинета. Следом за которым послышался глухой стук невысоких каблуков в их сторону, что ясно стало сразу, кто, наконец-то, смог оказаться тут. Наверное, именно по этой причине в следующий момент директор крайне тяжело вздохнул да поджал губы, видимо, понимая, что сейчас начнётся. Главное просто переждать.              — Добрый вечер, профессор Дамблдор, — голос Вальбурги — ровный, даже холодный, не знаменующий собой ничего особо хорошего. Что Мэри даже как-то не рискнула, в отличии от мамы, обернуться назад, чтобы на миссис Блэк, которая неспешно, но уверенно к ним приближалась, посмотреть… — Прошу прощения, что явилась столь поздно — данная каверза застала врасплох, пришлось придумывать, как покинуть гостей. Впрочем, оставим все эти школьные «преамбулы».              Профессор Дамблдор лишь кивнул, бубня что-то о том, что он всё понимает, да повел рукой… замолчал следом, явно не желая вклиниваться в дальнейшие события, пока Мэри, которая всё так и не решалась глянуть на миссис Блэк, сначала подумала, судя по стуку каблуков, что та идёт в их с мамой сторону… но нет, потому что следом звук сместился чуть в сторону, а Мэри заметила, как мама кивнула, будто здороваясь с миссис Блэк в ответ.              Впрочем…              Через пару мгновение Мэри всё равно посмотрела в сторону, замечая, как миссис Блэк, оказавшись подле еще сильнее побледневшей Эвелин, положила ей ладони на плечи со спины словно и ласково, но уже в следующий момент крайне настойчиво вынудила ту сесть на стул.              Секунда…              Холодная вежливость Вальбурги крайне резко сменилась на гнев тихий, ибо та, как только Эвелин безропотно оказалась на стуле, внезапно схватила её за волосы на загривке под изумлённые взгляды Юфимии и Мэри… директор, впрочем, сделал вид, что астрономическая карта на столе привлекает его внимание сильнее, нежели тихий писк миссис Розье, которая следом заткнулась сразу, не смея от столь болючей хватки даже дёрнуться.              — Эвелин… дорогая, твой сынок ничего не перепутал? — тихо, но между тем до жути мрачно и колко произнесла Вальбурга, всё так же стоя за спиной миссис Розье и держа её мёртвой хваткой за волосы, отчего та держала голову крайне ровно. — Или ты забыла его научить, что моего ребёнка, что Блэков трогать не стоит?              «На месте миссис Розье после такого я бы в свет никогда больше не выходила, — то ли нервно, то ли неловко подумала Мэри, наблюдая за картинкой рядом. — М-да… сиди здесь Эван, вероятно, миссис Блэк ему бы сожгла и второй глаз…»              — М-м… Вальбурга, он… он не специально, — словно уже будучи на грани слез, просипела напугано Эвелин, стеклянными глазами глядя куда-то вперёд. — Ты… ты же понимаешь… дети, хах… он просто ещё… не понимает, милая. Он просто… пытался сделать как лучше.              — Нет, не понимаю, — холодно отчеканила миссис Блэк, всё так же возвышаясь над Эвелин словно хищник над добычей, над маленькой тетёркой или песцом. — Это дела наши, и твоего выродка туда лезть не просили.              Мэри, и сама немного нервно сглотнув от происходящего, бегло глянула на профессора Дамблдора, чтобы понять, собирается ли он остепенить этих двух женщин… но нет — директор продолжал молча сидеть на стуле, крутя кольца на пальцах, да рассматривал задумчиво карту, явно догадавшись, что в дела двух матерей лезть пока не стоит… себе дороже, иначе тоже… достанется, пусть и не физически, как Эвелин, а словесно.              — Я слышала ваш разговор… краем уха. Говоришь, исключить её надо? Знаешь, а я бы ей памятник поставила. За то, что она твоего поганца остепенила и показала место, — добавила ещё более тише, словно сквозь зубы, миссис Блэк, свободной рукой поправляя воротник чёрного шерстяного пальто…              Пока Мэри, глупо как-то захлопав глаза, повернулась в сторону мамы, переглядываясь с ней недоверчиво, пытаясь понять, послышались ей эти слова или нет… Юфимия же, поджав губы на секунду, в следующий миг лишь слабо улыбнулась да пожала плечами, намекая, что и без разницы, что та их сказала.              — Сколько не было бы в ней спеси, не думай, что я закрою глаза на выходку твоего сына и полезу на неё… этого ведь ждала? — миссис Блэк хмыкнула слабо, сжимая волосы Эвелин сильнее, что даже костяшки ладоней побелели, из-за чего кольца на тонких и аккуратных пальцах стали выделяться на фоне кожи яркостью. — Думаешь, что, раз твоей муженёк состоит в Визенгамоте и близок с прочими, я и Орион позволим твоему поганцу трогать наших детей?              «Наших детей… — невольно вторила словам Вальбурги Мэри, прокручивая их в голове несколько раз… — Они бы Сириуса защищали бы так же? Хм… а если в кабинете в тот момент, осенью, и миссис Блэк, и мистер Блэк защищали Сириуса, а тот, ну… будучи на эмоциях, даже не понял?.. надеюсь, что да… не верю я, что они любят только Регулуса. Иначе бы Вальбурга никогда не сделала бы акцент на всех детях, а не только на младшем».              Впрочем, узнать продолжение данной сцены и её концовку Мэрм не позволили — Юфимия мягко потормошила её за плечо, как бы намекая, что они могут идти, ибо все дела, касающиеся их, они уже разобрали. Так что, Мэри ничего не оставалось, кроме как тихонько, стараясь не привлечь внимания миссис Блэк, подняться на ноги со стула… глянула на директора — тот кивнул им двоим с легкой улыбкой, давая волю спокойно уходить, а затем бросил усталый взгляд в сторону двух матерей, понимая, что это, видимо, на долго… вот и вздохнул тяжко, провожая Юфимию и Мэри коротким вниманием.              Пока те дошли вместе до лестницы неспешно, только если Юфимия испытывала облегчение, что все разрешилось для дочери самых благоприятным способом, то сама Мэрм испытывала только усталость… вот и встала тихонько за спиной мамы, когда оказались на винтовой лестнице, будто переживая за то, что сейчас, когда окажутся внизу, там будет стоять целая толпа народу, находиться сотни пар глаз, которые обязательно захотят на неё, ненормальную, поглазеть как на обезьянку. Сама не поняла, почему так решила… просто знала, что слухи по школе разносятся быстро, а значит и факт того, что она как ненормальная покалечила Эвана, вызовет среди учеников неподдельный, даже осуждающий интерес. Вмиг стало гадко, противно… и неясно, то ли от возможной толпы осуждающих, то ли от самой себя, то ли от случившегося вокруг. Захотелось спрятаться, укрыться, чтобы не видел и не трогал никто, будто и правда ошибки в её жизни достигли пика. Спускаться не хотелось, ничего не хотелось, а думать о будущих днях вообще боялась, ибо начинала невольно воображать, что все её будут осуждать и срамить, а защищать кроме Сириуса никто не сможет. А так не хотелось, чтобы и ему попало… переживала. А ещё боялась, а вдруг, и он будет такого же мнения отныне, как и остальные?              — Прости меня, пожалуйста, мам… — тихо, едва слышно прошептала Мэри, гадко заметив, что они почти спустились и она уже видит чьи-то ноги.              Юфимия не уточнила, за что Мэри извиняется — и так всё было понятно. Боится, что та злится за то, что она натворила, за то, что её саму вызвали в школу.              — Я не обижаюсь, роза моя, всё хорошо… — ласково прошептала следом дочери в ответ, давая понять, что ничего страшного она не сделала, да и тем более всё уже закончилось.              Мэри же только улыбнулась криво да слабо, пока Юфимия просто понимала, что ругаться на неё бессмысленно. Видела, что она и правда не хотела, да и… защищала ведь близких, пусть и так опрометчиво, но… что-то подсказывало нервно Юфимии, что та сделала это не по своей воле. Учитывая, её же рассказ про морок и лихорадочное состояние.              — Мам… ну что там? — нетерпеливо уточнил Джеймс, оказываясь подле матери ровно в тот же миг, когда та ступила на каменный пол коридора. — Только не говори, что из-за этого придурка Мэри исключили…              К слову… никакой толпы, как предполагала Мэри, не было и в помине — лишь самые близкие, а то есть Мародеры, Королевы да Регулус, вот и всё. Никаких осуждающих взглядов, никаких насмешек и оскорблений, так как прочие ученики либо не знали о случившемся, либо не видели смысла сюда бежать, испытывая к ситуации безразличие, будучи заняты своей жизнью.              — Ох, нет, Джеймс… не говори такие глупости, — с лёгкой улыбкой отмахнулась Юфимия, поправляя рукава коричневого пальто. — Просто наказали, пустяки.              Впрочем, несмотря на радость от факта, что Мэри ничего серьёзного не сделали, лица всех после того, как Юфимия коротко пересказала все наказания для неё, исказились в гримасе недоумения и отрицания.              — Это несправедливо… — проворчала крайне недовольно Марлин, скрещивая руки на груди, на что Юфимия могла лишь развести руки, показывая, что, увы, это самое лучшее, что могло быть из всех вариантов.              — Он первый начал, это бред какой-то… — Сириус, услышав данный вердикт, фыркнул раздражённо да скривил верхнюю губу, испытывая внутри новый прилив жгучей ненависти к Эвану… о котором, впрочем, забыл так же спешно, как вспомнил, ибо оглянувшись по сторонам в поисках Мэри, заметил, что её нигде нет…              — Я понимаю, птенчики, но это наказание довольно мягкое. Гораздо лучше, нежели исключение… — Юфимия вздохнула понимающе, оглядывая маленькую толпу недовольных детей перед собой, а затем улыбнулась ободряюще, чтобы атмосферу разбавить. — Самое страшное позади, правда ведь? Плохого не случилось, а это главное. Остальное терпимо, а если и вы рядом будете, так вообще пройдут два месяца быстро, что и не заметите.              — Да всё из-за этого дебила поганого… — едко так от чувств до сих пор раздражённых процедил Джеймс, скрестив руки на груди но, вспомнив, что рядом мама, неловко и виновато покашлял в кулак. — Прости, пожалуйста…              — Я понимаю твоё негодование, все в порядке…              — Миссис Поттер… где Мэри? Почему она осталась там? — так и не найдя её в толпе, да и в целом заметив её пропажу первым, крайне нервно уточнил Сириус, бегло глянув на Юфимию, а затем снова начиная глядеть спешно по сторонам, словно каким-то образом Мэри мог не заметить.              Юфимия, пару мгновений растерянно глядя на Сириуса, обернулась назад, будто дочка могла стоять за её спиной, но, увы… видимо улизнула, пока никто не видел, чего она, в целом, и ожидала, задумываясь о том, что, будь тут папа или дядя Чарльз, Мэри было бы легче.              — Не знаю, Сириус… мы спускались вместе, — с сочувственной улыбкой прошептала тихо Юфимия, глядя куда-то в пол, пока остальные, как заведённые куколки, начали вторить движениям Сириуса и оглядываться по сторонам… — Вероятно, ей нужно немного побыть одной. Это же Мэри…                                           Нос и пальцы от холода были уже красные.              Несмотря на то, что свежий морозный ветер ранее обычно ободрял, помогал прийти в себя, то сейчас, увы, эффекта он не имел абсолютно никакого… наоборот, хуже делал как-то, пробирая морозом жгучим не только до самых костей, но и удивительным образом до сознания. Впрочем, едва ли Мэри сейчас об этом переживала, как-то бесцельно глядя в тёмный вид перед собой, так как солнце минут пятнадцать назад зашло за горизонт, позволяя тьме вновь взять над миром покровительство… с Астрономической башни это всегда было заметно лучше всего, и единственное, что выделялось в тьме — белые, заснеженные верхушки сотни гор.              Мэри не хотелось плакать… не хотелось истерить от какой-то несправедливости, да и понимала, что решение директора, с учётом степени её осечки, самое справедливое, которое только могло быть. Просто внутри было как-то… пусто, устало. Что не хотелось ничего, что и чувствовалось плохо, отчего, может, Мэри и пошла сюда, невольно думая, что мороз своей колкостью заставит что-то почувствовать. Но, нет… что мёрзнуть бесцельно просто так тут надоело, потому Мэри где-то минут так через пять достала пачку сигарет из кармана пальто, чтобы одну закурить в надежде, что это сделает полегче. Потом ещё минуты три раздражённо промёрзшими пальцами пыталась зажечь огонёк на зажигалке, что вызвало на время внутри эмоции гадкие, что ей не даётся даже такая простая вещь, как просто чиркнуть и зажечь огонь. Пыталась-пыталась, иногда дуя горячим воздухом на пальцы, чтобы их согреть, с психу чуть не выкинула зажигалку с башни, но сдержалась, позволяя себе попробовать ещё пару раз. А если не получится, то просто забьёт. Но, нет, на лёгкое облегчение Мэри, зажечь огонь по итогу получилось, так что уже через три минуты она успешно делала короткие поначалу затяжки, чтобы сигарету раскурить.              Впрочем, несмотря на желание, что никотин принесёт если не удовольствие лёгкое, то хотя бы слабое расслабление, эффекта он на сознание не возымел никакого, только пальцы начали мёрзнуть сильнее. Подумалось Мэри горько так, что её лишили даже такой маленькой радости, как наслаждение от курения, хотя всё-таки надеялась слабо, что эффект просто запаздывает, проявится в её сознании чуть позже… не проявился, потому через пару минут бестолкового курения бычок валялся у её ног. Пока она сама вернулась к своему занятию — разглядывать пустым взглядом горизонт дальше.              Что делать дальше она уже не знала.              Мэри, сидя в кабинете директора, придумала успешно план на случай, если её выгонят, загореться им успела, даже жаждать его как глоток свежей воды после двухдневного обезвоживания. Но, увы… ничего. Ничего не случилось, столь желаемое развитие событий осталось в другом мире, а тут, где осталась сама Мэри, всё, как назло, случилось иначе. Это… факт того, что её не выгнали, даже расстроил, сделал как-то хуже — казалось, теперь проблем станет ещё больше. Ко всем старым добавилось то, что по школе расползутся слухи, якобы она не дружит с головой, раз совершила с Эваном подобное, придётся пересилить свою гордость и просить прощения у него же, жить два месяца без волшебной палочки, когда и без этого сходит с ума, драить как служанка в это же время кабинет Трансфигурации, не иметь права никуда ходить нормально, если там толпа народу, так ещё и готовиться к финальным экзаменам самостоятельно… проходить программу последующих двух месяцев без какой-либо помощи, что казалось просто невыполнимым, так как они прошли ещё не все новые темы, которые потребуется на экзаменах.              Мэри уже даже не боялась сказать, что «хуже некуда» — она собралась абсолютно все тузы их карточной колоды. Даже прибавить нечего, мол, что ещё плохого может случиться, хотя, в моменте нервно улыбнулась Мэри, есть что — вдруг, опять словит морок из-за магии, опять кого-то покалечит, только насмерть, и тогда ей будет грозить не исключение, а Азкабан? Мало ли?..              Мэри как-то слишком сильно устала. Ничего уже не понимала, а всё ещё желала хоть каким-то образом вылезти из гадкой пучины проблем, исправить что-нибудь да как-нибудь, но моральная усталость для девочки пятнадцати лет была слишком тяжёлой, чтобы продолжать верить в благоприятный исход. Когда в таком возрасте проблемы, хоть и не столь серьёзные, как у взрослых, наваливаются лавиной, то сил от непривычки решать их нет. Просто нет. Что даже огонёк желания исправить всё это гас внутри стремительно, пока чей-то склизкий голос шептал на ушко, что ничего не получится и плохое в её жизни отныне будет всегда.              Мэри, оперевшись локтями о перила балкона башни да прикрыв глаза, чтобы в следующий миг подставить румяное лицо колкому ветру холодному, невольно вспомнила былые дни, когда, несмотря на мелкие проблемы, всё было хорошо. Вспомнила первое Рождество в Хогвартсе, когда ей и Джеймсу подарили одну и ту же метлу, вспомнила беззаботное лето, когда все близкие были рядом, у неё наладилось отношения с братом, а Сириус впервые стал вести себя с ней более умно и ласково. Вспомнила осеннюю пижамную вечеринку с Королевами, когда Лили была сама собой, когда дорожила их дружбой, да и они просто вчетвером были друг с другом так близки… вспомнила день рождения Сириуса, последний день на её памяти, когда все друг с другом были в ладах и всё было хорошо.              Вспомнила Сириуса, с которым было просто… приятно. По близкому, как-то по-родному и уютному, несмотря на все их предыдущие недопонимания, которые теперь казались ужасно глупыми и детскими, что смешно даже было, как они могли так друг к другу относиться, ибо сейчас так… близки. В какой-то степени, подумала смущённо Мэри, даже нежны, так как после осени Сириус изменился как по-щелчку пальцев, пусть и не хватало чего-то, словно не до конца повзрослел. Вспомнила Регулуса, виновато понимая, что надо было если не его, то хотя бы Сириуса выслушать с самого начала, ведь, сделай она это, то сейчас бы давно помирились, не было бы двух месяцев молчанки. По сути, вроде и виноват, что соврал, но Мэри, успев посчитать, что соврал он не из корыстных целей, готова была простить эту ложь, веря, что после такой ссоры Регулус утаивать что-то перестанет. Ведь, и правда зла не хотел… в какой-то степени, наверное, даже спас их всех отчего, когда рискнул солгать отцу, ибо не хотел их подставлять. Как-то в этот момент гадко от себя стало… так сильно сквернословила его проклинала, не зная всей истины, а теперь жалела, когда её познала. Даже ведь сегодня, со слов Джеймса, он и Регулус столкнулись лбами с Эваном потому, что они не выдержали оскорблений в ее и остальных друзей сторону.       Мэри и правда жалела, считая, что Регулус не такой плохой, как она считала, веря даже, что это не так, хотя, наверняка, будь она в более крепком состоянии духа, то обязательно бы задумалась получше, рассудила иначе, более ясно, чтобы иметь возможность подметить вполне себе заметные странные моменты.              Но, раз уж так…              — Это просто какой-то кошмар… — Мэри вздохнула обессилено, в следующий момент уныло понурив голову.              Сейчас, чтобы всё вновь стало хорошо, хотелось отдать всё. Можно даже проблемы с магией оставить, неважно, разберётся, но… друзей бы обратно. Они же близкие, а когда близкие рядом, когда вы вместе, то можно снести и решить всё общими усилиями. Поддерживая друг друга, будучи рядом… но отдавать было нечего, да и некому, ибо никто всё на круги своя вернуть не мог, даже она сама.              Что Мэри думать невольно начала от отчаяния, что, может, она и сама виновата во всех казусах и проблемах, случившихся за последнее время — и в том, что Лили перестала с ними общаться, и в том, что случайно подслушала разговор Рабастана и Регулуса… и в том, что Джеймс следил за ней, и в том, что даже Римус перестал с ней общаться.              Стало казаться, что она довела все это до точки кипения сама, делая крайне неверные выборы в прошлом. Подсознательно понимала, что вины её никакой нет, даже в том, какую она реакцию дала, но… самовнушение от безысходности вещь крайне сильная, с которой нужно осторожно, ибо схватит когтями так, что выбраться из болючей хватки сможешь только через слезы.              Впрочем, в какой-то момент Мэри из морока гадких мыслей пришлось выскользнуть, так как краем уха услышала едва слышные шаги позади себя. Такие, когда человек не хочет, чтобы его услышали раньше времени, так как ему нужно если не понаблюдать, то хотя бы решить, что делать, ведь пришёл сюда спонтанно. Точно не Марлин — тогда бы Мэри услышала стук её сапожек с небольшими каблуками… подумалось, что это Сириус,               Да и кто… если не он?               Всегда был он.               Всегда хотелось видеть в такие моменты именно его.               — Сириус… не переживай. Всё в порядке. Я просто… устала, — Мэри, хоть и старалась сказать это ровнее, справиться с задачей не смогла, из-за чего голос вышел крайне жалостливым, что усталость сквозила в каждой сказанной букве.              Впрочем, Сириус действительно остановился, но лишь на время, словно колеблясь, послушать Мэри или нет… и, видимо, выбрал второе, так как через пару секунд вновь послышались глухие шаги, которые прекратились лишь в тот миг, когда Мэри ощутила Сириуса за своей спиной, даже жалея, что ветер дует в иную сторону, из-за чего ноты его приятного парфюма долететь до неё не могут. Хотя Мэри… просто была рада, что он тут. Что пришёл… не оставил её, словно сам знал, что если она тут будет стоять в одиночестве, то мыслями себя сожрёт. Да и… с ним было спокойно. И хорошо.               И всегда будет.               — Сколько ещё это все будет продолжаться, Сириус?.. — тихо спросила Мэри спустя минуты тишины, чувствуя, как в его присутствии внезапно абсолютно вернулись все чувства и эмоции… словно при нём показывать их было не страшно, вот и расклеилась мигом, доверяя чувства только ему. И, хоть не дала ему дальше ответить, была рада, что он тут. — Я так… устала? Наверное… глупые, наверное, проблемы для остальных, а я и сама не знаю, чего из-за них так переживаю… лавиной накрыли, вот и гадко…              Мэри, коротко, но довольно печально усмехнувшись, прервалась, чтобы прикусить нижнюю губу, так как в груди возникло невыносимое желание заплакать, как маленькая девочка, которую обидели друзья во дворе. Вот и захотелось внезапно высказать всё, тем более ему, раз и она верит так сильно, да и он к ней нежно относится теперь, ни в чём не обвиняя. Даже сейчас понимающе промолчал, пусть Мэри и хотелось, чтобы он утешил словами, как делал всегда, но вместо этого ощутила на своём плече его ладонь, которая сжала его в поддерживающем жесте, пока было впечатление, словно таким жестом он слегка её приобнимает. Хотя обычно он больше любил, чтобы Мэри утешить, погладить её между лопаток или по волосам, что ей нравилось гораздо больше.              — Я так устала оттого, что между нами всеми происходит, Сири… — кое-как сглотнув ком в горле, продолжила Мэри, пусть и всё равно в этот же момент по щеке покатилась слеза. — Мне уже даже всё равно, кто в чем виноват, а кто нет. Я готова… простить, правда, мне так хочется, чтобы всё было как раньше. Близко и приятно… чтобы мы все вновь дружили крепко, не ссорились, а разговаривали, были рядом. Я даже Регулуса… сразу прощу, если подвернётся случай и он окажется рядом. Хах… какой ужас. Но я правда не буду даже обижаться на то, что он не сказал мне всё сразу, я проглочу обиду как дурочка, чтобы снова с ним дружить. Хотя я сомневаюсь, что он захочет этого после того, как я игнорировать его и ненавидела… да, да… Сири, я понимаю, что ты хочешь сказать, мол, я не виновата, и вообще я самая умная и лучшая. Понимаю… но… я просто хочу помириться со всеми, правда… я убавлю чувство обиды, только бы… всё опять хорошо… нет, не говори ничего… сейчас, я просто вылью свои эмоции, и всё будет хорошо. Дай… времени немножко, мне просто с тобой так легко, что всегда хочется всё рассказать. Извини такую дуру…              Мэри улыбнулась нервно и виновато, в следующий момент вытирая град покатившихся слез со своих щёк ладонью холодной, пальцы на которой уже побаливали от колкого мороза. Ей просто… хотелось высказаться, ещё и столь близкой накрыла, так внезапно захотелось это сказать Сириусу, да и боялась между тем, как бы магия, не воспользовавшись её слабостью, не наслала на неё очередную дымку.              Но не нашлёт, Мэри в этом была почему-то уверено, попутно радуясь тому, что у неё просто есть Сириус… что он сейчас слушает её, поддерживает и не мешает… она была просто благодарна ему всей душой.               Просто хотелось высказать ему всё.               Чтобы знал её целиком.               Чтобы никакой лжи между ними никогда не было.               И не будет.              — Представляешь, Сири… я, видимо, немного схожу с ума… — вновь продолжила спустя пару минут тишины Мэри, невольно рассмеявшись сквозь слезы. — Помнишь… я к профессору Дамблдору ходила? Я тебе тогда сказала, мол, это связано с учёбой… а ни черта подобного!.. я все это время мучалась оттого, что у меня с магией что-то не так творится, сны какие-то поганый снятся, а потом, в них же, мне ещё и души умерших стали ко мне приходить… я рассказала папе, а он попросил директора помочь мне, поэтому я последние полгода ходила после учёбы к нему на занятия, чтобы… чтобы как-то научиться сдерживать себя, разобраться во всём. А во время того урока в январе он показал мне воспоминание моей покойной прабабушки Фемиды… и знаешь, кто она, чёрт возьми?.. сестра бабушки Воландеморта, Сириус!.. я… я до сих пор думаю, что это какой бред… до сих пор осознать трудно, не хочу и просто не хочу. Так ещё и… выяснилось, что во мне много поганой магии, которая передаётся по наследству, и если я не буду часто ею пользоваться, то… могу не быть собой?.. магия может мною двигать сама, затуманивать разум, Сириус. Это… это страшно. Это ненормально. Поэтому… поэтому я сегодня так кинулась на Эвана — я и сама не понимала, что делаю, магия просто накинула на меня дымку и сделала всё вместо меня, Сири… я пришла в себя только после того, как ты меня поймал. Может… может я уже? Ну, того?.. может, пора в лечебницу меня класть? Я… всё так непонятно, страшно, ты не представляешь... я не хочу. Я хочу… просто… спокойно… вдали от всех и тихо. Жить…              Мэри, продолжая лить крупные слезы как маленькая девочка, медленно развернулась, чтобы в следующий момент уткнуться лбом в чужую груди, лишь бы её просто… обняли. Так, как она в этом нуждалась… Сириус, пусть и чуть помедлив, крепко обнял её, мягко и нежно, как умел всегда, только с ней. Только для неё.               Ей просто хотелось, чтобы все было хорошо.               Очень сильно.               Для неё это будет настоящее, абсолютное счастье.              — Мне тогда стало так страшно, Сири… — подрагивающим голосом просипела Мэри, слабо улыбаясь от безысходности… злясь где-то внутри, что не ощущает аромат парфюма Сириуса, будучи к нему впритык, ибо он всегда так утешал её морально. — Мне уже… я устала. Мне стыдно перед всеми… даже перед Джеймсом. Он просто волновался, а я… послала его так гадко. Я и так сделала ему больно, когда дала пощёчину, этого уже было чересчур, так ещё и это… я уже не обижалась на него тогда, просто пьяная была на эмоциях. Мы… мы могли помириться с ним до бала, но я самая умная решила проучить его, что мы до сих пор не общаемся. А я… я так скучаю по Джеймсу… скучаю по его тупым шутками, представляешь?              Мэри вновь всхлипнула, прижимаясь к Сириусу сильнее, потому что знала, что в его руках можно скрыться от всего плохого.              С ним не страшно.              — Я готова терпеть их, правда, лишь у нас всё было хорошо… даже мама не лезет в это, веря, что мы помиримся сами и всё будет хорошо. А я уже не верю… — Мэри улыбнулась вновь обречённо, прерываясь на секунды, чтобы сглотнуть вязко. — Я даже… по Лили скучаю. Не знаю, не понимаю, что с ней, но иногда мне кажется, что, будь она в себе, то никогда бы так не поступила с нами… я так ей хочу помочь, чтобы Королевы вновь были вместе. А она не хочет, ей это не надо, и мне так гадостно и больно, хотя Марлс говорит каждый раз, чтобы я перестала об этом переживать. А я не могу… не могу. Я какая-то неправильная… и перед Римусом мне стыдно, который мне ничего плохого не сделал. Мне хочется услышать правду из уст Рабастана, чтобы понять, что он делал, а что нет… Сириус, блять, я так… так устала. Теперь я сделала ещё хуже, меня чуть не исключили, я чуть не испортила себе жизнь окончательно... будь проклят этот Эван, я его терпеть не могу... а все из-за того, что вновь не смогла вовремя не сдержаться, не смогла удержать свою же магию… Сириус, пожалуйста… только ты не уходи… от меня… никогда не уходи… черт, когда, когда это все прекратится…              Дальше говорить не смогла — глотка сдавилась от жгучей моральной боли, которая ощущалась внутри грудной клетки, из-за чего Мэри продолжала плакать, продолжала жаться к Сириусу как маленькая девочка, зная, что его объятия укроют её от всех проблем и согреют от холода. Мэри чувствовала, как внутри растёт огромная боль и отчаяние, и не знала, куда их деть, не знала, что с ними можно сделать, ибо это было невозможно терпеть. Не помогали даже обильные слезы, громкие всхлипы, которые, обычно, могли вынести всю боль изнутри, но, видимо, не в этот раз. Отчаяния… усталости было слишком много, и Мэри не знала, куда от неё деться. Лишь жалась к Блэку сильнее, а он молча обнимал её крепче, уткнувшись носом в макушку и убаюкивая, как ребёнка.              Мэри не знала, сколько вот так по времени лила слёзы хрустальные, но в какой-то момент глаза заболели от боли, а капли из них капать перестали, словно иссякли окончательно. Под конец эпопеи чувств Мэри просто стояла молча, иногда хлюпая носом, что удивительно, как Сириус не пошутил про это, да пыталась успокоиться… убедить себя, что муки скоро закончатся. Но они не заканчивались, и Мэри уже не знала, что делать. Может, ей нужно было услышать от Сириуса совет… неважно, какой, лишь услышать хоть что-то, чтобы понять, что она не одна, что её боль услышали.               Что они разделили этот момент на двоих.               Как она и хотела.               И теперь будут… рядом               — Ну почему ты молчишь, Сириус? — продолжая противоречить самой себе, воскликнула Мэри, как маленький ребёнок. — Не молчи, Сириус, не молчи, пожалуйста. Скажи что-нибудь… я хочу слышать твой голос. Очень хочу… ну почему ты молчишь…               — Я не знаю, mon ange.              Мэри, услышав это, распахнула глаза напугано, вылетая из чужих объятий как птичка из клетки, которая поверила, что получила свободу. Прижала растерянно ладонь к груди, глядя перед собой…              Это не то, что она ожидала услышать, совершенно не то.              Это не тот, кого она хотела услышать…              Вот и смотрела перед собой как глупая, считая в какой-то момент, что ей, наверное, кажется, раз впереди стоит не Сириус, а Регулус, которого здесь она ожидала увидеть в последнюю очередь. Подумала нервно, что, может, сошла с ума, одновременно с этим вытирая глаза от слез пальцами спешно, словно они могли её обмануть.              «Я что… все это вылила как идиотка не Сириусу, а Регулусу?.. — напугано вновь подумала Мэри, чувствуя, как шкала эмоций за этот день достигла своего лимита так, что на секунду даже в глазах потемнело, но, впрочем, сдержать себя в руках она смогла. — Дура… идиотка, ну как так можно было!.. это не то… это не так…»              — А… а ты чего тут? — едва ли зная, что нужно в такой ситуации молвить, спросила первый прошедший вопрос в голову Мэри, стараясь как можно быстрее стереть остатки слёз с лица, словно это могло убедить Регулуса, что она тут не стояла и не плакала. Будто он мог поверить, цепко, но даже как-то сочувственно глядя на неё, что на её лице были не слезы, а растаявший снег.        Жалея, подсознательно, что не Сириус…              — Мэри… прости меня, пожалуйста, — впрочем, вместо ответа на её вопрос, поспешил воспользоваться моментом Регулус, делая шаг ей навстречу.              — Да неважно… было и было, забыли уже, — Мэри пожала плечами нервно, упорно стараясь на Регулуса не смотреть, ибо вмиг за свои чувства вылитые стыдно стало. Одно дело говорить их тому, кому ты хочешь, другое дело тому, кого вообще… не ожидала тут увидеть.              — Мэри… прости меня, — упорно повторил свои же слова Регулус, оказываясь ещё чуть ближе, а убедившись, что Мэри никуда не уйдёт, исповедь свою продолжил, пусть и жалея, что она на него не смотрит. Но говорил спокойно… неспешно, чтобы убедить лучше. — Мне правда жаль, что это всё случилось между нами, и жаль, что когда тебе было тяжело, меня не было рядом. Я обещал тебе на четвёртом курсе… больше не лгать, говорить все сразу, но снова посчитал, что… да, что умнее всех. Но я правда не хотел, чтобы всё обернулось… вот так. Я в какой-то момент после случившегося начал думать, что ты меня ненавидишь, раз не подошла даже после того, как с тобой должен был поговорить Сириус, хотя я сомневаюсь, что он сделал это тогда. Неважно… да я и сам, наверное, мог к тебе подойти и поговорить. Но страшно было… наверное. Что не выслушаешь, не захочешь разговаривать… да и напоминать о себе не хотелось, чтобы больно не сделать. Мэр… я правда дурак. Подумал, что, раз так случилось, тебе лучше без меня. Да и я считал, что ты и Сириус начали…              — Нет… мы ничего не начали, — тихо ответила Мэри, продолжая смотреть в пол неловко, да покачала головой. Пыталась понятно попутно, хорошо ли это, что они не начали, ибо Сириус списал всё на шутку, а она до этого якобы питала чувства к его брату, или всё-таки плохо. Питала чувства к брату, который сейчас пришёл вместо него… — Так что нет… навряд ли.              — Да… да, теперь я понимаю, — Регулус поджал следом губы на долю секунды, из-за чего была короткая пауза… продолжил более виновато, неожиданно взяв Мэри за руки холодные своими такими же, хотя взгляда она всё равно поднять не решилась. — Мне жаль, что я, м-м… об этом подумал. Из-за чего избегал тебя, считай, просто так и, оказывается, делал хуже. Это была такая глупость, такое детское поведение, и мне очень стыдно. Но… я надеюсь, что ты сможешь простить меня. Да… я понимаю, что должен был рассказать тебе и Сириусу обо всём ещё летом, но побоялся, наверное, чтобы вы меня не так поймёте… а в итоге сделал ещё хуже. Мне правда жаль, Мэр. И я правда теперь точно осознал, что лучше всё говорить сразу, чтобы не повторялось отныне такого. Я это… очень хорошо понял за прошедшие два месяца.              «Как удивительно… мы не общались почти два с половиной месяца, — невольно зацепившись за его слова подумала Мэри как-то отстраненно, чувствуя, как Регулус начал едва ощутимо гладить её ладони большими пальцами. — Два с половиной месяца провела только, считай, в компании Сириуса… а раньше, на курсе втором, например, и подумать не могла, что с ним можно так приятно, нежно».              — Мэри… я правда сделаю всё, чтобы ты простила меня, — продолжил между тем ещё более уверенно и довольно даже как-то Регулус, заметив, как Мэри своим мыслям слабо улыбнулась. — Я буду доказывать это столько, сколько ты потребуешь, правда, mon ange. Я… правда дорожу тобой, наверное. Так же крепко, как Сириусом всегда дорожил, даже если мы с ним какое-то время были не в ладах. Но… без тебя уже и правда было тяжело, мы ведь… сблизились достаточно за эти полтора года, с твоего поступления сюда. И… я своей глупостью заставил мучаться и себя, и тебя. Я правда… очень жалею… — Регулус, слишком спешно выдохнув, словно боялся, что не успеют, хотя внешне был спокоен, в следующий момент отпустил ладони Мэри, чтобы собственные переместить ей на плечи… тем самым вынудил её всё-таки поднять голову да посмотреть ему в лицо. — Мэр… мне правда было тяжело без тебя и ужасно перед тобой же и совестно. Поэтому… прости меня, пожалуйста.              Мэри, несколько секунд разглядывая его лицо, на секунду отвела взгляд, словно задумываясь, хотя сама не поняла, зачем это сделала, ибо уже как-то отвыкла ощущать на себе взгляд его темно-зеленых глаз, которые во мраке иногда казались чернее черни. Но между тем ощутила, как от его слов стало… приятнее, потому что, какие бы чувства не питала к нему, а всё равно по их дружбе скучала, потому что она была приятной. Вот и посмотрела всё-таки более решительно спустя пару секунд вновь на Регулуса, пристальнее, чем ранее… заметила невольно, что он стал выглядеть будто взрослее, словно и правда за эти два месяца изменился.              И не только внешне, но и морально.              Стал умнее, чтобы не повторять прошлых ошибок.              Которые испортили то, что ему нужно.              И Мэри, ещё несколько секунд глядя на него, вздохнула, в следующий момент слабо улыбаясь да поведя плечиком более спокойно, чувствуя, что плакать уже не хочется, а от мысли, что они сейчас помирятся, стало гораздо легче. Вот и захотелось ведь улыбнуться от счастья, что, может быть, всё потихоньку начинает устаканиваться…              — И ты меня прости, Редж… — сглотнула следом, ибо голос после обильных слез и молчания стал довольно сиплым. Постаралась улыбнуться чуть шире, более счастливо как-то от чужих слов, и, хоть и вышло криво, но всё-таки искренне. — Я тоже должна была тебя послушать в тот же момент, чтобы узнать, что случилось. Мало ли, просто слова без контекста рассудила иначе?.. или выслушать Сириуса. Ты на него не обижайся, он правда пытался мне рассказать, чтобы мне стало легче, это я глупая попросила не поднимать эту тему. Вот… и за то, что сказала во время Святочного бала тоже прости. Пьяная… усталая. Наговорила всем от эмоций гадости как дурочка.              — Все в порядке, mon ange, я правда не обижаюсь. Ты была на эмоциях и устала, я всё понимаю, и желать этого не собираюсь… — Регулус едва заметно улыбнулся, лишь уголками губ, а следом внезапно смахнул кудрявую прядку волос с её лица, которая упала туда из-за ветра. — Я не могу на тебя обижаться, чего бы ты не сделала. Так что… я скучал по тебе. И очень рад, что мы помирились… надеюсь, что забуду то время, как был без тебя. И… Мэри…       — М-м?.. — протянула вопросительно Мэри, спокойно глядя на Регулуса от ощущения, что… оттого, что все начало налаживаться, даже с такой мелочи, внутри стало ощущаться тепло. Радость… счастье. Нужное такое, желанное, что было даже приятно, что Регулус сейчас на неё смотрит как-то слишком мягко. Так, как обычно в последнее время смотрит Сириус, хотя взгляд его старшего брата всегда горел в такие моменты иначе… сильнее, что-ли. Сердечнее.              Но Мэри, так устав думать о плохом или просто рассуждать, об этом не задумалась, позволяя мыслям о том, что всё, наверное, всё-таки будет хорошо, окутывать её целиком. Мыслям, которые пробуждали внутри какое-то абсолютное счастье от радости момента.              — Наверняка, это будет не в тему, так как мы только помирились, но тем не менее… — Регулус, слабо усмехнувшись, внезапно переместил одну из ладоней Мэри на щеку под её вопросительный взгляд… вздохнул, словно собираясь с мыслями. — Просто понял очень хорошо, что лучше говорить все сразу, мало ли… поэтому… Мэри… м-м… ты мне нравишься. Наверное… я даже люблю тебя.              Мэри, услышав данное заявление, будто и не сразу осознала его в своей голове, нахмурилась… заморгала часто, недоуменно глядя на Регулуса…              — Зачем? — сама не поняла, что следом ляпнула, уже более изумленно глядя на него, когда потихоньку суть его слов начала доходить.              Пока Регулус, вместо того, что растеряться, усмехнулся странно, словно забавляясь то ли с неё, то ли со своих мыслей, но промолчал, давая ей немножко времени догнать суть ситуации… а она, это и сделав в течении последующих нескольких секунд, растерянно приложила обе ладони к губам, распахивая глаза шире да глядя на Регулуса неловко и изумленно              — Ой… то есть, нет, Регулус, ты не понял!.. — растерянно прощебетала словно птичка Мэри, нервно гуляя взглядом по лицу Регулуса, который отчаянно пытался сдержать усмешку. — То есть… как ты меня любишь? Ты… не можешь любить меня.              — М-м… это ещё почему? — Регулус всё-таки не удержался и усмехнулся с её реакции, приподнимая брови в немом повторном вопросе.              — Ну… просто не можешь, — Мэри, самая уже не понимая, что от изумления несёт, покачала головой, крайне забавно хмуря брови. — Это невозможно. Нет.              «Мерлин… что я вообще несу… — нервно в тот же момент подумала Мэри, понимая, что, вероятно, для Регулуса, который тихо рассмеялся коротко после её слов, выглядит как настоящая идиотка. — Запуталась… я так уже запуталась во всём… но я так хочу, чтобы все стало спокойно и хорошо… чтобы быть просто счастливой… любимой… а я ему… видимо и правда нравлюсь. Удивительно…»              — Мэри… ангел мой, послушай, пожалуйста, — промолвил крайне, даже непривычно нежно Регулус, ладонью чуть погладив Мэри по щеке, чтобы посмотрела на него. Выждал пару секунд, а затем начал говорить как можно более серьёзно, пытаясь попутно сдержать странную улыбку, которая лезла наружу. — Я правда тебя люблю, Мэри. Наверное, будет звучать сейчас романтично или слишком сахарно, но, тем не менее… когда ты… м-м… подошла ко мне осенью прошлого курса, ты мне, честно говоря, ещё тогда приглянулась. Наверное, точно не любовь была, но ты мне и правда приглянулась. Всё-таки и девочка красивая, и так настойчиво заговорила, что и интерес вызвала… но, да, ты мне уже тогда понравилась. А потом столько времени начали вместе проводить… сблизились сильнее, я узнал тебя получше. И… правда, наверное, влюбился, с лета, может быть?.. да… неловко, да? Мне тоже… но я правда хочу, чтобы ты знала, и смею… надеяться, наверное, что тоже тебе могу нравится. Но… без тебя не хочется, правда. Каждый день думаю о тебе… ты мне и правда нравишься… может, даже люблю уже…              Мэри, слушая новую исповедь Регулуса, которую тот молвил крайне нежно, едва ли вообще осознавала происходящее, то открывая губы, чтобы что-то сказать, то смыкая их обратно, чтобы молву Регулуса и его, по всей видимости, сердечные излияния не прервать… сама даже не заметила, как Регулус прервался, по всей видимости ожидая от неё ответ, потому что растерялась вся, как маленькая девочка, которая и рада, а вроде и не понимает, что ей делать. Вот и смотрела глупо на него, что со стороны это выглядело так, словно она думает, принять его слова или нет… пока мысленно она, вспомнив события утра, сглотнула сухо, вспомнив, как Сириус предложил ей встречаться, а потом так неприятно сказал, что это была всего лишь шутка, хотя она почти что согласилась… подумала, а может… и хорошо, наверное, что не успела, вдруг, потом было бы ещё более неприятно услышать, что это всего лишь шутка? В момент, когда Мэри бы приняла чувства к нему даже вслух, а потом бы услышала, что ничего не будет… обожглась бы.              Даже сейчас присмотрелся к Регулусу лучше, словно боясь, шутит он или нет.               И ведь приятно было слышать от него такое, пусть и так непривычно, что растерянная до сих пор стояла… пока внутри где-то было желание жгучее ощутить себя по-настоящему любимой, ещё и от того, кто ей вроде и тоже нравится. Тогда ведь и легче будет… приятнее. Что захочется от настоящего счастья улыбнуться.              Раз уж, так получилось, когда несколько часов назад, она чуть не обожглась.              Подумала… может, и правда попробовать? Тем более, если нравятся друг другу, да и тем более целовались летом, она сама вроде жаждала этого.              Вот и сейчас вздохнула, вновь окидывая Регулуса взглядом, даже от мыслей не замечая, что он вновь что-то начал говорить, будто явно заметил, что Мэри никак не может решиться сделать какой-то выбор. Подумала, невольно улыбаясь своим мыслям… и правда, чего медлить? Почему бы не ощутить себя любимой и не подарить любви в ответ, раз другой списал всё на шутку? И Регулус сейчас, заметила она, мило так выглядит, когда пытается неумело объяснить свои чувства.              Если согласится, подумала Мэри, между тем чувствуя укол вины внутри, всё устаканится. Станет лучше, спокойнее… приятнее, особенно когда ты не одна и тебе дали ту любовь, которую ты так хотела. Что и улыбаться захотелось глупо так, как маленькая девочка, которая осознала, что может нравиться мальчикам и ей это очень льстит, что счастливая вся становится.              Вот и Мэри в моменте, осознанно приняв решение, ощутила какое-то счастья жгучее от мысли, что можно вот так, легко и просто, пусть и где-то внутри мысль была подавленная со страху, что делает она что-то не то.              Но стало легче… и секреты все рассказаны, и начало все налаживаться, и она любимой может быть не «в шутку», что Мэрм невольно от трёх этих фактов испытала облегчение… желанное, абсолютное счастье, что все кошмары начали заканчиваться.               Хотелось закончить это всё, хотя бы на время, чтобы больше ни о чем не думать.              — Мэр… правда, я просто готов встать на ко….              Регулус не договорил, так как Мэри оборвала его внезапно тем, что резко схватила его за воротник пальто, притянула к себе поближе… да поцеловала коротко, но крайне ощутимо, по всей видимости и правда устав от неуверенности Блэков, когда тело касается чувств. Вот и взяла всё в свои руки, в следующий миг отстраняясь от Регулуса… усмехнулась, заметив, какое вроде и изумлённое от данного порыва, а вроде и безэмоциональное, у него лицо.              — Замолчи уже… — вздохнула Мэри с лёгкой улыбкой на губах, устав это слушать и от юности желая просто перейти сразу к действия, желая… попробовать, понять. Как это… когда с мальчиком можно целоваться. — Я поняла… и я тебя тоже, ну… люблю. А теперь давай просто… поцелуемся, пожалуйста? Мне очень нравится это делать, если честно.        Регулус, несколько секунд глядя на неё, усмехнулся тихо, а затем сам не дал Мэри даже понять, что произошло, — губы слишком быстро коснулись её собственных… ладони переместились в разные места… одна легла ей на шею, неприятно холодя, вторая — опустилась на талию, чтобы прижать поближе. А Мэри, слегка робея от таких действий, не противилась, понимая, что она теперь… может это делать. Вот так целоваться, когда обнимают…               Может ощущать себя любимой, а не той, кого двигают на второй план.               Но, конечно, позволила вести в поцелуе не сразу — вернулось хорошее настроение, причём чересчур, и хотелось поиздеваться, показать характер. Регулус же, знав её как свои пять пальцев, лишь сделал вид, что повёлся, незаметно усмехаясь сквозь поцелуй чужой наглости, и когда Мэри уже вообразила себя победительницей, осторожно пробрался ладонью под её свитер, касаясь теперь уже холодными ладонями чужой кожи на спине… чем вынудил Мэри ойкнуть растерянно, так как она явно не ожидала столь быстрой смены градуса поцелуя, вынудил растеряться на пару секунд. Чем и воспользовался ловко, в следующий момент вместе с Мэрм оказываясь у стенки башни, куда её и прижал, из-за чего она оказалась невольно зажата. Пока Регулус, даже не прервав поцелуи в этот момент, начал вести в них же, просто сейчас целовал более мягко, менее грубо, как бы извиняясь за такую скорую наглость. А Мэри и не противилась, так, назло щипнула Блэка за живот, но и тут ей отомстить не дали, перехватив руку за запястье.              Вероятно, зайди сейчас кто сюда, Мэри и бы от радости и не заметила, продолжая познавать, как это, вот так целоваться с мальчиком… зная, что теперь можно не метаться между чувствами, что теперь всё, вроде как, по своим местам, можно забыть о всех проблемах, окончательно принять чувства к Регулусу и ощутить себя… любимой.               Всё стало… хорошо.               Спокойно.               Мэри охватило такое счастье, что все прошлые проблемы стали для неё сущим пустяком.               — Ну… и что теперь? — кое-как оторвавшись от Регулуса, с лёгкой улыбкой, склонив голову на бок, уточнила Мэри, пока тот, глядя на неё, аккуратно вытер себе губы рукавом пальто. Чему Мэри, от незнания, значения не придала, слегка неловко от непривычки глядя на Регулуса перед собой. — Мы типа… встречаемся? Да?               — М-м… если хочешь, можем остаться друзьями. Все же друзья так делают, правда? — тихо усмехнулся Регулус, пока Мэри на такое заявление закатила глаза, но как-то смутилась, вспомнив Сириуса… — Да, ангел, мы встречаемся, — кивнул слабо Блэк следом, а затем как-то странно сощурил глаза. — И теперь я имею полное право сделать что-то с Эваном за все то, что он натворил.               Мэри, услышав это, неуютно покачала головой, отводя взгляд…               — Оставь его, Редж, — вспомнила нехотя о том, что случилось, скривив верхнюю губу… — Ну, или хотя бы потерпи. Все сразу поймут, что это сделал ты. Я не хочу… чтобы тебе досталось.               — Мэри, ты не понимаешь — он перешёл все грани… — ответил ей более тихо, но между тем крайне неуютно, Регулус, на что Мэри поджала губы, слабо пожимая плечами. — То, что он наделал… ты даже и хорошо сделала, что напала на него в ответ. Уроком будет. Но, кажется мне, недостаточным, ибо умом особым он не обладает. Так что… я бы с удовольствием подпалил бы ему и второй глаз.              Мэри, услышав это, закатила глаза, понимая, что последнее, что ей сейчас хочется, так это разбираться с подобным, так ещё и слышать слова, что она поступила правильно… поэтому, чтобы Регулус замолчал, она вновь протянула его к себе, напористо целуя его в губы, которые уже болели от долгих поцелуев.               «Какой прекрасный способ успокаивать парней…— мысленно усмехнулась Мэри, отметив, что, как только она коснулась его губ, Регулус внезапно и странно успокоился, переключив свое внимание на неё».               — Замолчи, окей? — вздохнула Мэри, отстранившись от Регулуса спустя пол минутки поцелуя, странно отмечая, что сердце почему-то стало слишком быстро биться, а ладошки как-то заметно задрожали, словно до неё только сейчас дошло, что всё стало хорошо… — Не трогай его пока. Я… очень ценю, что ты хочешь защитить меня и мою честь, правда. Но пока сиди смирно, понял? Я не хочу сейчас об этом идиоте говорить.               — Хорошо, ma vie...— Регулус нехотя согласился, касаясь своим кончиком носа её собственного. — Но, может, всё-таки…               Мэри вновь не дала договорить, используя уже свой новый способ, а Регулус только этого и добивался, специально сказав последнее предложение.               Он соврет, если скажет, что не хочет целовать её каждую секунду — мало, было слишком мало. Внутри появилось огромное желание наверстать упущенное за все это время, что хотелось как-то ненормально быть рядом с ней, чувствовать аромат её сладких духов, совершенно не приторных, бесконечно касаться мягкой кожи своими ладонями, прижимать к себе ближе и просто целовать, целовать, целовать… что сейчас он и делал, торопясь, зная, что времени для наслаждения такими моментами у него будет мало, уже совсем скоро закончатся, и надо брать, пока дают.               Но то, что произошло дальше, заставило Регулуса действительно испугаться — то, чего он невольно боялся, произошло, ибо через несколько секунд Мэри перед ним не оказалось. Словно она действительно исчезла из его рук, словно её никогда и не было… глаза резко распахнулись в нервной попытке Регулуса понять, куда она делась.       Но её нигде не было, совершенно.              Ни перед глазами, ни рядом, ни сзади.              Нигде.              Регулус, еще несколько секунд как в бреду оборачиваясь по сторонам, не сразу заметил черный силуэт возле ног, пытаясь понять, куда Мэри делась… обратил на него внимание только в тот момент, когда почувствовал касание к своей коленке, от которого он оторопел и еле сдержался, чтобы не дёрнуть ногой.              Но, впрочем…              Всё стало очевидным крайне быстро, сразу в тот же момент, когда он, кривя губы, опустил взгляд вниз… и стало сразу спокойно и понятно всё — его коленки касалась чужая чёрная лапка.              — М-м… я же сказал, ma renard, что будешь именно ею, — тихо усмехнулся Регулус и присел на корточки, разглядывая черную лису перед собой… которая, впрочем, выглядела достаточно спокойной и не носилась по Астрономической башне как угорелая, что обычно со страху и непривычки делают прочие анимаги во время первого превращения. — Правда, я удивлён, ma vie, что чёрная, а не рыжая…               Мэри лишь фыркнула, дернув своими ушами, что довольно сильно позабавило Регулуса, который взял её на руки. Подмечая, какая она пушистая и достаточно маленькая.               — Милой выглядишь, Мэр, — с легкой улыбкой на губах протянул следом, тихонько вздыхая внезапно, словно в разочаровании. — Жаль, конечно, что не обезьянка…              А затем чуть дернулся назад, когда Мэри раздражённо от его слов клацнула пасть в миллиметре от его носа.               — Молчу, ma renard, — вновь тихо усмехнулся Регулус, вновь оценивающе оглядывая её целиком. — Я рад, что ты, наконец-то, стала анимагом, ангел. Но, боюсь, побегаем по лесу попозже — нам нужно возвращаться в обратно, мы были тут слишком долго. Наши мамы нас неправильно поймут.               Мэри фыркнула, а Регулус лишь понимающе кивнул, ставя её обратно на четыре лапки на пол да отворачиваясь, чтобы не смущать её. Сам уже проходил подобное, знал, как неловко преображаться обратно в человека…               Конечно, вернуть свой облик получилось не сразу — минуты три точно потребовалось, но Регулус лишь смиренно ждал, находя этот день одним из самых приятных в своей жизни. Да, его начало было ужасным, но вот конец… об этом он мечтал уже полтора года, а что до остального — так все решаемо.               Главное, она теперь с ним.               И теперь… никуда не денется.               Пока сам не сделает для этого всё, что надо.              — В следующий раз я тебе нос откушу, — проворчала Мэри в момент, когда стала собой, да начала оттряхивать ладони о собственное пальто, пока Регулус, слабо улыбаясь с её слов, повернулся к ней лицом вновь. — Ты мне, конечно, нравишься, но иногда так раздражаешь.              — Это моя главная цель в жизни, — тихо усмехнулся Регулус, на что Мэри закатила глаза, но всё же улыбнулась, в следующий момент, покончив с чисткой ладоней, оказываясь резко в два шага подле него… позволила взять себя за руку, и, хоть и ворчала, но от факта, что стала анимагом, готова была радостно, как маленькая, прыгать на месте. — Ещё раз поздравляю, ангел. Но всё же выражаю печаль, что не обезьянка… ладно, молчу, только не жми руку так сильно… пойдем? Иначе, боюсь, ты действительно заболеешь, стоя тут в пальто нараспашку.              — Да идём-идём… — Мэри цокнула, в следующий момент щипая Регулуса за живот, а затем улыбнулась нагло на его взгляд сощуренных глаз, да повела за собой, чтобы наконец-то покинуть столь морозный Астрономическую башню… где случилось то, чего не ожидала даже она сама, из-за чего до сих пор в груди странное чувство было, что что-то… она сделала не так. — Только быстрее, mon chaton… поговорим с родителями, а потом найдём Сириуса обязательно… и пойдём есть. Я жуть как хочу есть!.. круассаны без начинки… пошли, в общем, быстрее!..              — Идём, ангел, хоть десять круассанов съешь, — усмехнулся Регулус, в следующий момент чуть обгоняя Мэри, чтобы идти слегка впереди. — Главное, чтобы радовалась.              Мэри, услышав это, покраснела приятно, в мыслях попутно думая, пока спускалась вместе с Регулусом по лестнице, что всё, может быть, идёт так… как надо.              Наверное.