Нарциссы

Магазинчики и лавки в Косом Переулке уже начинали пестреть плакатами «Всегда в памяти», с которых на прохожих то яростно глядел Гарри Поттер, то, поправляя очки, хитро улыбался Дамблдор, то члены Ордена Феникса, стоя плечом к плечу, выставляли вооружённые палочки вперёд. Улицы пустели, а редкие прохожие быстрым шагом пересекали дорогу и скрывались с глаз, спеша домой, каждый к своему горю. С приближением мая в доме на площади Гриммо словно всё застывало: смех становился тише, а сами разговоры велись негромко, почти шёпотом; домовики, чувствуя настроение хозяев, не появлялись лишний раз на глаза. Доставались альбомы и бережно отряхивались от пыли. С более старых колдографий весело переглядывалась четвёрка Мародёров, смеялись только поженившиеся Поттеры, улыбался сам Гарри, ещё годовалый ребёнок. Далее шли школьные снимки: Гермиона, Рон и Гарри, о чём-то болтающие, пока Колин их исподтишка фотографирует, весь их курс на фоне Хогвартса (Лаванда в это время смотрела в сторону, из-за чего позже люто негодовала на фотографа), Сириус в виде пса скачет вокруг Ремуса, заливаясь лаем, семейное застолье у Уизли (Фред с Джорджем строят дурацкие лица, и у Гарри при каждом взгляде на них что-то обрывается внутри). После окончания Хогвартса было сделано не так уж много новых колдографий, но на них появился новый персонаж – Драко: в обнимку с Гарри, в компании с Панси, Блейзом и Гермионой с Роном, одиночные снимки. С Гарри они сошлись во время так называемого восьмого курса. Оба, изменившись из-за войны, вернулись в Хогвартс и попытались начать новую жизнь – без Волдеморта и угрозы для жизни, словно они все были обычными студентами. Притираясь друг к другу, они сами не заметили, как привыкли, а позже и подружились, что в итоге закончилось съездом в один дом. Ну, не то чтобы они были против. Сегодня было второе мая. В душах у большинства британских магов радость от победы вытеснялась горечью утрат, так что шумного праздника никто не устраивал. В Хогвартсе официально объявлялся выходной день, чтобы все студенты и профессора могли провести его со своими семьями. Все Уизли собрались в Норе, непривычно притихшей, а Андромеда сидела с Тедди, весёлым и ещё не понимающим, чего он лишился в этот день. Гарри хотел зайти к кому-нибудь или, наоборот, остаться дома и позвать Гермиону, которая, несмотря на любезное предложение миссис Уизли, чувствовала себя неловко среди их траура, но у Драко оказались планы. Три года назад Волдеморт, узнав о предательстве Нарциссы Малфой, приказал Пожирателям казнить её. Никто, кроме Люциуса, не знал, как именно она умерла, но тот лишь однажды обронил, что «это было долго». После войны Малфой был приговорён к Азкабану, и новой главой семьи (да и единственным её членом) стал Драко. Гарри, несмотря на то, что тоже был сиротой, не мог полностью понять его чувства, но старался стать ему опорой и поддержкой. Теперь они, рука об руку, шли по огромной территории Малфой Мэнора в сторону опушки небольшого леска, где находилось фамильное кладбище. По дороге Гарри с интересом осматривал парк. Драко рассказывал, что когда-то у них была кучка белых павлинов, но после войны птицы оказались перебиты, а заводить новых не было смысла – некому и не для кого. Когда-то пышные клумбы и сады лишились цвета, трава заросла одуванчиками и осокой. Гарри замечал грустный взгляд Драко, время от времени кидаемый им на родное поместье, но как только начинал спрашивать об этом, тот хмурился и ускорял шаг. Кладбище было… кладбищем. Конечно, у каждой могилы стояли высокие памятники с длинными витиеватыми надписями, а на некоторых сохранилась отливающая на солнце позолота, но, в общем-то, это было обычное кладбище. Тонкие деревца несильно качались, шелестя молодыми листьями. Стояла тишина. Могила Нарциссы Малфой среди других выглядела наиболее аккуратной и непотрёпанной. На памятнике было высечено лицо, смотрящее с превосходством. Лёгкая улыбка порождала едва заметные морщинки у рта, глаза с вставленными в них камушками горели почти живым огнём. Ниже были написаны даты и фраза на французском (Драко пояснил, что это цитата из какой-то важной родовой книги). Драко наклонился положить на могилу небольшой букетик белых роз. Гарри, подождав его, тихонько шепнул, не желая портить момент: – Я думал, ты принесёшь нарциссы. Драко криво усмехнулся. – Мама ненавидела их. Гарри несмело дотронулся пальцами до чужой руки и выдохнул, почувствовав ответное сжатие. Драко наклонил голову набок, укладывая её на плечо Гарри. Он повторил жест, зарываясь носом в светлые волосы.