Ад, где нельзя закрыть глаза

      ‘Максим Дмитриевич Ширяев был постоянным нашим клиентом, прямо как и его сынок. Только сынок был посообразительней и не брал у нас наркоту в долг, в отличие от отца. Он набирал у нас достаточно порошка, чтобы не заглядывать в нашу скромную обитель неделями. Он заглядывал к нам каждое пятое и двадцать третье число каждого месяца. Не заплатив за последнюю много граммовую партию он оказался в долгу, после чего сказочно пропал. Время шло, проценты капали, а мы всё пытались найти твоего отца, твою мать или хотя бы тебя — отпрыска. В какую же нору вы забились, что мы, блять, не могли вас найти! А как нашли, бац, твоя мать-шлюха откинулась из-за передоза, смех да и только. Ебаная семейка торчков’, — мужчина потёр голову, — ‘Давай ближе к делу, твой отец завещал тебе свои богатства и всю свою недвижимость за границей’.       ‘Наследство? ’ — удивился я, пока внимательно слушал сей монолог. 
 — Этот человек бросил меня, он мне не отец.. - пробубнил Лёша наклонив голову. — Мне поебать на твои обиды, пацан. Факт остается фактом, твой отец нам должен, а у тебя есть наследственные деньги. 
— Вас, видимо, наебали. Нет у меня никаких денег. - парень ухмыльнулся. — Ну нет, я лично рыл под этого Не-Твоего-Отца. Умер он относительно недавно, с тобой просто ещё не связались, т.к. деньги за границей, как и само завещание, а ты тут, у нас. Сейчас всё решится. - после чего эта горилла кинула фразу, - Пригласите.       Я повернул голову в сторону двери и увидел как заходил какой-то человек с кейсом для документов в руках. — Здравствуйте, меня зовут Виктор Васильев. - представился мужчина. 
— Этот человек - нотариус и сейчас ты повторяя за ним всё слово в слово - скажешь всё громко и чётко после чего оставишь свой отпечаток на документе и всё закончится. Легко, правда? А если вдруг у тебя появится желание погеройствовать и отказаться, то пострадает твой друг. - он щёлкнул пальцами после чего к моей левой руке приставили отвёртку.       
Я начал дёргаться и обильно потеть, а ощущение холодной и острой отвёртки, что впивалась в моё предплечье заставляла мысли путаться, а через мгновение выступила кровь и я начал громко мычать пытаясь кричать.
       Лёша запаниковал вместе со мной и сразу же крикнул: — Ладно, ладно! Я подпишу! Я всё подпишу!       Мужчина снова щёлкнул пальцами после чего отвёртка пронзила моё тело насквозь и я судорожно трясся от боли проткнутой плоти и сломанной кости.       Лёха лишь смотрел на меня с глазами наполненными страхом и заорал: — Я же сказал, что подпишу, что вы делаете?! — Это лишь твоя мотивация на мирное подписание без лишних выкидонов.       Главарь снова щёлкнул пальцами и я снова ощутил этот противный холод от отвёртки на своём правом предплечье. От боли слёзы начали вытекать из моих глаз, а вены на шее стали отчётливо видны, я смотрел прямо на друга и от моего взгляда на него по нём пробегались мурашки. — Да-да! Я сделаю! Не трогайте его, прошу! - кричал он глядя на меня. — Молодец. Василич, начинай.
 — Хорошо. И так, господин Ширяев, прошу повторяйте за мной: Я, Алексей Максимович Ширяев, третьего марта хххх года рождения, будучи в здравом уме и при ясной памяти, передаю все права собственности на наследство в виде: денег, которые лежат в банковской ячейке, включая страховые выплаты за отца — Максима Дмитриевича Ширяева, и недвижимости в виде квартиры в городе ХХ — господину Эрнесту Георгиевичу Юдину с возможностью вольно распоряжаться наследством*.       Лёша чётко и максимально громко повторял всё слово в слово за нотариусом при этом не отрывая взгляда от меня, он будто мысленно умолял меня простить его за то, что втянул меня во всё это.
 — Хорошо, теперь, господин Ширяев, приложите смазанный палец к месту на документе, где указано ваше имя и крепко прижмите его.       Когда Лёха выполнил все указания и договор о передачи собственности был заключен, нотариус быстрым шагом покинул нас для завершения процедуры в своём кабинете. 
Моя голова была пуста и я уже не ощущал ни боли от дырки в руке ни холода от приставленной отвёртки к другой.
Тишину разорвал хриплый голос главаря: ‘Это было просто, верно? ’, после чего начал закатывать рукава. — Теперь вы нас отпустите? Я сделал всё, как вы просили! - сказал Лёша. — Кто сказал, что вас отпустят? - мужчина удивился. 
— Но.. Вы же так сказали! - запутавшийся в воспоминаниях пятиминутной давности Лёша решил твёрдо стоять на своём. — Я сказал лишь, что всё закончится, а не то, что вас отпустят. - он ехидно смеялся рассматривая инструменты, что принесли его подчинённые.       Мы лишь молча наблюдали за ним без единой возможности, что-то ответить. 
 — Я ясно сказал, что проценты за долг капали. 
 — Но я же передал наследство отца вам! Что вы ещё от меня хотите?! - не понимая, что происходит Лёша дёргался и кричал во всё горло.
 — Ты, блять, глухой? Я сказал «проценты». Ещё один тупой вопрос и я отрежу тебе язык. - грозно сказал Хасан.       ‘С долгом отца ты уже расплатился, остались только проценты’, — с неким ликованием и предвкушением сказал этот гондон, после чего нам уже всё стало ясно.

Он просто любит насилие.


      ‘Как же это отвратительно и жалко, когда дети должны расхлебать проблемы своих родителей. Не они же эти проблемы создавали, но по итогу всё сбрасывают на их невинные, или почти, плечи’, — рассказывал в пустоту мужчина, перебирая разные хирургические и ремонтные инструменты, потому что мы просто выпали из этого мира, погрузившись каждый в своё подсознательное ‘Я’.        
‘Макс, ты конечно ничего нам не должен и ни в чём не виноват, но отпустить тебя я уже не могу’, — сказал Хасан и начал приближаться ко мне.       Взяв в одну руку хирургический скальпель, а в другую отвёртку, что секунду назад держал его подчинённый, приказал сорвать с меня скотч и с размахом воткнул отвёртку в кисть моей правой руки, после чего я сразу же заорал во всё горло, закатывая глаза от нестерпимой боли.       Как губка впитав мой вопль мужчина развернулся и направился к Лёше размахивая скальпелем. 
‘Нет! Не надо! Прошу вас! Не делайте этого!!! ’ — вопил он, но всё было бесполезно.


Он наслаждался нашей болью.

      Взяв скальпель поудобнее бандит приказным тоном сказал: ‘Держите его голову’ и начал медленно, будто настоящий хирург, со всей аккуратностью отрезать Лёхе левое ухо.       Горячая кровь стекала по его шее, а хриплый от криков голос заполнил всё пространство, что и привёл меня в сознание. Наблюдая за всем этим процессом и захлёбываясь в слезах я начал бормотать себе под нос: ‘Нет.. Оставьте его.. Остановитесь.. Молю вас.. Не трогайте его..’
       Полностью отрезав ухо Хасан бережно положил его в хирургический поднос, а после воткнул скальпель в ногу Лёши заставляя его орать беспрерывно.


Звуки, как охрипший голос умоляет его. Звуки, как человек тяжело дышит. Звуки, как предмет пронзает плоть, разрывая мышцы и связки и дробя кость в щепки. Всё это приводило его в восторг.

      Направившись в мою сторону с небольшим топором он приказал парням позади меня: ‘Растопырьте его пальцы’ — и замахнувшись прицельно точно отрубил мне большой палец, что заставило моё тело гореть в агонии от нескончаемой боли. 
Не давая своим игрушкам потерять сознание он бил нас по щекам.       Каждый раз, перед каждый замахом, перед каждым ударом я видел как он улыбался.       Во время и после каждого своего действия он заставлял нас с Лёшей смотреть друг на друга, чтобы мы видели, что он с нами творит, ведь мужчина хотел нас сломать не только физически, но и морально.