Мафия

— Город просыпается и хоронит Хрома, — Юдзуриха произнесла это грозно и угрюмо, стараясь придать игре должную атмосферу. — Что? — Хром возмутился, едва успев разлепить глаза. А вот это уже походило на вселенскую несправедливость, он даже толком не успел принять участия, только думал, сравнивал, наблюдал, а тут бац! и все, и нет его боле в расследовании. — Чем оправдываться будешь, Сенку? — Рюсуй среагировал моментально, будто только и ждал чужой оплошности. Хром с превеликим неверием на него покосился. Он же шутит сейчас, да? — Ребята- — Тебе говорить не дозволено, — Юдзуриха с сожалением прервала новоиспеченного призрака. Хром ударил ладонями себя по лицу и запричитал: «Ну да, как же!» — Тебе интересно, почему ни Сенку, ни Рюсуй не обвинили Укё первым делом? — Ген вклинился между ними и позвал Хрома сесть рядом с ним на вязаный матрасс. — Потому что в прошлом раунде именно его ты подозревал. Укё-чан — умный парень. Не в его традиции поступать настолько беспечно, — его голос звучал вкрадчиво и тихо, ровно настолько, чтобы его слышать могли лишь на расстоянии полуметра. — Смотри, мафия — это игра в манипуляцию. У всех событий есть не только предшествовавшие обстоятельства, но и логичные, прямые следствия, которые порой слишком очевидны. Залог успешной партии в том, чтобы заставить людей думать именно так, как нужно тебе. Хром недовольно засопел, потому что, кажется, понял, о чем ему втолковывали. Досада от собственной глупости неприятно щипала нос, а возможности что-либо исправить у него уже не было. Как не было и у Гена, который вообще всю игру только и делал, что безмолвно наблюдал. — Так ты знаешь, кто мафия? — он только сейчас додумался спросить. — Конечно. А ты? Хром промолчал, обернувшись на спорящих за столом товарищей. — Наверное, это Сенку, — донеслось до Гена нерешительное спустя несколько минут. — Он ведет себя немного странно. — Странно — это слишком обобщенное понятие. Разбей на несколько аргументов. — Говорит не как обычно, яростно доказывает свою непричастность, и вообще, будто бы на игре помешался! — Все эти признаки присущи каждому за тем столом, — Ген пожал плечами, опровергая все вышесказанное, и попросил Хрома немного к нему наклониться. — Скажи, кто из них имеет самую неявную позицию? Хром задумался и пригляделся. Он правда старался сосредоточится не на чужих эмоциях, мимике и поведении, а на самом содержании высказываний. — У Укё, — в конце концов произнес он, а Ген, улыбнувшись, кивнул и снова принялся перебирать пальцами камни, скрепленные кожными веревками. — А еще у него меньше всего мотивов, как бы это пародоксально ни звучало. У него будто бы есть все основания быть под подозрением, но Сенку и Рюсуй упорно его игнорируют. Почему? Быть может, потому что Укё смог их обхитрить? Хром вдруг подумал о том, что Ген должно быть совсем устал, отчего говорит сейчас всякую ерунду. Он даже проверил: вгляделся в его лицо, несколько серое, беспристрастное, — и скрестил руки на груди. — Глупости какие-то, ты ли нашего Укё не знаешь? А еще менталистом себя величаешь, тьфу. Ты сам себе противоречишь: зачем тогда Укё убивать меня? Его ведь- Ген на это почему-то только хихикнул себе в рукав. — Если ты так уверен, что он мафия, почему в первом раунде его не пришил? — Хром все-таки спросил, когда понял, что объяснять ему вышеупомянутые несостыковки никто не собирался. — Потому что в первом раунде он как раз мафией и не был, — Ген пожал плечами и окликнул Юдзуриху, таким образом напоминая ей, что время на обсуждение у ребят вышло. Хром запутался еще и больше и просто махнул на это дело рукой. Пусть сами разбираются, хватит с него. Манипуляции, позиции, психология противостояния — это не по его части. — Ребята, если вы уже определились, давайте голосовать, — Юдзуриха попыталась перекричать Сенку и Рюсуя, которые рьяно доказывали друг другу свою невиновность. Укё, заметив, что ее возгласы не возымени на них никакого действия, самолично похлопал каждого по плечу и попросил успокоиться. Ген с Хромом продолжали наблюдать издалека, более не занимая себя тяжкими размышлениями: оба решили просто положиться на чужую сообразительность. — Кто голосует за Сенку? В воздух поднялась лишь одна рука. Рюсуй даже не думал отступаться от своих слов. — За Рюсуя? А вот тут уже произошло нечто неожиданное: Сенку остался неподвижным. Укё же пусть этому и удивился, но руку, как и планировал, вытянул. — За Укё? Ген довольно и несколько гордо хмыкнул, когда Рюсуй и Сенку одновременно вздернули ладони. — Че за- — Укё, вскрывайся, — Юдзуриха наконец выдохнула и размяла плечи. Ей не терпелось закончить этот кон, хотя бы для того, чтобы дождаться некоторых разъяснений. Все в трюме затаили дыхание, когда обескураженный Укё грустно достал из-под коленки карточку. Он показал ее всем, а затем виновато почесал шею. Мафия. — Я так и знал! — первым среагировал на чужое признание Рюсуй и потянулся к Сенку, дабы пожать ему руку. — Не держи зла, в конце концов, мы вместе его завалили. — Ага, да, конечно, — Сенку съязвил, но руку не убрал. Все-таки, повеселились они знатно. — Ну наконец-то, прости господи, — Ген проворчал откуда-то из темноты. — И как же тебя угораздило надурить нашего менталиста? — Рюсуй вдруг поинтересовался, и остальные в трюме закивали. Даже Хром прислушался. — Военная тайна, — Укё явно не собирался раскрывать свои секреты, но компанию он себе оплошал выбрать самую что ни на есть жестокую и требовательную. В ходе недолгих споров ему даже напомнили о том, что правила пишут победители, а он, как проигравший, может и объясниться, так сказать, в наказание. Отнекиваясь и отказываясь от каких-либо пояснений, он и не заметил, как оказался окружен по обе стороны жаждущими знаний товарищами. Осознав, что выбора у него нет, он все-таки сдался: — Хорошо. Так и быть. Ген, сейчас ты мне поможешь. Ген кивнул и подошел поближе. — Какие у тебя есть замечания по поводу первого нашего обсуждения? — Укё решил начать с показаний всеми признанного эксперта. — Никто из участвовавших не вел себя, как мафия. Иными словами, все вели себя как обычно, будто бы каждый был уверен в том, что мафия — кто-то подле. И ты в том числе. Укё кивнул и разъяснил: — Потому что я точно так же как и вы не знал, кто мафия. Как же так, спросите вы. А я просто не посмотрел на свою карту в самом начале, — он развел руками и смущенно опустил взгляд, когда Рюсуй и Сенку вытянулись в лицах и даже будто бы прониклись уважением. Хром же чуть не упал с табуретки, освобожденной Юдзурихой. — Я видел, как ты второй раз посмотрел на нее перед первой ночью. Я только тогда понял, — Ген с сожалением цыкнул. — Ты хотя бы понял, — Рюсуй недовольно потер лоб. — Еще, — Ген будто бы вспомнил что-то важное, — я вот еще что хотел спросить. Перед началом игры ты, — он посмотрел на Укё, — попросил напомнить правила. Неужели это тоже было ловушкой? Ты явно играешь не в первый раз, — он запнулся и едва ли не сладостно пропел: — Так это была ловушка для меня, Укё-чан? — Да, — едва ли не покраснев от смущения, подтвердил Укё. Он старался выглядеть непринужденно, но теперь волнение выдавало его с головой. — Я часто играл на службе с товарищами. Поэтому и знаю некоторые хитрости. Но, как видите, даже это не спасло меня от всезнающих гениев. — Не называй нас так, — попросил Сенку, и, теперь уже бодрый, вернулся к своим излюбленным чертежам и моделям. — Эта игра была замечательной только потому что ты, — он сделал паузу, — был крут.

***

После столь интересного, но, как оказалось, быстротечного кона многие вернулись к своим обязанностям посвежевшими и полными сил. Даже Хром подумал, что опыт этот был самый что ни на есть полезный. «Нельзя доверять даже тому, кто имеет репутацию честнейшего» — именно такой урок сегодня был им усвоен. Ген же по поводу игры еще ни раз высказывался: — А знаешь, почему Укё за вторую ночь убил именно тебя? Чтобы самое очевидное оттенили попытки умных людей перехитрить друг друга. И это и есть самая большая сложность игры с продвинутыми игроками. Каждый норовит выстроить стратегии во множество этажей, когда сама схватка происходит на первом. Хром слушал его и кивал. Потому что было и правда интересно. А то, что он до конца не понимал чужие метафоры, это уже совсем другой разговор. Главное, что на его горизонте вырисовывалась еще одна вершина, которую в будущем он обещал себе обязательно покорить.