Shard of the Moon

      Парень неторопливо брёл по сырому песку, перемешанному со сломанными ракушками, и даже не замечал холодной морской воды под ногами, стремившейся поглотить его вместе со сжимающими сердце воспоминаниями. Лунный свет дрожащей дорожкой кремового цвета отражался в чёрной глади океана, словно прочерчивая путь от покинутого берега до самого горизонта, скрывающегося за редкими перекатами волн. Луна была завораживающей и обманчиво прекрасной, скромно прячась за дымчатым шёлком облаков, иногда покидая убежище и кокетливо любуясь собой в зеркальную гладь.       Арсений всё так же шёл, влекомый лишь бесконечной тоскливой мыслью, не дававшей покоя последнее время. Всё чаще и чаще воспоминания болезненным роем заполоняли голову, давя на разум и доводя до печального уныния, гася последнее желание продолжать этот бессмысленный путь дальше. Пока сознание сливалось с мягким шуршанием моря по берегу, брюнет медленным движением приподнял капюшон, подставляя изнеможённое лицо бледному лунному свету. Казалось, что его глаза навсегда потухли, и теперь напоминали лишь давно догоревшие угольки, в которых еще месяц назад искрился огонёк души. Одинокая слеза прокатилась по впалой щеке, исчезая в опущенном уголке губ. Он пальцем провёл по лицу, стирая влагу, а на запястье, на мгновение показавшемся из-под рукава, зелёным цветом сверкнул камушек, болтавшийся на грубом черном шнурке. Он словно впитал в себя бархатное сияние висевшей далеко в небе загадочной сестры солнца.       Не замечая пропитанного соленой водой песка, Арс присел неподалёку от кромки воды, сжимая в кулаке этот камушек, мягко ложившийся в широкую ладонь. Время замедлилось, позволяя ему окунуться в прошлое, бурным потоком чьего-то искреннего смеха, счастливых улыбок и объятий, мягких касаний и шепота тёплых губ сметавшее расколотое сознание. Парень снова недоверчиво погружался в те дни, будто это была и не его жизнь вовсе, словно он подглядывал за двумя людьми, коротавшими свои последние, как оказалось, дни наедине друг с другом. Это прошлое принадлежало не ему, оно казалось обманчиво жестоким и чужим, ведь он верил, что те часы продолжатся и навсегда останутся настоящим. Теперь осталась обволакивающая темнота, впитывающая в себя любой луч света.       Парень продолжал сидеть, лишь изредка вздрагивая плечами, и шорох воды по берегу глушил болезненный хрип, пришедший на смену тихим и сжатым всхлипам.       Волны всё гладили берег и касались ног Попова, пытаясь утащить в небытие толщи воды всё отчаяние человека, дошедшего до отвесной скалы, обрывающейся зияющей пропастью. Но время продолжало свой бесконечный путь, сглаживая режущие душу углы и заживляя кровоточащие, ядовитой грустью, раны.

***

— Ты поздно вернёшься? — Антон болезненно морщился и закрывал глаза, незащищённые от ярких лучей июльского солнца. Всегда бледная кожа словно светилась, впитывая свет, падавший из распахнутого настежь окна. — Сегодня пораньше, — молодой человек поспешно укладывал документы в портфель, стараясь ничего не помять. — В пару мест заеду, оформлю сделку и сразу домой. Тебе купить что-нибудь? — Да, — светловолосый аккуратно потянулся, располагаясь на диване поудобней, — купи цветов. Только не в горшке, все равно за ними ухаживать некому. — И всё? Раньше ты мне чуть ли не список вручал. — Всё, я больше ничего не хочу, — устало взглянув на парня, Тоша съёжился под одеялом. — Тогда я пошёл, — тот в спешке подскочил к нему и ласково поцеловал в лоб, попутно заправляя его пшеничного цвета волосы, сильно отросшие за последние месяцы, за ухо. — Только таблетки выпей, хорошо? Или тебе лучше позвонить? — Не надо, я помню. Иди уже, а то опоздаешь, — голубоглазый ещё раз чмокнул юношу в щёку и выбежал из квартиры, чуть не забыв переобуться.       День пролетел быстро, Арсений даже не заметил, как в растерянности стоял перед витриной цветочного магазина, разглядывая самые разнообразные букеты. Он уже было решился взять хоть какой-нибудь первый попавшийся, но вдруг взгляд упал на охапку ромашек, скромно стоявших в ведре рядом с сияющей выставкой дорогих роз и утончённых хризантем. Ни минуты не раздумывая, парень попросил у продавца эти самые ромашки, которые ему сразу же отдали с огромным удовольствием, видя единственного человека, позарившегося на такой невзрачный букет. Но никто не знал, что выбор был действительно удачен.       Поднимаясь по лестнице подъезда, Попов почувствовал легкий запах свежеиспечённых вафель, легким шлейфом тянущийся от квартиры, и когда молодой человек осторожно приоткрыл дверь и пробрался внутрь, аромат выпечки стал ещё ярче, заставляя голодного с обеда парня сглотнуть.       Неслышно разувшись и стянув пальто, он спрятал букет ромашек за спиной и тихонько зашёл на кухню, где возле плиты суетился Шаст. Подойдя со спины и бережно притянув его к себе одной рукой за талию, парень нежно уткнулся лицом в тонкую шею, с наслаждением вдыхая до боли родной запах бледной кожи. Юноша, не оборачиваясь, с легким смешком потрепал того по голове и продолжил посыпать ещё горячие вафли сахарной пудрой. И лишь только он закончил и отлепил от себя брюнета, который внезапно с хитрой искоркой в глазах сунул ему ромашки, наблюдая за реакцией любимого. Тот от неожиданности замер на месте, но уже в следующую секунду выхватил цветы и с по-детски довольной улыбкой убежал в другую комнату. Вернувшись со стеклянной бутылкой, давно заменявшей вазу, паренёк налил в неё воды и водрузил на стол, расправляя немного помявшийся букет.       Арс в этот момент быстро отрезал кусочек от горячей вафли и с наслаждением проглотил, несмотря на обожжённый из-за спешки язык. Как ни в чём не бывало, он поставил посуду на стол, присел и стал лениво наблюдать за крутившемся рядом любимым, вытаскивающим из холодильника какие-то блюда. Обычно однообразное меню сегодня пополнилось запечённой курицей и несколькими салатами, в бесчисленном количестве возникавшими друг за другом. Удивлённо обведя глазами заполненный едой стол, старший недоумённо поинтересовался: — И кто это всё съест? — с сомнением поглядывая на закуски, он уже заранее знал ответ. — Ты, кто ещё, — не оглядываясь, ответила светловолосый, стоя возле кухонной тумбы и укладывая выпечку на тарелку. — Когда успел кусок схомячить? — резко обернувшись к молодому человеку, он с подозрением взглянул на него. — О чём ты? — невинно хлопая глазами, тот подпер кулаком подбородок, рассматривая возлюбленного. — Да уже ни о чём, — младший подошёл к нему и большим пальцем провел по верхней губе, стряхивая сахарную пудру. Парень ловко перехватил его кисть и принялся игриво целовать пальцы, постепенно притягивая к себе и прижимаясь щекой к мягкой ладони. Брюнет замер, желая задержаться так ещё подольше, но юноша легко щипнул его за ухо и выдернул руку, отворачиваясь обратно.       За ужином Попов торопливо сметал салат за салатом, хотя ещё недавно спрашивал, зачем столько еды. Когда дошла очередь до мяса, он остановился и поднял глаза на тихо жующего свою порцию Шастуна. Хрупкая фигурка сегодня казалась ещё тоньше, а потому парень непроизвольно заволновался, смутно подозревая что-то плохое. — Только не говори мне, что сам потащился в магазин за продуктами, — укоризненно произнес голубоглазый, оглядывая стол. — Нет, Дима принёс, я его попросил. — Вы вместе ходили в больницу? — Да, одного меня всё равно никто бы из дома не пустил, — при слове «больница» юноша вздрогнул, но все же смог спокойно ответить. — Что в этот раз сказали? — Арсений примерялся к мясу, выискивая кусок побольше, хотя каждый из них был довольно приличный. — А что они нового скажут? Изменений нет, анализы такие же, словно и не прошло месяца, — и так слабый голос дрогнул, и Тоша опустил глаза с мелькнувшей в них растерянностью. Его возлюбленный протянул руку через стол, ласково коснувшись подбородка и осторожно приподняв его голову, заглядывая в изумрудные глаза. — Что случилось? Ты точно всё рассказал? — он с тревогой заметил блеснувшие в уголках глаз слезы и дрожавшую нижнюю губу. — Это же лучше, чем было до этого. Ты так долго ждал, пока болезнь хоть немного замедлится. Ну перестань, — Арс смахнул всё же побежавшую по щеке слезу и поднялся из-за стола, подойдя в юноше и медленно опускаясь рядом с ним на колени. — Хочешь, в следующий раз вместе пойдем, я отпрошусь с работы? — Нет-нет, просто ты же знаешь, как я ненавижу больницы. Я уже устал в сотый раз проходить через одно и то же, словно бегая по замкнутому кругу, — немного успокоившись, паренёк смущённо провёл рукой по лицу, стирая солёные капли. Он боялся разрыдаться ещё сильнее, поэтому ему пришлось потерпеть минуту и продолжить. — Не беспокойся, это просто обычный плановый осмотр, ничего страшного. Иди ужин доешь. — Понимаю, что обычный, но я обещал тебе постоянно ходить вместе, а сам опять торчал на работе, как проклятый, будто это было так важно, — Попов уселся обратно и отодвинул тарелку, устало потирая глаза. — Назначили следующий приём? — Да, перед лучевой терапией, — Шаст уткнулся в тарелку, без аппетита накручивая лист салата на вилку. Зря начатый разговор о лечении, испортил так радостно начавшийся ужин, поэтому в кухне повисла тишина. — Не забивай себе голову, надо будет, после расскажешь, — Арсений накрыл ладонью тонкую руку своего парня, невольно продолжавшего крутить в ней столовый прибор. Тот в ответ лишь кивнул и сразу же поднялся из-за стола, поднимая тарелку с недоеденным ужином. — Давай я сам, — старший перехватил её и принялся сам убирать ужин, — лучше иди отдохни. Или сегодня не твой праздник? — он снова хитро стрельнул глазами и отвернулся к раковине. Вскоре молодой человек услышал, как скрипнул диван в комнате, и поэтому поторопился разобраться с уборкой побыстрее.       В гостиной тусклый светильник горел приятным тёплым светом, не режущим уставшие после дня глаза. Юноша, поджав под себя ноги, расположился на диване и облокотился на спинку, запрокинув голову и прикрыв глаза. Арсений аккуратно присел рядом, пододвигаясь поближе к нему и, недолго думая, довольно бесцеремонно примостил голову у него на коленях. Антон не удивился его выходке, прекрасно зная, насколько голубоглазый обожал проводить совместные вечера таким образом, и лишь привычным жестом провёл кончиками пальцев по его щеке и спутанным волосам, перебирая отросшие пряди. — Ты где ромашки нашёл? — неожиданно спросил паренёк, всё так же продолжая зарываться рукой в густую шевелюру. — В цветочном, где ж ещё, — тот хмыкнул и уткнулся носом в тёплый свитер, пропахший ванилью. Внезапно он перевернулся и посмотрел Тоше в лицо. — Ты мне вафель больше не дашь? — жалобно распахнув свои глазища, Арс терпеливо ждал ответа, уже чуть ли не готовясь пустить слезу. — А не надо было куски хватать, — не обращая внимания на его щенячий взгляд, Шастун повернул голову в противоположную сторону. Чуть-чуть подождав, он всё-таки лукаво приподнял уголок рта, — сам за ними иди.       Второго разрешения парень ждать не стал, и, быстро смотавшись на кухню, вернулся обратно на диван, устраиваясь всё в той же позе, но в этот раз с тарелкой на животе. — Подавишься, — зеленоглазый снова коснулся рукой его головы, в этот раз подкладывая под неё подушку. — Не-а, — проговорив это уже с набитым ртом, Попов дернул рукой, просыпая сахарную пудру себе на одежду. — И сорить хватит, — тонкая рука стряхнула пудру с ткани мягкими поглаживающими движениями, и хотя слова были произнесены с недовольством, ласковые касания отражали только заботу. — Хорошо-хорошо, я уберу потом, не переживай, — отставив тарелку на рядом стоящий столик, брюнет перевернулся на живот, обхватывая юношу за талию и утыкаясь лицом в свитер, тихо вдыхая нежный аромат ванили, смешанный с едва заметным запахом ополаскивателя для белья. Такие знакомые и простые запахи, которые вплелись в многочисленные дни, проведённые под одной крышей. Мягкие руки, игриво накручивавшие пряди волос на пальцы, слабый, но в то же время казавшийся самым прекрасным, голос, ровное биение сердца, тихим стуком находившее отзвук в другом сердце — все это казалось обыденным и непримечательным, но для него каждый момент, каждое движение были драгоценны. — Знаешь… — Антон было заговорил, но внезапно прервался, смущенно поднимая голову, стараясь не пересекаться взглядом с лежавшим у него на коленях парнем. — Что такое? — тот сжал его в объятиях ещё крепче. — Я просто хотел, ну, сделать это…       Теплые руки, до этого мирно лежавшие на тёмной макушке, принялись нервно запутывать пряди, которые и так вечно были во взлохмаченном состоянии. — Что «это»? — перебирая некоторые варианты в голове, молодой человек допустил пару мыслей, от которых бешено запульсировала кровь в висках. — Ты правда хочешь со мной? — Д-да, но если ты против, я… — фраза оборвалась на полуслове, утонув в тёплом поцелуе, пропитанном сладким привкусом. Не отрывая губ, Арсений осторожно приподнялся на одной руке, второй робко обхватывая нежную шею и чувствуя тихую дрожь, постепенно обхватывавшую обоих. Невинный поцелуй влюблённых постепенно становился глубже, распаляя парня, который все настойчивей прижимал к себе любимого человека, невзначай вцепившегося пальцами в тонкую рубашку и неловко отвечавшего на его уверенные движения. — Погоди, — все же оторвавшись от Арса, Тоша стыдливо отвёл глаза, отодвигаясь подальше. — Мне в ванную надо. — Да зачем, мне всё равно, — он хотел уже продолжить начатое, но внезапно из его объятий выпутались. — А мне нет, — Шастун поднялся с дивана и, не оборачиваясь вышел из комнаты. Вскоре из ванны донеслось громкое эхо, отражавшееся от кафельных стен. — Ты идёшь?       Сначала вскочив, а потом подумав, Попов пожалел об этом, когда, дойдя до ванной, прислонился к косяку, испытывая резкое головокружение. Но вскоре пелена спала, предоставив взору слишком невероятную картину: юноша стоял спиной к двери, обнажив бледное хрупкое тело и оглядываясь на застывшего в проходе парня. Тот неспешно закрыл дверь, пытаясь растянуть время и совладать с учащенным сердцебиением и волнением. Возлюбленный в этот момент уже залез под душ, настраивая воду комфортной температуры и несмотря на стягивавшего с себя одежду парня. Он вздрогнул, когда наконец вместо теплых струй воды его тела коснулись две руки, соблазнительно гладивших кожу и касавшихся интимных мест, заставляя резко выдыхать и опираться на стену — светловолосый уже был не в силах больше сдерживать дрожь в ногах. Лишь единожды он повернулся, отодвигая крепко сжимавшие его руки в стороны: — Там я и сам могу, — показавшаяся ему холодной вода стекала по телу, разгорячённому движениями любимого, и вызывала мурашки по всему телу. — Нет, я помогу тебе, — не внимая жалобным вздохам юноши, брюнет продолжил свое дело, медленно вводя пальцы и продвигая их глубже, ощущая, как юноша понемногу расслабляется, доверяя себя сильным рукам. — Может, уже хватит? — хрипло сорвавшийся голос заглушался плеском воды, но парень всё равно услышал его. — Ещё немного, — Антон в ответ невольно сжался, и это ещё больше возбудило Арсения, который последние минуты с трудом сдерживался. Через пару минут он всё же выключил воду, и, выйдя из душа, сразу закутал паренька, разморенного теплом и новыми ощущениями, в огромное пушистое полотенце. Подхватив на руки ослабевшего возлюбленного, он донёс его до комнаты, бережно укладывая на постель и тщательно вытирая каждый сантиметр кожи.       Откинув влажное полотенце в сторону, Попов навис над своим парнем, вглядываясь в широко распахнутые глаза. Его пухлые розовые губы были приоткрыты, словно приглашая продолжить начатое на диване. — Ты точно готов? Вдруг тебе станет нехорошо? — никакое возбуждение не могло перекрыть искреннюю тревогу за любимого, который раз за разом испытывал судьбу и каждый день боролся за свою жизнь в этом болезненном теле. Юноша только мотнул головой, вместо ответа мягко притягивая его к себе и с наслаждением касаясь горячих губ. Но всё равно небольшой испуг оставался, выдаваемый лишь мелкой дрожью сцепленных на затылке парня рук, пугливо перебиравших гладкие влажные волосы.       Разгоравшийся внутри жар не позволял брюнету медленно продолжать этот томительный поцелуй, и он, не отрывая губ от кожи, опускался все ниже, каждую секунду срывая с губ Тоши новый вздох и распаляя и без того горячее тело всё сильнее. Достигнув низа живота, парень поднял голову, натыкаясь на рассеянный взгляд родных глаз, слегка прикрытых дрожавшими веками. Боясь испугать резкими движениями, он осторожно раздвинул тонкие ноги, обхватив их под коленями, и прижался своим телом, позволяя юноше привыкнуть к новой позе и горячей пульсации, связывавших их обоих. — Скажи мне, если будет больно, ладно? — дотрагиваясь до подбородка возлюбленного, Арсений заметил легкий молчаливый кивок головой. Едва слышно вдохнув воздух, парень бережно вошёл, постоянно наблюдая за сменой выражений на лице юноши: резко зажмуренные с первых секунд глаза через некоторое время приоткрылись, а тихие вздохи сменились с трудом сдерживаемыми вскриками.       Шаст туго сжимал его изнутри, напряжённо противясь неожиданным чувствам. Тогда Попов ласково сцепил их руки, поглаживая пальцами тыльные стороны хрупких ладоней, и прижался к пухлым губам, успокаивающе даря нежные поцелуи один за другим. Вскоре паренёк расслабился, позволив ему продвинуться дальше и слабыми толчками войти ещё глубже. Странные эмоции, которые юноша испытывал впервые, и постепенно ускорявшийся темп вызывали противоречивые ощущение, когда неприятная боль горьким ядом смешивалась со сладкой истомой, заполнявшей все тело и изливавшейся частой пульсацией горячей плоти. — Всё нормально? — брюнет остановился, с тревогой наблюдая, как любимый стискивал зубы. — Да, — тихий ответ сменился неожиданным вскриком, когда очередным движением парень коснулся того самого комочка нервов. Горячее дыхание склонившегося Арсения обжигало кожу, и каждая секунда приносила всё больше удовольствия, вынуждая юношу держать в себе, порой невольно срывавшиеся с губ, звуки. — Тогда не молчи, мне хочется слышать тебя, — произнесённые сипловатым хрипом у самого уха слова сорвали последний барьер, сдерживавший его. Высвободив руки, Антон обхватил ими широкую спину, и прижался ещё плотнее, словно сплавляя парней вместе, объединяя страсть и наслаждение обоих.       Они оба перестали осознавать границы собственных тел. Больше не было ты или я. Громкие вздохи и вскрики, ритмичное движение вспотевших тел, две пары рук, бережно держащих любимого в своих объятиях, молчаливое признание привязанности к другому человеку и всепоглощающее доверие своей судьбе — теперь осталось только мы. И тихое спасибо, скрытое поцелуями и редкими солеными каплями слёз.

***

— Ты в порядке? — сопение рядом прервалось, и вместо ответа Попов увидел пару бледновато-зелёных глаз, тепло разглядывавших лицо любимого. Сердце вновь застучало сильнее, ещё стремительнее, чем пару жарких часов назад. Отвернувшись, брюнет приоткрыл нижний ящик тумбочки, расположенной рядом с кроватью. — Это тебе, — осторожно вложив что-то в ладонь юноши, парень лёг обратно на подушку. — Что это? — юноша поднёс предмет поближе, и тот блеснул нежным зеленоватым светом в тусклом освещении комнаты. Этот цвет сильно напоминал зелёные крапинки глаз юноши, яркими звездочками украшавшие немного сероватую радужку. — Как красиво! — восхищенно рассмотрев небольшой камень, висевший на черном шнурке, он робко дотронулся губами до других губ, молчаливо благодаря за подарок.       Как вскоре оказалось — это был прощальный подарок.

***

      Квартира была наполнена лишь методичным тиканьем секундной стрелки часов. Ни запахов вафель, ни наслажденного смеха, ни уютных объятий. Ничего. Только шелест опадавших на стол лепестков ромашек, ещё неделю назад с таким счастьем подаренных любимому человеку.       Тихо щелкнувший замок входной двери и равнодушный стук снимаемой обуви. Не включая света, Арсений прошёл на кухню, равнодушно садясь на стол напротив опавшего букета. Ничего нет. Только боль разбитого сердца и рваной раны, истекающей горем и одиночеством. Раны, которая всегда будет кровоточить и затягивать в отчаяние обессиленного и разочарованного судьбой человека, лишившегося единственного и самого драгоценного.

***

      Всё тот же плеск волн, раздававшихся в ночной тиши. Тусклый лунный свет наполнял камешек, который парень вновь стискивал в руке. Он подарил любимому кусочек луны, а тот взамен отдал себя, осознавая, что их совместные дни подходят к концу. Пшеничные отросшие волосы, слабая улыбка, с трудом прикрывавшая невыносимую боль, тонкие пальцы, стряхивавшие сахар с губ, тонкий аромат ванили и глаза — зелёные глаза с сероватыми пятнышками — всё это казалось теперь отчаянно далёким.       И остался только маленький камешек, последнее воспоминание о проведённых вместе днях. Крохотный осколок луны, сохранивший в себе единственное солнце, освещавшее жизнь разбитого теперь человека.