останешься рядом.

карандаш, сжимаемый в руке, с громким хрустом сломался пополам, разрушая гудящую тишину и отдаваясь в ушах неприятным шумом. все недовольно покосились на него, осуждая. взгляды были прикованы только к его лицу, все видели, насколько он не идеален. все его терпеть не могли. скарамуш был тем, кто явно выделялся; как не посмотри — он другой. он не любил других детей, он молился не искренне, он часто сбегал со служений и называл людей мерзкими лягушками. хотя, со временем он стал осознавать, что лягушки совершенно не мерзкие, и они куда чище людей. скарамуш всегда знал — он не попадет в рай. ему там совершенно не место. его никогда не интересовал бог, он никогда не хотел становиться его служителем. он просто плыл по течению, ожидая, когда он станет достаточно взрослым, чтоб у него появился выбор. в монастыре были слишком спартанские методы воспитания. его учили не кричать, когда больно; подставляться под удары; никогда не мстить. и он научился. он терпел, когда по голой спине водили острым хлыстом; он терпел, когда приходилось склоняться на колени, восхваляя монаха и получая удар в грудь острым носком дорогих туфлей; он терпел, когда его унижали, смиряясь с тем, что он никогда не ударит в ответ. он умел сдерживать себя. кажется, куда лучше, чем его сверстники, но оно ему было не нужно. он не строил грандиозных планов, он не стремился уйти, он не искал выход. он просто чего-то ждал, ждал и ждал. дождался. только стукнуло ему восемнадцать лет, как мир перед глазами перевернулся и, получив какое-то напутствие о «выборе правильного пути», он оказался на улице. дорога в монастырь отныне была лишь выбором, не сулившим хороших последствий. хоть у муччи все было плохо с построением логических цепочек и самостоятельным принятием решений, о проблематичности подобного выбора он предполагал. поэтому, собрав все силы в кулак и предварительно пересчитав деньги, оставленные в наследство, он шагнул во взрослую жизнь. где-то нашел квартиру, где-то устроился на работу, где-то поступил на бюджет и стал частью системы. денег хватало на оплату скудного жилья и пропитания. иногда, мог позволить себе дорогие покупки. он не выделялся. скарамучча оказался крайне талантливым студентом, знающим все предметы на отлично. его это не особо волновало, но преимущество в виде слегка завышенной стипендии ему совсем не мешало. так он и жил. а потом мир треснул. все изменилось, пошло по швам, реальность изменилась в восприятии. сперва он не понял что случилось., но со временем стал осознавать. он читал книги, и, хоть его не особо интересовали романтические сюжеты, пару из них ему прочитать довелось. тарталья был чем-то внеземным. он смотрел на все совершенно не так, как сам скарамуш. когда они впервые встретились, тарталья не стал отворачиваться от него, ничего не сказал на счет его помятого вида; он лишь лучезарно улыбнулся и, протянув руку, сказал: — кажется, тебя тоже недолюбили, да? мучча на это ничего не сказал. слабо пожав руку, отступил, снова сливаясь с пустотой. да вот только с тартальей такого не пройдет. каждый, каждый день, он приставал к нему, заводил бессмысленные разговоры, старался стать ближе. его попытки разбивались, как волны о скалы, безвозвратно и бесполезно, но он не отступал. от синьоры скарамучча узнал, что тарталью тоже обделили нормальным детством. ему тоже было нелегко, — даже слишком нелегко — но он справился. и от синьоры же тарталья узнал такую же невеселую историю скарамуша. они стали кем-то вроде друзей. во всяком случае, тарталья теперь был единственным, за исключением синьоры, с кем мучча мог хотя бы поговорить. он все время удивлялся тому, как он вообще сумел подружиться с этой рыжей бестией., а потом он стал удивляться тому, как эта рыжая бестия стала заполнять его мысли. он никогда не был близок с кем-то в достаточной мере. он никогда не имел отношений. ему, конечно, признавались в любви пару девушек, но случаи были единичными и исключительными; к тому же, мучча в любом случае их всех отверг. с тартальей же хотелось быть больше, ближе, сильнее. скарамуш считал, что себе надо ни в чем не отказывать, поэтому он просто стал проявлять мелкие знаки внимания, в надежде, что их заметят. заметили. тарталья принял марафон молчаливого признания и стал оказывать любовь в ответ. у тартальи, в отличие от скарамуша, на любовном фронте все обстояло не так плохо. пару мелочных отношений; пару серьезных; пару перепихов по пьяни и бесчисленное множество влюбленных в него девушек. еще бы: внешность тартальи просто ангельская, характер соответствующий, к тому же, он парень при деньгах. прелесть, а не жених. тарталье же было скорее наплевать на чужие диферамбы, он не искал чего-то конкретного, он любил интриги. в этот раз, скарамучча стал его интригой. он не может сказать точно, почему они тогда переспали, но факт остался фактом — они переспали. тонкая граница от друзей до любовников была позади. теперь же оставалось понять, чего им от друг друга надо. мучча не умел нормально выражать эмоции: он прятал все, что не понимал под колкими шуточками, подцепками, оскорблениями. чайльд привык к этому, поэтому воспринимать больную любовь муччи он научился, за что тот был ему благодарен, потому что заниматься самокопанием и рефлексией он не хотел. скарамуш вообще сейчас ничего не хотел. у них не было романтики, но у них было взаимопонимание. всегда, когда хотелось умереть, они находили поддержку в лице друг друга. и так, два сумасшедших сблизились. теперь они и не вспомнят, сколько раз лед под ними трескался. они буквально ходили по лезвию ножа, то и дело раня себя. а потом все стало стабильно. они съехались, обручились, поженились. узаконив отношения, они благополучно смогли избавиться от вопросов со стороны семьи тартальи, мол, когда женишься. женился, правда невеста вышла какой-то слишком низкой и агрессивной. в загсе муччу сперва приняли за несовершеннолетнего. и крайне удивились, узнав, на сколько лет тот старше аякса. теперь они жили спокойно. скарамуш чувствовал себя отлично, находясь в теплых объятиях мужа, получая легкие поцелуи в запястье, лежа вместе на кровати. он хотел бы пролежать так вечность., а тарталья хотел бы исполнить все желания возлюбленного. сейчас они наконец поняли, чем были все их интрижки. они приняли себя, друг друга и странные чувства. потянувшись на кровати, скарамуш промычал имя тартальи. тарталья отвлекся от какой-то книги, подвигав рукой, лежащей на макушке муччи, взъерошев тем самым его волосы. — аякс, я хочу, чтоб завтра ты остался дома, со мной. чайльд усмехнулся, отложив книгу на прикроватную полку, беря скарамуша под руки и затягивая себе на колени. удобно устроившись полулежа, скарамуш прислушался к сердцебиению тартальи. оно было неровным. — с чего бы? ты же знаешь, что мне нужно работать. скарамуш фыркнул. — надооо… мне тоже надо., но я не хочу. давай останемся тут и будем рядом, — голос муччи был нежнее, чем обычно. он взял ладонь аякса в свою, переплетая их пальцы. тарталья подумал о том, как умиротворенно и нежно сейчас выглядит его муж и улыбнулся своим мыслям, наклоняясь к любимой макушке, целуя ее. руки скарамуша были холодные, но нежные. пальцы были истощены, но по-своему изящны. он всегда держал тарталью за руку, стараясь согреться. — я даже не знаю. тебе могут сделать выговор на работе, не думаешь, — тарталья говорил несерьезно, расслаблено, так одомашнено. — пффф, вздор какой. мой начальник это ты. ты что, правда собрался делать мне выговор? — на это тарталья лишь усмехнулся и кивнул, — ну и делай. это в любом случае будет того стоить. мучча зевнул, потянувшись, на что тарталья улыбнулся. он ценил такие моменты нежности со стороны балладера, он хотел бы, чтоб их было больше. вновь проведя рукой по волосам скарамуша и даже услышав в ответ тихое мурчание, тарталья обнял его сильнее, обвивая руками и сползая по подушке, ложась, и перекидывая муччу набок. быстро погасив свет настольной лампы, тарталья устроился удобнее. убедившись в том, что балладеру так же удобно, он поцеловал его в нос и прикрыл глаза. — хорошо, завтра мы останемся дома., но тогда ты будешь делать все, чтоб я не пожалел о решении. довольно улыбнувшись, скарамучча закрыл глаза. — не пожалеешь, в этом я не сомневаюсь. в воздухе витал теплый аромат горького шоколада, темнота обволакивала успокаивающим одеялом, а два влюбленных парня спали, не думая сейчас ни о чем, кроме близости к друг другу.