Я зависим тобой.

Это случилось год назад. По непонятным причинам из его глаз внезапно пропали признаки жизни. Радости и других простых человеческих чувств, и так было немного, ведь Малфои особой эмоциональностью не отличаются. А уж Скорпиус воспитан был в лучших традициях семейства отца. Но он готов был раскрыться. Открыть свою душу, эмоции и чувства. Возможно только одному человеку. Альбусу. Альбусу черт возьми Поттеру. Но что-то держало младшего Малфоя. Тянуло за хвост и не давало все высказать. Он дарил Поттеру свои редкие отсутствующие взгляды и холодные улыбки. Но Альбус как будто ослеп. А теперь хоть и маленький, но так бойко теплящийся огонёк надежды на счастье потух. Это случилось год назад. По непонятным причинам из его глаз внезапно пропала радость. А через пару дней, я увидел как тлеет в его пальцах сигарета, а холодный полузаброшенный коридор  Астрономической башни в котором он стоял, наполняется плотным дымом. Сигареты явно волшебные. И очень дорогие. Сизая пелена с запахом мяты отравляла лёгкие. Так вот что он выбрал. У меня внутри все рухнуло. Это случилось год назад. Да, когда мы были на четвёртом курсе. Он начал убивать свою жизнь в четырнадцать лет.

*

Оба внутренне не хотели чтобы это продолжалось. У Скорпиуса нервно тряслись руки, а лёгкие уже перестали отходить, привыкшие к жаркому дыму, наполнявшему их снова и снова почти каждый день. У Альбуса боль была иной. Её нельзя было  почувствовать телом. Она не была физической.

*

Он сдался первым. — Не кури. — Не твоё дело. — Скорпиус только продолжил смотреть в окно, прикладываясь лбом к холодном стеклу. -Тебе 15. Зачем? -Это меня успокаивает. -Почему ты не рассказываешь мне что случилось? -Не твоё дело. -Да что ты заладил. Я между п… — Скорпиус не дал ему договорить. Вся эта фальшивая забота знакомых мол: «что случилось?» «как ты?» «тебе помочь?». Противно. С каждым глупым вопросом тошнит все больше. Скорпиус вдруг решил что идея прервать общение со всеми насколько это возможно — хорошая идея.

***

Дальше взгляда контакт не заходил. И взгляд не был бы таким скудным, если бы Поттер не увидел Скорпиуса с какой-то мутной компашкой на верхнем этаже замка. Что Альбус там забыл? Пожалуй, он и сам не смог бы ответить на свой вопрос. Искал его? Хотел поговорить? Нет, скорее просто прогуливался, пытаясь отвлечься. Альбус выбежал из помещения как только увидел спокойного Скорпа, переговаривовшегося с горсткой старшекурсников. Опять же, Ал не знал зачем. На душе сразу стало гадко.

*

Прошло еще почти пол года. Значит, почти полтора. Я не нахожу себе места, его почти не видно. Возможно мне нужно просто рассказать ему все. Снова заженная свеча и очередная соженная заметка на пергаменте.

*

Несмотря на то что апрель близился к концу, погода и не думала стать хоть чуточку приветливей. Тот же холод, та же противная промозглость, те же грязные лужи, что и в марте. Они все-таки были очень разными людьми. Альбус обожал лето, солнце, тепло. Ему нравилось много общаться с людьми и веселиться. Может быть Скорпиус тоже мог быть таким. Он сам себе не хотел в этом признаться, но в этой искрометной веселости, даже некой  ветренности, умении найти себе приключений, да и в той же экстравертности, он до смерти завидовал Альбусу. Может это кажется странным, но такая погода успокаивала.

***

Пламя свечи как то резковато колыхнулось. Все окна и двери были закрыты, сквозняку взяться неоткуда. Не суть важно. Сидящий на подоконнике светловолосый парнишка не отреагировал, увлеченный новой книгой. Это могло продолжаться долго. Достаточно. Но спустя пол часа Альбус решил прервать тишину, нарушаемую до этого лишь шуршанием страниц, а изредка тихим бормотанием читавшего. Немногозначно кашлянув, Альбус обратил внимание на свое присутствие. Скорпиус дернулся, а обнаружив в темноте источник звука, захлопнул книгу и пошел в постель. Плана у Альбуса особо не было, но в него точно не входили резкие действия, — он не хотел напугать оппонента. Однако схватить Малфоя за запястье — было вынужденной мерой. Только прикрытые от раздражения глаза, да тихое: «отпусти». — Мне надоело. Надоело отпускать. Спускать тебе с рук то, что ты игнорируешь меня, куришь, режешься. — при упоминании последнего, Скорпиус ошатнулся, как от удара. — А себе. А себе спускать с рук то, что я не пытался. Не пытался найти способ добиться твоего внимания. Не пытался успокоить, поддержать. А ты. Ты все это время травил себя этой дрянью. Поганая дрянь, из-за которой ты надрывно кашляешь ночами. Из-за которой глаза у тебя краснеют и слезы текут. А другая дрянь не давала тебе покоя. Вовсе не сигареты. — Альбус активно расхаживал по комнате. Жестикулировал, кусал губы, хватаясь за волосы пытался продолжать. — Я все знаю. — он начал говорить в нос, от влаги скапливающейся на глазах. — Нужно было просто попросить… — Альбус шептал, ненавидя себя и все в этом мире, что причинило боль Скорпиусу. А Малфой молчал. Он встал с кровати. Стоя напротив друг друга у них сперло дыхание. Напряжение копилось. Наплевав на гордость и то, что он всегда проявляет инициативу, Альбус подбежал к другу и сгреб его в объятия. Слезы неконтролируемо бежали из глаз обоих. — Прошу, прошу тебя. Прошу прости. Я не знал. Не знал. Когда я узнал. Ох, мне так жаль. Прости… — Альбусу не хватало слов. Он поднимал рукава пижамной рубашки, целовал, пальцы, запястья и предплечья, испещренные белесыми шрамами. Он касался Скорпа так, будто он был создан из хрусталя. В темноте даже казалось что светловолосый прозрачный, и немного светится изнутри. — Я люблю тебя. — выдох. Простые три слова, которые очень непросто дались Альбусу Северусу Поттеру. — Позволь мне… — Альбус посмотрел на тонкие розовые губы Скорпиуса, и щеки полыхнули у обоих. Наследник коротко кивнул головой. Поттер обвил талию друга рукой, притягивая ближе. Выдохнул в чуть приоткрытые губы. Коснулся. Ещё раз. Еще. И еще. Его хотелось касаться бесконечно. Настолько это было восхитетельно--хорошо. Язык Скорпиуса нежно коснулся языка партнера. Вкупе с ладонями, нежно обхватившими его шею, все их манипуляции друг с другом ощущались как полет. Бабочки внутри порхали вместе с ними. В этих поцелуях и объятиях не было ни страсти, ни похоти. Только бесконечная чуткость и трепетность. Нежность.