разбитый

— Теперь мы знаем примерное местоположение врага, — Сенку втыкает булавку в карту, вычисляя примерное количество времени, через которое здесь появится Стэнли с командой. План, кажется, действительно проработан до мелочей, если только не считать того, что Франсуа и Суйке придётся вернуться. В таком случае он сразу же отправил Кохаку, но уже иным путём. Ей всего-то нужно подождать до того времени, пока не увидит свечение. На неё можно было рассчитывать. К тому же и боец она хороший — в случае чего постоит за себя. Ген нервно улыбнулся, смотря на карту. Судя по всему, оставалось не так много времени. Он поднял полный нерешимости взгляд на учёного, а когда все разошлись, подошёл ближе, оглядывая напряжённую фигуру. — Ты сам уверен в этом? — пробормотал Асагири, касаясь ладонью плеча возлюбленного. Сенку повернулся к нему, натянув улыбку и опуская ладони на краснеющие щёки. — Я должен быть уверен. Я источник надежды для остальных, — шепчет Ишигами, поглаживая менталиста по щекам, — я обязан быть надёжным, если собираюсь спасти мир. — Ты наверняка устал от этого, — подмечает Ген, ластясь к грубоватым ладоням научника. Сенку издаёт смешок, отводя взгляд куда-то на карту, — и иногда возникает чувство, словно только я это замечаю. — Думаю, многие заметили. Но все знают, что я просто не сдаюсь, — Сенку зевнул, утыкаясь лбом в плечо Гена, — но я устал. Устал делать вид, что всё пройдёт гладко. И эти чёртовы чувства… из-за них я сильно переживаю за тебя. — Со мной всё будет в порядке, мы же просто снова станем камнями на некоторое время. Кохаку воскресит нас и мы сможем сделать то, ради чего приплыли сюда изначально, — Асагири улыбнулся, поглаживая учёного по спине, — а сейчас можем немного отоспаться, как тебе идея? — Отличная идея, — пробормотал Ишигами, почти повиснув на возлюбленном, — я так хочу спать. А твой запах сильнее убаюкивает. Ген хихикает, ведя учёного в кровать. А Сенку даже не подозревает, что потом будет ненавидеть себя за то, что не придал такому моменту значения. Не брал во внимание то, что эти тёплые объятья и размеренное дыхание рядом — не навсегда. Сенку терпеть не может слёзы. Он всю жизнь считает их бессмысленными. Пустая трата нервов и времени. Истерики приводят только к грязному лицу и боли в голове. Но сейчас он не мог сдерживать себя, несясь туда, где Кохаку заметила Гена. Она раскаменила Ишигами первым, пытаясь сказать хоть что-то, но выходили только бессвязные слова, среди которых Сенку зацепило имя возлюбленного. Он прибежал так быстро, как только мог, не успевая даже перевести дыхание. Слёзы столпились в уголках глаз, медленно стекая по щекам. Не может быть. Зажав рот ладонью, Сенку на негнущихся ногах подошёл к кусочкам камня. Вот одна нога, вот вторая, ещё и разбитая на две части, вот рука, вот верхняя часть тела с протянутой рукой и запечатанным на лице испугом. Камень покрыт трещинами, многих кусочков не достаёт и они валяются поблизости. Но Сенку кажется, словно они здесь не все. Он опускается на колени, разглядывая хотя бы целое лицо возлюбленного. Ишигами всхлипывает, беря верхнюю часть в руки и мягко прижимая к себе. Вместо тепла родного тела только каменный холод и безразличие. Учёный жмурится, склоняясь до самой земли. Руками вцепляется в камень, теснее прижимая к себе. Воцарившуюся тишину нарушает его пронзительный крик. Сенку терпеть не может истерики, но сейчас он сам в панике. Дышать трудно, слёзы всё текут, не останавливаясь, голос уже охрипает от частых вздохов и криков, постепенно сменяющихся на тихие постанывания. Слезами тут совсем не поможешь, но ему до чёртиков страшно видеть Гена таким. Он не может встать и начать искать осколки любимого тела. Ноги совсем становятся ватными, в голове каша, а в руках холодный камень. Нет, не просто камень. Сенку просчитался. Не учёл что-то в плане, что-то упустил. Почему Ген разбился? Никто не мог сделать этого. Мог ли он упасть? Но в таком случае он явно не стоял на месте. Тогда куда он шёл или бежал и почему? Почему не заметил света? — Сенку, — раздаётся тихий стук, и в пустую лабораторию заглядывает Юдзуриха. Сенку желает увидеть на её лице хоть каплю надежды, но видит лишь сожаление, — не хватает некоторых кусочков. Мы обыскали всю местность, где он лежал, но так ничего и не нашли. Без них он либо вообще не выживет, либо очнётся с глубокими ранами, которые мы будем не в силах заживить. — А если окаменить его снова, — пробормотал учёный, нервно покусывая губы, — воскресить его так, а после снова окаменить. — Нужна ещё одна заряженная медуза. А это может занять время. Не думаю, что оно у нас есть. Камень Гена может быстро обветриться из-за недостающих частей. И это, мне кажется, не сработает. Сенку просит её выйти, переводя взгляд на склеенные кусочки камня. Он подходит к Гену, касаясь подрагивающими пальцами его щеки. Слёзы вновь текут, а за ними приходит и злость на самого себя. — Прости, — Ишигами жмурится, склоняясь над камнем и в очередной раз тихо плача. Он в жизни не хотел привязываться к людям, но нарушил свои принципы. И как итог, он уже два раза от этого пострадал. — Всё хорошо, Сенку-чан. Даже если я вижу, что тебе совсем плохо, ты же в любом случае найдёшь в себе силы спасти мир? — Ген мягко улыбнулся, взглянув на засыпающего на его плече учёного, — в любом случае, я всегда готов поддержать тебя. Учёный грустно усмехается, садясь на пол и тоскливо смотря куда-то в одну точку. В голове только подбадривающий голос Гена, пока его каменная статуя лежит неживой куклой.