Good morning, Azkaban

Я очнулся в, пожалуй, самой убогой комнате из всех, в которых я когда-либо бывал. Потолок и стены были из голого бетона, ужасно неровного и местами поцарапанного. Удивительно, что без плесени. Повернув голову, я обнаружил, что зря подбирал нелестные эпитеты для своей постели: это даже не было кроватью, так, сомнительного вида тюфяк, лежащий на полу. Краем глаза я заметил решётку вместо одной из стен. События прошлой ночи резко всплыли в моей памяти. Сообразив, что убогая комната на самом деле является камерой в Азкабане, я горько рассмеялся от осознания всей нелепости ситуации и того, в каком незавидном положении я оказался. — Эй, парень, ты совсем двинулся? Я вздрогнул от неожиданности и резко принял вертикальное положение. Никого не увидев, я подошёл ближе к решётке. В камере по диагонали я обнаружил уставившуюся на меня женщину средних лет с короткими рыжими волосами. Не знай я всех Уизли поимённо, подумал бы, что она одна из них. Впрочем, даже самая изысканная одежда не придаст человеку приличный вид в Азкабане. — Нет, со мной всё в порядке. Благодарю за беспокойство. Давайте начистоту: я никогда не представлял себя в такой ситуации и понятия не имел, как себя вести. Женщина фыркнула и опустилась прямо на бетонный пол. Я же не рискнул последовать её примеру, поэтому вернулся к своему тюфяку и подтащил его поближе к решётке. Под вернулся я подразумеваю те полтора шага вглубь камеры, разумеется. Пока я размышлял над тем, стоит ли вести светские беседы с преступницей, женщина начала диалог: — Значит, бедных магглов пытаешь… — Ложь, — рефлекторно возмутился я, но тут же погрустнел: к сожалению, отстоять свою невиновность на суде у меня вряд ли получится. — Что ж ты тогда тут делаешь? — Суда ещё не было, — кисло ответил я. Помолчав пару секунд я решил, что раз уж мне придётся находиться в заключении в компании этой женщины какое-то время, то лучше постараться наладить отношения, поэтому я решил объясниться: — Меня и вправду поймали рядом с местом преступления, но я услышал чьи-то крики и решил проверить. А тот, кто пытал маггла, трансгрессировал как только увидел меня. На самом деле всё было немного иначе: проверить, почему из переулка возле трактира раздаются крики меня вынудил чёртов Поттер, поэтому мы и оказались на месте преступления, вместо того, чтобы заниматься… запланированным. И буквально сразу рядом трансгрессировала двойка из аврората. Разумеется, Поттер никак не мог стать главным подозреваемым, а кроме меня вариантов не оставалось. — И почему ты не захотел отдать палочку на проверку? Собеседница зрила в корень проблемы. Конечно, мы с Поттером тут же рассказали свою версию произошедшего — состояние, в котором находился пострадавший маггл, нельзя было назвать вменяемым, поэтому его версией никто не интересовался, — однако доблестные стражи правопорядка потребовали проверить мою волшебную палочку. — Были… причины, — уклончиво протянул я. Судя по выражению лица моей собеседницы, она явно догадалась, из какой области были эти самые причины. На самом деле, последние наколдованные мною заклинания не смогли бы нанести существенный ущерб моей репутации, и я даже потянулся к карману, чтобы её предоставить… вот только её у меня не оказалось. Выяснять же, где именно находится моя волшебная палочка — в кармане Поттера или в двухместном номере с недвусмысленной атрибутикой и нашими документами в одной куче, — уже было чревато громким скандалом на всю Магическую Британию. К сожалению, когда речь идёт о Мальчике-который-выжил-и-всех-спас иначе быть не может. — Собственно, это и вся история, — подытожил я. — А вы здесь по какой причине? — Придумала, как сделать наркотики из мандрагоры. Я удивлённо изогнул бровь: подобные зелья пусть и не поощрялись Министерством, однако периодически изобретались волшебниками. — Насколько я знаю, за такое в Азкабан не сажают. — Это да, — невесело протянула женщина, — вот только магглы готовы были сделать меня побогаче твоей семьи. Даже не знаю, что меня напрягло больше: осознание того, что я веду беседу с наркодиллером для магглов, или же тот факт, что меня узнают, как будто я сам Поттер. Я вспомнил, как в школе мечтал быть таким же, как Гарри, и усмехнулся. За что боролся — на то и напоролся, как говорится. Впрочем, продолжить интересную беседу нам не дали. В коридоре послышались шаги, и через несколько секунд напротив моей камеры стояли два аврора. — Мистер Малфой, повернитесь спиной и сложите руки. Я выполнил их указания с максимальным достоинством, которое только мог поддерживать. Мои руки сковали связывающим заклинанием, что вызвало у меня усмешку — одна из ночей моей жизни начиналась в точности так же. Разве что вместо камеры Азкабана была какая-то невзрачная комната в одном из дрянных трактиров. Моим единственным желанием касательного предстоящего суда было отсутствие моего отца. Желанием сильным, но, увы, неисполнимым. Поэтому, когда я предстал перед судом, то первым увидел именно Люциуса и ничуть не удивился. Рядом с ним сидела Нарцисса, взволнованная настолько, что это было видно невооружённым взглядом — а моя мать хорошо умела скрывать эмоции. Я молча склонил голову, приветствуя своих родителей. Ход суда был вполне очевидным: мне зачитали обвинение, спросили моё мнение чисто для проформы, опросили авроров, которые осуществляли моё задержание, после чего перешли к вынесению приговора. Я старался сохранять безразличное выражение лица, хотя моё сердце стучало так сильно, что я с трудом разбирал слова судьи. Кажется, меня приговаривали к шести месяцам в Азкабане, что было не таким уж и большим сроком. Явно лучше, чем пожизненное заключение. Внезапно знакомый голос прервал судью: — Протестую! Все, кроме меня, с удивлением посмотрели в сторону того, кто посмел нарушить ход заседания. — Мистер Поттер, вы не были заявлены в-ка… — Я протестую! — Поттер прервал судью во второй раз, бесцеремонно направляясь к платформе, на которой находился я. Остановившись рядом со мной, Гарри прикоснулся к моему предплечью и ободряюще улыбнулся. Впрочем, его самоуверенный вид не внушал мне спокойствия. — Уважаемые судьи, мистер Малфой невиновен. Я фыркнул. В судейских рядах пронеслись смешки, а мой отец заинтересованно подался вперёд. — И каково же алиби у мистера Малфоя? — С издёвкой поинтересовался главный судья. Кажется, авторитет Гарри Поттера был не универсальным. — Мистер Малфой был на свидании, и второй участник готов дать показания. — И кто же этот участник? Судья либо издевается, либо отбитый идиот. В зале воцарилась тишина, во время которой я постарался незаметно пнуть Поттера, с ужасом представляя, на что он хочет нас обречь. Хотя, по правде говоря, обрекал он скорее себя. Пожалуй, я только что нашёл единственный плюс в сиротстве Поттера — его отец не сможет проклясть меня за склонение сыночка к содомскому греху — и лишь за это я заслуживаю посидеть в Азкабане ещё немного. — Я. По залу пронёсся шёпот удивления — такой каминг аут был первым за всю историю магического общества. — Непроходимый идиот, — тихо застонал я. Кое-как присутствующих успокоили, приняли во внимание показание мистера Поттера и сошлись на том, что меня следует отпустить, как невиновного. Но всё это уже не имело значения. Нет, я не был окрылён тем, что Гарри не стесняется меня и наших отношений. Я был в ужасе от предстоящего разговора с родителями. Мы вышли из зала вместе с Поттером, и тут же были остановлены моим отцом. К сожалению, по его лицу нельзя было ничего прочесть, но на простое принятие я и не смел надеяться. — Мистер Поттер, — холодно произнёс отец, — я выражаю вам благодарность от всего рода Малфой за защиту Драко. Я мысленно застонал. И как я умудрился совсем забыть о том, что родители несомненно потребуют объяснений того, как я оказался в Азкабане. — Мистер Малфой, — Поттер учтиво поклонился, — к вашим услугам. После чего Поттер откланялся. Слава Мерлину. Я был готов его расцеловать просто за то, что он в кои-то века сообразил исчезнуть вовремя. — Драко, — отец соизволил обратить своё внимание на меня. — Отец, — кивнул я в ответ. — Все подробности дома. Мистер Поттер выбрал весьма специфический способ уберечь тебя от Азкабана, который может вызвать бурный скандал. Но с этим можно разобраться. Кажется, отец уже просчитывал варианты того, как можно решить новую проблему. Но, что хуже, он даже не рассматривал слова Гарри как возможную правду. По всей видимости, гомосексуальность для него было чем-то из области маггловеденья — реальным, но не в волшебных реалиях. Я тяжело вздохнул, но решил не поднимать эту тему. Для начала стоит занять более устойчивую позицию.