Я согрею дыханьем ладони

Наша жизнь в один день изменилась И боимся признаться друг другу. Или ты, или я, кто-то должен Разорвать между нами разлуку.

      Душное помещение, мерцающий разноцветный свет, громкая музыка, и толпы людей, которые всеми силами стараются хоть как-то пообщаться. Со временем все это начинает сильно давить на мозг, и мысли смешиваются в непонятную кашу.       — Арс, пошли покурим, — Антон наклоняется к другу как можно ближе, что бы тот его услышал, но все равно приходится повышать голос. Арсений отвечает коротким кивком.       Долгие поиски верхней одежды увенчались успехом, и Шастун и Попов вышли на улицу.       Холодный осенний воздух немного отрезвил мужчин, но количество выпитого алкоголя давало о себе знать: замедленные движения, пьяный блеск в глазах, путающиеся мысли и чувства.       Антон неспешно достает сигарету и зажимает в зубах, звонкий щелчок зажигалки и практически мигом развеянный ветром дым.       В свете фиолетовой неоновой вывески клуба видно, как начинает моросить мелкий противный дождь, от которого становится еще холоднее. Порывы ветра раздувают опавшие мокрые листья и уносят куда-то вглубь темноты. Странная обстановка. Но, говорят, что человека, с которым можно просто помолчать, и это не будет выглядеть неловко, можно назвать самым близким. Сейчас ни Антону, ни Арсению это молчание не мешало. Антон наслаждался очередной дозой никотина, а Арсений просто наблюдал. Он смотрел на дождь, на серый дым, который Антон выпускал изо рта, на его пальцы, которые уверенно держали сигарету, просто размышлял. Сейчас необычное мышление Арсения, которому все обычно удивлялись, подводило его к мыслям о том, что, если бы теория о родственных душах была реальной, то Антон точно бы был его родственной душой. Он всегда понимал его с полуслова.       — Шаст, как у тебя только руки не мерзнут, моим даже в карманах холодно, — нарушая тишину поинтересовался Арсений.       — Мерзнут и даже очень, но покурить хочется больше, — Антон ухмыльнулся уголком губ.       Пьяное сознание Арсения вдруг сочло это очень даже милым. Зачем только?       На секунду в здании позади музыка стихла и сменилась на более медленную и приятную, но все такую же громкую. Обстановка располагала к разговорам по душам. Осенняя ночь будто бы норовила снять все маски, открыть самые сокровенные тайны тех, кто оказался в этом месте. Или это просто череда случайностей? Можно считать случайностью, момент, когда Арсений зачем-то достал руку из кармана, а Антон опустил свою вниз?       — Да у тебя руки же просто ледяные, — Попов был возмущен этим фактом, ему хватило одного маленького касания, чтобы возмутиться, — даже костяшки уже побелели. Арсений поднял голову и внимательно всмотрелся в глаза Шастуна, ожидая его реакции именно во взгляде.       — Я уже привык, — Антон безразлично пожал плечами, но его темные зеленые глаза говорили о другом, так казалось Арсению.       — У меня где-то перчатки были, — Попов быстро начал обшаривать все карманы своей куртки.       Антон стоял и улыбался, именно это ему нравилось в Арсении он невероятно заботлив, он тот человек, которому важны мелочи. Сейчас, когда они дружат уже много лет, Шастун не раз за собой замечал, что перенимает у Арсения эту теорию о том, что смысл жизни кроется в мелочах. Но осознание того, что Попов практически всю свою заботу направляет на Антона, нравилось Шастуну еще больше. Если бы эту картину увидела остальная часть команды «Импровизация», то над ними опять бы похихикали, а Позов и Матвиенко точно бы отпустили пару-тройку шуточек по поводу их взаимоотношений. Арсений и Антон уже привыкли к этому, но каждый раз находили оправдание. Сейчас они были вдвоем и оправдываться было не нужно, рядом друг с другом они могли быть настоящими. Нет, они ничего не скрывают, но ведь и в дружбе бывают моменты, настолько личные, что не хочется их ни с кем делить. Каждый из них хоть раз уже допускал мысли о том: «может ли быть дружба именно такой, какая была у них?» Вопрос, который еще долго останется без ответа.       — Нет перчаток, — Арсений поднимает глаза и встречает пьяный взгляд друга, который уже докурил сигарету.       — Арс… — по взгляду Антона можно понять, что его мысли путаются так же как и у Арсения, — или ты, или я, кто-то должен… — он не успевает закончить предложение.       — Протяни свою руку.       Без лишних слов Шастун протягивает свои побелевшие от холода руки, пальцы которых как всегда усыпаны кольцами различных форм и размеров. Арсений прячет его руки в своих.       Делиться своим теплом.       Он наклоняется и пытается согреть руки Антона дыханьем. Шастун в эту же секунду осознает, что это лучшее, что могло случиться с ним за сегодняшнюю ночь. Он внимательно ловит каждое движение Арсения. Внутри тела разливается приятное тепло, особенно тогда, когда губы Попова слегка касаются кожи рук, оставляя на ней нечто похожее на случайные поцелуи. Им обоим нравится это чувство, ведь чувствуют они одно и то же, и так хочется сказать что-то такое, что будет очень важным, но решиться на это словно нет сил. Антон точно любит Арсения, как и Арсений его. Но ни один из них никогда не позволит этого сказать вслух по-настоящему. Их вечные знаки внимания друг другу, случайные касания — только это доступно. Но сейчас, когда они только вдвоем, алкогольное опьянение позволяет решиться немного на большее — превратить это тепло в пожар, который сжигает их дотла в холодную осеннюю ночь.       — Мне стало теплее, спасибо, — Антон смотрит глубоко в глаза Арсению, но решиться рассказать о своих чувствах он не может, все что в его силах — это взгляд и удивительно Арсений его понимает, — нам пора внутрь.       Попов высвобождает руки Антона, не прерывая зрительного контакта. Почему они способны только на это?       — Иди я догоню, — кивает Арсений.       Антон уходит, улыбнувшись напоследок, а Арсений понимает, что Шастун никому кроме него так не улыбается. «Я согрею дыханьем ладони твои белые нежные пальцы» — проносится в голове у Арсения Попова, мысль за которой в очередной раз тянется ворох сложных размышлений.