Бледный Король: Ересь Хоруса

Спустя десять лет. Резкий выпад назад - и лезвие косы проходит в миллиметрах от моего лица, оставляя озлобленного и жаждущего убийств голема плоти ни с чем. Тот озлобленно рыкнул и бросился в атаку, занося орудие для нового удара. Я сделал быстрый рывок вбок, отчего порождение некромантии буквально пролетело мимо, чуть было не задев своих сородичей - жутких мясных тварей, от которых явственно несло разлагающейся плотью, которые вновь заорали дикими голосами и бросились в атаку, не думая о малейшей тактике боя. Несколько последовательных ударов косы мигом оборвали псевдожизни пяти големов, оставив лишь двоих - самых больших и крепких. Один из них, рогатая тварь с широкими крыльями, закованная в железную броню, сделала резкий выпад, отчего длинный меч ее проделывает большую борозду в моей грубой тканевой одежде. Рыкнув от злости, я собрал магию в руке и спустя мгновение в монстра летел шар колдовского пламени - впрочем, безуспешно. Вспышка белого света - и искусно выполненный магический оберег, вырезанный из чернодерева в форме диска, полностью поглотил заклинание. Полуразумная тварь издала нечто похожее на смешок и ринулась вперед, будучи тут же отброшенной назад ударом ноги с разворота. Схватив жаровню, что стояла справа, я, не обращая внимание на жжение металла, запустил полусферой в голема. Пышущие жаром угли в большинстве своем упали, но несколько закатились под броню, а один небольшой попал точно в глаз - существо начало с диким визгом носиться по арене, размахивая косой. Один из таких ударов оборвал псевдожизнь другого голема - заточенное лезвие буквально располовинило ловкое, быстрое, но, увы, не очень крепкое создание. Перехватив косу поудобнее, я пошёл в наступление, и спустя секунду последняя тварь распалась кусками мяса. Бой был окончен. В могильной тишине откуда - то сбоку послышались одинокие хлопки: - Неплохо. - отец подошёл и подцепил разорванный косой голема рукав. - Если бы ты не опустил этого, было бы идеально. - Пустяки. - я отмахнулся и оперся о косу. - он ведь даже не задел меня. - Это был ненастоящий бой. - отец покачал косматой головой. - В настоящем бою тебе будут противостоять не только эти жалкие твари, - он пнул ногой располовиненный труп. - но и истинные мастера битвы, что годами оттачивали свое мастерство. Ты сражаешься хорошо, уверенно, но они тебе нужно ещё многому научиться, прежде чем занять моё место Поэтому учись, ведь и я не вечен. - тут мне показалось, что в обычно бесстрастном голосе отца я слышал грусть. - Я обещаю тебе, отец, я стану столь же могучим воином, как и ты. - встав на одно колено, воодушевленно поклялся я. - Нет. - отец покачал головой. - Ты станешь лучше. Иди, мне нужно отдохнуть. Уже спускаясь по лестнице, я размышлял над тем, что сказал мне отец. Всю свою сознательную жизнь я учился, тренировался, с младых ногтей вот уже десяток лет оттачивал свое мастерство владения как оружием, так и магией, и даже словами - отец часто говорил, что слова могут быть действеннее тысяч мечей. Он был для меня всем - путеводной звездой во мраке, столпом, опорой, на которую я мог положиться, тем единственным, кого я боялся подвести - и не из страха, который испытывают измененные магией рабы, а из искреннего почитания и преданности. Но сегодня он заговорил о том, что рано или поздно умрет. Я знал, что никто не вечен - ведь рано или поздно даже сама вселенная сгинет во мраке, оставив лишь Ничего, но я никогда не думал о смерти отца - возможно, боялся сглазить, но мне всегда подспудно казалось, что он будет рядом всю мою жизнь, отдыхать от тяжких трудов и с теплом на сердце наблюдать рассвет моего величия, когда я покорю весь без исключения Барбарус - а я покорю!; но сегодня вдруг он позволил мне усомниться в себе - с чего бы вдруг? Возможно, до того он мне не доверял, а сейчас понял, что я беззаветно предан ему и только ему? Странно. Идя вдоль коридора, я увидел разбитую бутыль с ореховым маслом, покосившуюся жаровню, а со стороны лестницы, что вела на кухню, слышались частые шаги, словно кто - то убегал. - Стой! Стой, я говорю! - кричал я, но шаги стихли - виновник ускользнул. - Недотёпы... - размяв пальцы, прошептал я. - Вечно всё приходится исправлять... Потянувшись к жаровне, я не заметил, что наступил на лужу разлитого масла. Привстав на цыпочки, я вдруг поехал вперед, не удержал равновесия и рухнул оземь. Уже закрывая глаза, ударившись затылком, я видел, как жаровня медленно скатывается вниз... - Охх... что произошло? - шипя, я перевернулся на бок. - Больно... Последнее, что мне удалось запомнить - как на меня падает жаровня, после того, как я поскользнулся на разлитом масле. Но... во мне будто бы что - то поменялось. Будто бы внезапно повернулся заржавелый болт, который я не поворачивал много лет. Что - то в самой глубине разума подсказывало, что это как - то связано с моим разумом, но я ума не мог приложить, что же именно случилось. Переворачивая воспоминания, я вспомнил о недавнем поединке с големами под надзором отце. И тут же понял, что к горлу подступает клокочущая ярость, а кулаки сжимаются до белеющих костяшек. Подумать только! Я столько лет жил в раболепии, в слепой преданности и почитании из - за ментальной установки! Отец... нет, то чудовище, которое так себя называло, учило меня магии, в том числе и магии разума и телепатии, но я и подумать не мог, что сам нахожусь под действием заклятия! Какой позор... сколь же я был слеп, что не смог заметить это у себя под носом! Что ж... по крайней мере, лучше поздно, чем никогда. Теперь я вернул себе трезвый разум и могу мыслить независимо, а значит, должен действовать. Через двадцать минут блуждания по замку я пришёл на кухню, где неустанно трудились рабы. Все они были обычными людьми, подобными тем, за которыми мой приёмный отец охотился ещё тогда, десять лет назад. Все они были истощены: тоненькие, похожие на ветку руки и ноги качались при ходьбе, сквозь грубую одежду проступали выступающие рёбра и позвонки, сами они еле - еле двигались, будучи на грани жизни и смерти, но выбитое на шее магическое клеймо в виде ряда рун не давали им умереть, постоянно подпитывая магической энергией, отчего они были обречены лишь безмолвно исполнять приказы деспотичных хозяев. Я внимательно осмотрел всех рабов, что трудились на кухне. Всего их было пять: двое подметали, ещё двое готовили пищу для хозяина замка и его свиты, которую я на дух не переносил, и всего лишь одна маленькая девочка лет пятнадцати мыла железные миски в раковине, заполненной водой. По очереди подойдя к каждому из них, я лишь тихо ругался: глаза четырёх были затянуты белым колдовским туманом, что значило только одно - они достаточно долго находились под контролем разума и полностью утратили человеческий облик, превратившись в безмолвных и безмозглых существ, подобных тем големам плоти, что лишь слепо подчиняются приказам великанов. И тут удача решила улыбнуться мне: девочка смотрела на меня пронзительным и испуганным взглядом серых глаз. - Слушай меня внимательно. - я не знал о всех магических способностях отца и не знал, известно ли ему о снятии закладки, потому решил не церемониться. - Ты хочешь жить? - Д-да... - с навернувшимися слезами на глазах произнесла маленькая рабыня. - Тогда слушай меня внимательно. - я схватил ее за руку. - Можешь называть это удачей, или вмешательством высших сил, но у тебя есть шанс освободиться. Сейчас мы с тобой выйдем из замка и ты выведешь меня, к ближайшему поселению людей. Это понятно? - грозно спросил я. - Я - я - ясно... - всё ещё трясясь от страха, произнесла испуганная малявка. - Идём. - легонько толкнув ее за спину к выходу, прошептал я. Дальнейшие полчаса мы благополучно искали выход среди бесчисленных коридоров замка. Несмотря на то, что за десять лет я исследовал замок вдоль и поперек, о том где находится выход, отец благополучно отмахивался, и через некоторое время я, в своей слепой преданности, перестал задавать подобные вопросы. Пока мы шли, она разговорилась. Видимо, страх к внезапному спасителю отступил перед неуёмным любопытством, что свойственно всем детям, и она начала засыпать меня надоедливыми вопросами: кто я, как меня зовут, почему я решил её спасти и т.д. Ответив лишь, что меня зовут Мортарион, я сам начал задавать вопросы о ней. И тут её прорвало. Она начала рассказывать о всём - и о том, что её зовут Селена Брелькар, что она дочь своих родителей - Квинта и Мелисии Брелькаров, что её всего четырнадцать лет, что ее с самого детства пугали рассказами о злых чудовищах, которые приходят с гор, из проклятого тумана, и похищают маленьких детей, если они не спят, что она понятия не имела о том, что не все горные великаны злые, а есть и добрые, как я, и о том, что она знает все тропы, что возле её деревни, но недавно все они были устланы ядовитым туманом, наверняка великаны постарались... В общем, едва не вывела меня из себя, так что я лишь единственный раз злобно на неё посмотрел и весь оставшийся путь она шла в полном молчании. Несколько раз нам встречались некоторые приближённые отца, что вопрошали, куда я иду в малоприятной компании презренной рабыни, на что я отвечал многозначительным взглядом, что буквально кричал "не вашего ума дело". Несмотря на скрываемое презрение ко мне, как к "выскочке" и "любимчику", все они были прекрасно осведомлены о моих воинских и магических умениях, а потому здраво предпочитали держать язык за зубами, дабы внезапно по злому умыслу случайно не лишиться головы. К счастью, долго блуждать не пришлось: малявка, в отличие от меня, вспомнила, как ее сюда притащили, а потому, увидев знакомый коридор с висящими на стенах доспехами из железа и картинами, о сюжете которых я мог только догадываться, она тут же радостно вскрикнула и, схватив меня за палец руки, помчалась по памяти, в конце - концов прибежав к высоченной двери, что была заперта на массивный замок, слегка пульсировавший укрепляющим рунами. - Вот выход. - девочка почесала затылок в раздумьях. - Но я ума не приложу, как... Не успела она договорить, как я схватил замок правой рукой, под кожей на руке начали пульсировать золотистые энергетические жилки, и через секунду я резко дернул руку на себя. Замок смялся, механизм внутри треснул, и через несколько мгновений я держал в руке искорёженную груду металла, которую я нарочито брезгливо выронил на пол. - Ничего себе. - сглотнув, прошептала малявка. Одним движением руки я аккуратно открыл дверь и вышел на улицу. Мир встретил меня безрадостно: серые тучи устилали небо, мелкий, но противный дождь моросил, заливаясь за шиворот, неожиданно колючая трава резала ноги, а раскисшая земля то и дело норовила заставить поскользнуться, но мне удавалось держать равновесие. - Кажется, я помню это место. - на лбу Селены возникла вертикальная складка. - Да, точно. Нам туда! - ткнув пальцем в протоптанную тропу, малявка резво помчалась вперед. - Стой! - крикнул я, но та будто меня не слышала, предвкушая встречу с родными. Схватив торчащий в стене факел с еле тлеющими углями, я помчался за девочкой, ориентируясь лишь на звуки и слабое, но всё же свечение её души в Имматериуме. Девочка явно не могла нарадоваться желанной свободе; я ожидал менее бурной реакции, но, видимо, она провела в плену слишком мало времени, чтобы со слезами на глазах целовать землю и совершать тому подобные поступки. Внезапно раздались хрипящие, даже лающие звуки, и я тут же подбежал к девочке: - Что случилось? - малявка исходилась в приступе кровавого кашля. - А, ясно. - Как больно... - Селена не могла прокашляться и капли крови вперемешку со слизью слетали с ее губ. - Родители говорили мне не ходить в зеленый туман... Я не знала, что это так больно... - Так. - я перешёл к решительным действиям. Оторвав кусок ткани с порванного рукава, я бросил его в грязь, чтобы он пропитался болотным илом. Не теряя времени, я на ощупь нашёл болотный многолист - здешнее не очень - то распространённое растение, испарения сока которого помогают "нивелировать" вредное воздействие тумана. Но поскольку он перерабатывал ядовитые вещества, то рос он лишь в тумане, а потому жители Барбаруса не имели возможности использовать его в своих целях - для защиты от яда. Растирая в руках многолист, я высыпал угли на кочку и посыпал их травой, чтобы она прогорела, и когда истлела последняя травинка, я достал из грязи пропитанную илом ткань, обильно посыпал ее получившимся пеплом и смазал соком многолиста. Протянув импровизированную маску Селене, я произнес: - Держи. Дыши через ткань - это защитит тебя от тумана. Она поднесла маску к лицу и тут же отпрянула: - Как же она воняет! - с нескрываемым отвращением произнесла девочка. - Терпи - она твой единственный шанс пройти сквозь туман и не умереть. - отрубил я. - Ладно. - малявка, пересилив себя, принялась дышать через ткань. Сориентировавшись, мы продолжили идти. Нас ждал опасный путь. Владыка Тумана был в ярости. Он рвал и метал, уже несколько его големов медленно оседали на пол со стен, а один из великанов, неудачно подвернувшийся под его руку, в мгновение ока обратился в пепел, будучи измельченным в кровавый фарш. - Мортарион! - возопил "отец". - Проклинаю тебя! Я дал тебе всё - силу, власть - а ты предал меня! Уходи и не возвращайся, или же я вырву твое сердце из твоего трупа и преподнесу его Отцу Чумы!