Bedeutung

Музыка в спутанных наушниках кричит ему в уши. Олежа спускается по лестнице вниз, считая ступеньки. Старая привычка, не раз спасавшая его, когда возвращаться не хотелось так сильно, что идти было почти невозможно. Душнов закусывает губу, силясь не сорваться на бег. На злые слова на облупленной стене он демонстративно не обращает внимание. Будто это не имеет к нему никакого отношения, будто здесь не написано его имя. Шум на лестничной площадке заставляет парня поднять голову. Куча хмурых врачей возле квартиры его соседей громко о чем-то переговариваются. Они спорят, строят теории и студент резко вдыхает, понимая что происходит. Он не говорит им, что «приличный муж» был алкоголиком и его пьяные крики на свою девушку слышали все в этом доме. Все знают, что это не был несчастный случай, но Душнов не хочет быть тем, кто скажет им об этом. Олежа проходит мимо, стараясь не встречаться ни с кем из них глазами. Не бежать сейчас становится трудно. Дверь подъезда протяжно пиликает, выпуская парня на улицу. Олег выдыхает холодный воздух и кашляет от горечи во рту. Мужчина возле его подъезда продолжает курить, не обращая на него внимания. Душнов тоже ничего не говорит, морщась и уходя торопливыми шагами. Пара в его университете начнется только через полчаса, но и этого времени было недостаточно, чтобы прийти хотя бы за десять минут до начала лекции. Свободное место в автобусе было одно. И вымотанный бессонной ночью с учебниками и остатками кофе Душнов хотел занять его, так сильно хотел дать своим ногам отдохнуть после быстрой ходьбы через толпы недовольных этим утром людей. Но стоящая сбоку старушка зло уставилась на него и Олежа не стал ничего говорить ей, уступая место, на которое она демонстративно села, уткнувшись в потрёпанную книгу. Душнов остался стоять у стенки, не в силах уснуть от бесконечной тряски. Голова раскалывалась и наушники остались путаться в кармане. В какой-то момент он уловил что-то, выбивающиеся из общей какофонии. Справа от него стояли две немолодые женщины, обсуждая кого-то. Комментарии были не самыми приятными и объект обсуждения был понят им только после упоминания серой толстовки, коей не было ни у кого из окружавших его людей, кроме него самого. Олежа опустил взгляд вниз, закрывая лицо челкой и старательно делая вид, что не слышит и не раздражается от злых слов о его худобе и черных кругах под глазами. Его злило, что они говорили об этом так, будто это их дело. Когда две дамы вышли на следующей остановке, Душнов лишь вздохнул с облегчением, занимая место одной из них. Остальная часть пути прошла более спокойно, но все же выбраться из душного автобуса в освежающую прохладу ноября было приятно. Небо закрывали тучи, а ветер дул сухие листья прямо в его лицо, одновременно с этим проникая под одежду, заставляя покрыться мурашками бледную кожу студента. В университете было привычно. Люди болтали о чем-то своём, не обращая на него никакого внимания. После школы с её злыми учителями и распускающих руки учениками такое безразличие было благословением. Мельком взглянув на висящее на стене расписание, лишь по привычке, по настоящему не вглядываясь в давно выученную наизусть последовательность, Олежа направился в свою аудиторию, отмечая что до звонка осталось не больше пяти минут. Занимая свое место у окна на третьей парте, Душнов не без печали заметил отсутствие одного из немногих людей, с кем он по-настоящему общался. Антона не было в университете уже больше недели по причине болезни и это делало его пребывание здесь намного скучнее, чем могло бы быть. Апатия и равнодушие к говорящему преподавателями, лишь изредка спрашивающих у него что-то, когда никто другой не мог дать им нужный ответ, пропала лишь через пятнадцать минут начала третьей пары. Дмитрий Побрацкий, завалившейся в кабинет и бубнящий какие-то вялые оправдания своему опозданию, не был его другом в привычном понимании. Они не гуляли по вечерам, не играли в видеоигры у кого-то из них в гостях и в принципе не контактировали нигде кроме университета и редких смс. Чаще всего они лишь переговаривались о том, какая пара будет следующая, как им надоела та что идёт сейчас и обсуждали причины очевидно плохого настроения преподавателя, посмеиваясь над ним в особо хорошие дни. Их нельзя было назвать друзьями, но они были неплохими товарищами, особенно когда дело доходило до списывания, одалживания ручек и просьб прикрыть перед преподом. А также, в не самые лучшие дни, вырывание из загребущих ручек конспект. Единственного и неповторимого, со всей необходимой для хорошей сдачи экзамена информацией. К тому моменту когда Олежа наконец выпадает из своих мыслей, Дима уже подходит к их парте, кивая в знак приветствия. Душнов делает тоже самое и вновь начинает писать. Побрацкий смотрит на него пару секунд, очевидно решая, есть ли у него настроение на то, чтобы последовать ему примеру и также начать записывать нужный им материал. Очевидно, нет, поэтому он достает из сумки какой-то смятый листок в клеточку, старательно выводя на нем синей ручкой всякую нецензурщину. Олежа усмехается, время от времени поглядывая на него. Когда он вновь поднимает на него глаза спустя восемь минут после прихода его соседа, Душнов с удивлением видит его спящего. Их преподаватель, к счастью, этого заметить не успевает, давая Олеже время на принятие решения. Он не заморачивается и закрывает Побрацкого учебником, после чего продолжает записывать материал. Дима просыпается лишь после начала четвертой пары и Олежа ловит его взгляд, недоуменно блуждающий по куче учебников и тетрадок, скрывающих его от строгих взглядов преподавателей. Как они ещё не заметили это нагромождение Душнов искринне не понимает, но сейчас это им только на руку. Когда взгляд однокурсника становится более осмысленным, Дима поворачивает на него голову, одними губами и совершенно без звука шепча «спасибо». Олег кивает ему и улыбается, после чего они проводят оставшуюся пару в обсуждении нового костюма Сергея Владимировича, старика ведущего у них высшую математику. — Черт! — автомат с шоколадками даже не двигается, когда Олег со злости пинает его. Желанный батончик остаётся недвижимым, а два рубля лежат ровно по середине прямо под автоматом, там, где не могут дотянуться пальцы. Ещё сантиметр, и он смог бы вернуть их обратно. Душнов приседает на карточки, с раздражением и отчаяньем смотря вверх на потерянный обед и завтрак в одном лице. Больше мелочи у него не было. Идея достать деньги с помощью ручки посещает его голову одновременно со звонком на пару. С горечью и пустотой в желудке он понимает, что опаздывать не стоит. Олег теряет надежду и уныло поднимается, уходя в аудиторию. Побрацкого на месте не видно, хотя лекция у них и в этот раз совмещённая. Его вещи также лежат в полном беспорядке на парте, как они и были. Но у него нет времени беспокоиться об этом, Валентин Викторович сегодня был в ужасном настроении, срываясь буквально за каждую упавшую ручку и неосторожный шепот. Преподаватель чертит что-то на доске, когда дверь в аудиторию бесшумно открывается. Среди студентов слышатся смешки и Олежа округляет глаза в удивлении, когда видет ползущего к месту Побрацкого. Как ему удается остаться незамеченным Душнов не понимает, но когда Дима протягивает ему тот самый батончик, это резко перестает его волновать. Когда Олежа наконец доходит до своего двора спустя час ходьбы, ему кажется что он сейчас свалится в обморок. Дергаными движениями он находит в кармане ключи и устало поднимается по лестнице. Четыре пролета спустя Душнов резко останавливается, наткнувшись на кого-то взглядом. Возле окна, против света, из-за чего разглядеть его лицо было практически невозможно, стоял широкоплечий мужчина. Что он делает в полутьме пропахшего сигаретами подъезда было не разглядеть, но сомнения о необходимости подниматься дальше мгновенно посетили его голову. Мрачный незнакомец оборачивается и перехватывает его взгляд. В том, что он выглядит испуганным студент даже не сомневается. Интуиция кричит ему об опасности и Олежа разворачивается на ватных ногах, перескакивая сразу через несколько ступенек. С дрожащими руками и подгибающимися коленками Душнов выбегает из подъезда. Сонливость снимает как рукой и парень оглядывается. На улице никого, а идти ему сейчас было не к кому, поэтому детская площадка становится единственным возможным вариантом, даже не смотря на тревожную близость с подъездом. Он не слышал шагов, спускающихся за ним в момент его побега и это давало надежду, что незнакомец не последовал за ним. Олег не думает долго над тем, куда будет садиться и его приглушённые мягкими подошвами кед и влажными от недавнего дождя осенними листьями шаги остаются единственным шумом. Весь мир погружается в тишину и не слышно даже проезжающих мимо машин. Атмосфера сразу становится неприятной и даже немного пугающей. Когда где-то вдалеке начинают каркать вороны, тут же стихая, Олеже становится не по себе. Он достает наушники, решая хоть ненадолго уйти из реальности и заглушить пустоту внутри и снаружи. Уверенными и до боли привычными движениями его пальцы разматывают клубок проводов, поочередно затыкая каждое ухо. Музыка для его цели подходит идеально и уже через несколько песен усталый мозг отключается, погружая парня в царство Морфея. Когда Олежа просыпается, на улице заметно холодает и тонкая толстовка больше не может спасти его от суровых погодных условий конца осени. Студент ежится от холода, все ещё не до конца проснувшись, отмечая, что небо к моменту его пробуждения значительно потемнело и дойти в такой темноте до собственного подъезда будет уже не такой лёгкой задачей. Что его разбудило Олежа понимает не сразу. Только когда при попытке посмотреть время дисплей его телефона начинает размываться, парень замечает слабый дождь, который тем не менее уже успел промочить его одежду насквозь. В подъезде к тому времени уже никого нет и Олежа без проблем поднимается на свой предпоследний этаж. Дверь в его скромную квартиру со скрипом отворяется и парень заходит внутрь, бросая ключи на тумбочку и запирая дверь. Дом встречает его тишиной, хоть и не такой зловещей, как это было на улице. Душнов остановился, осматривая пустой коридор. Разве он может назвать это место домом? Навряд-ли. В его представлении дом был крепостью и местом, куда хочется возвращаться, а не место, откуда ты хочешь сбежать. Дело было даже не столько в квартире, сколько в окружающих его дом многоэтажках, что давили на него своей высотой. Дело было в сыроте подъездов, в бутылках у мусорок и криках пьяных соседей. Они уже давно похоронили все свои мечты, оставив их под диванами и в шкафах. Его соседи в основном были взрослыми людьми за тридцать или редкими стариками. Без каких-либо надежд на будущее, они вставали утром только чтобы дойти до ларька за дешёвым алкоголем и снова лечь спать. Это не тот исход, который хотел для себя Олежа. Его мечты всегда сводились к побегу из родного города и ничто не могло бы удержать его здесь, возле всех этих сломанных судеб. Нет, это безжизненное полупустое место не было его домом. Но возможно, однажды, он все же найдет дом или квартиру, которую смог бы назвать так без лжи в его словах. Вечер прошел как в тумане. Выполнение каких-то заданий из университета, скудный ужин из одних только макарон и какая-то книга, содержание которой он не смог бы пересказать даже если бы захотел. Очнулся он только тогда, когда поймал себя лежащим в полной темноте в комнате, освещаемой лишь светом ближайшего фонаря из окна. На освещённом в виде прямоугольника месте стоял стол, доверху заваленный учебниками, стикерами с напоминалками и письменными принадлежностями. Забавно, что его родители и окружающие всегда думали что он был чистюлей, несмотря на его очевидное равнодушие к порядку. Олежа хмыкнул. Стереотипы, что ж поделать. На самом деле стереотипов в его жизни было действительно не мало. Начиная от строгих слов отца о том, что актерство не мужская профессия, а рисованием на жизнь не заработаешь и заканчивая настоящим временем, где он являлся лишь стереотипным отличником в представлении многих. Душнов лежал на спине, положив руки на живот и безучастно разглядывая потолок. Его мысли занимали воспоминания о неизвестном человеке, живущем над ним. Иногда он его проклинал, когда начинало казаться, что ронять на пол какие-то шары является его хобби. Но порой, ему вспоминался вечер, когда они вдвоем вместе с этим безымянным человеком, чье имя он даже не удосужился спросить, совершенно позабыв об этом в тот момент, сидели на ступеньках последнего этажа. Старик курил сигарету и говорил о своей жизни. В его морщинистых, но мощных руках была баночка пива, но его голос никак не выдавал в нем кого-то под действием алкоголя. Речь его также была достаточно последовательна, чтобы быть понятой. Олежу вырубало на ходу, но вежливость и правила приличия, привитые ему с самых юных лет, заставили его спокойно сидеть рядом, слушая рассказ вполуха. Безымянный на его клевание носом внимания не обращал. Но его слова и тот рассказ Душнов помнил удивительно четко для того, кто едва не засыпал все сорок минут монолога. И сейчас, слушая звуки проезжающих мимо машин, слушая как капают с неисправного крана капли, ровно по одной каждые три секунды, Олежа вспоминал эти слова, рассматривая как шатаются на ветру листья дерева, отдавая тень на свет от фонаря в его комнате. — Я был таким же как ты. Тоже хотел поскорее уехать отсюда, годами зубрил никому не нужные книжки. У меня были большие планы на своё будущее. Ну, знаешь, жена, дети. Да вот только не сложилось. Я тогда только институт закончил, с красным дипломом. Хотел в Питер уехать, по предложению. Даже вещи уже собрал. А потом заболел мой отец. Он был чудесный человек и я всегда буду ему благодарен. Я провел с ним два месяца после выпуска и он умер на моих руках. Я потерял предложение всей своей жизни и вместе с этим шанс уехать. А дальше все покатилось по наклонной. И вот теперь я здесь, старый и никому не нужный алкоголик. Я был таким же как ты… Олежа резко принял сидячее положение и слова старика вертелись в его голове. Проезжающая мимо особо громкая машина привлекла его внимание и Душнов встал, твёрдыми шагами подходя к окну. Тонкие пальцы обвились вокруг ручки, открывая настежь окно. Олег вдохнул свежего воздуха, наклонившись ближе. Я был таким же как ты.. Олежа помнил грустную улыбку на лице безымянного, когда он говорил это. Душнов в злости помотал головой. Они ведь не похожи, верно? Да, возможно они и хотели одного и того же, когда были в одном возрасте, но это ничего не значит, верно? Он не останется здесь, ни за что на свете. Холодный ветер вырвал его из мыслей, заставив поежиться от холода. В который раз? Машины под ним мчались с огромной скоростью, наполняя жизнью скромный переулок. Какая-то из них пронеслась мимо, унося с собой громкую музыку из открытых окон. Душнов глянул вниз. Под ним восемь этажей и твердый асфальт. Неожиданно, вопрос о том, с каким звуком упадёт на него тело стал вполне уместным. Желание проверить это тоже не сильно его испугало. Его руки стискивают подлокотник так сильно, что костяшки начинают белеть. В конце концов, какой смысл оставаться здесь? Просыпаться, чтобы снова увидеть треснувший потолок и.. Звук приходящего на телефон уведомления выводит его из оцепенения. Душнов ошарашенно замирает, после чего резко разжимает пальцы и захлопывает окно, чувствуя поднимающиюся к его ногам прохладу. Наваждение проходит. Телефон мирно лежит на прикроватной тумбочке, оповещая о оставшихся семи процентах и новом смс. Дрожащими руками Олежа вводит пароль и высветившиеся на слишком ярком для его глаз дисплее телефона «привет» от контакта «Антон» заставляет его застыть на несколько мгновений, прежде чем нервное, слегка истеричное хихиканье вырывается из его горла. Олег подозрительно переводит взгляд на темное небо на улице и печатает ответ, думая о том, что у него все ещё есть смысл держать окно закрытым.