Возвращение

Все возвращается на круги своя, едва в дело вступают раннее солнце и звонок от Хэнка насчет очередного убийства (судя по имеющейся информации — не существа, обычные наркоманы). Ник выбирается из разоренной постели капитана, как из логова Потрошителя, в котором по недоразумению заснул. Ему чертовски неудобно за собственный голый зад, за воспоминание о вчерашнем, за ссадины на спине Ренарда и багровый укус на его шее. Ник искренне надеется, что воротник спрячет это свидетельство бурной ночи, хотя — разве капитан не имеет права провести время со страстной любовницей? Никому и в голову не придет, что у Ника Беркхардта съехала крыша. К счастью, капитан не смотрит на него — говорит по телефону, очевидно, Ву докладывает о новом деле. Ник одевается со скоростью Флэша — или Гримма — и говорит что-то похожее на «я пошел» или «доброе утро, сэр». Впрочем, с той же вероятностью это может быть «вряд ли нам стоит когда-либо обсуждать произошедшее». Они и не обсуждают, им вообще не до того — дела рук людских порой не менее отталкивающи и страшны, чем работа клыков и когтей. Вечером, после выматывающего дня, Ник возвращается домой, целует Джульетту, они ужинают, смеются, смотрят телевизор, ложатся спать. И только в полтретьего Ник понимает, что не может заснуть — не здесь, не сейчас. Будто он лишил себя права спать в этой постели, будто она застелена крапивой или под простыни напихали сотню диких ос. К счастью, у Ника есть трейлер и не вызывающая удивления у ближнего круга привычка проводить в нем долгие часы, копаясь в рукописях предков. Так Ник поступает и теперь. Он роется в записях, пока не начинает клевать носом, и уже ничто не способно выдернуть его из пелены сна. Так он проводит несколько ночей, никому ничего не объясняя, словно надеясь, что каким-то чудесным образом все разрешится само, и ненарочно выискивая в книгах записи о ведьмах и колдунах. Они — не те существа, с которыми стоит связываться добропорядочному Гримму. Впрочем, Ник и так это знает. Он хотел бы понять, что будет, если он все-таки свяжется, но об этом у предков ничего нет. Да если бы что-то и было, вряд ли такие записи внесли бы в книги. Ник тоже об этом не пишет, ни строчки. Он засыпает на раскрытой странице, и ему снится что-то, что забывается, едва он открывает глаза. Остается лишь чувство полнейшей ясности и сильнейшая жажда действий. Глухая ночь, но Ник без тени сомнения заводит машину и едет через полгорода. Ощущение того, что он должен быть не здесь, охватившее Ника в трейлере, отступает по мере приближения к цели. Ник чувствует странное нетерпение, схожее с тем, что ощущается на пороге разгадки сложного дела. Когда он звонит в дверь, нетерпение уже плещется через край. Капитан в наспех наброшенном халате не выглядит ни сонным, ни удивленным. Он выглядит так, будто ждал этого, соображает Ник, переступая порог. И все повторяется, как в первый раз. Нет, гораздо лучше, чем в первый. — Тебя долго не было, — замечает Ренард, когда они лежат рядом, а скомканное и, кажется, разорванное одеяло — где-то под ними. — Я не знал, что делать. А ты вел себя так, будто ничего не было. — Это должен был быть твой выбор. Неужели ни разу не мелькало мысли о колдовских приворотах? — Мелькало, — признается Ник. Пожалуй, Ренард прав — он должен был принять решение самостоятельно. Просто принять то, что в его жизни встретился человек, без которого эту самую жизнь теперь и представить трудно. Говорят, так бывает. И привороты тут ни при чем. Приняв душ и одевшись — на этот раз не спеша, — Ник останавливается у дверей. Он снова не знает, что сказать. Ренард молча смотрит на него, не помогая ни жестом, ни взглядом. — До вечера? — наконец пробует Ник. Ренард приподнимает брови. — Не возражаю. Хотя предпочел бы встретиться с вами через полчаса на работе, детектив Беркхардт. Рассеянная улыбка не покидает губы Ника, пока он едет в участок. Через полчаса — намного лучше, чем до вечера. Впрочем, полчаса уже превратились в четверть часа. Включив компьютер, Ник бросает взгляд на часы. Осталось всего девять минут. Нет, уже восемь. Кажется, Гримм попался.