Четыре тысячи правил JYP Entertainment.

      Феликс лежал на своей кровати и бездумно пялился в потолок, вслушиваясь в мерное сопение Хёнджина. Поджидая тот самый момент, когда сон, наконец, его сморит, и он очнётся лишь утром, когда ярко светит солнце и Хван, треща, готовит завтрак. Но сон всё не шёл, обходил его стороной, одаривая своим вниманием кого угодно, но только не его. А ведь завтра не выходной. Утренние никто не отменял. Лидер по головке за вялые трепыхания и танцы в стиле дцп не погладит. Ли в красках представил как сильно на него завтра разорётся Бан и снова зажмурился в тщетной попытке провалится в беспамятство. Ах, если бы у него это вышло. - Не спится, - прошептал он в тишину комнаты, глядя сквозь ресницы на тёмное беззвёздное небо, что было видно из окна. - Вообще не спится. Даже задремать не получается, - он коротко глянул на всё ещё сопящего Хёнджина и добавил значительно громче: - Чем сильнее я пытаюсь уснуть, тем меньше это у меня получается. Вообще спать не хочу. Простыни зашуршали и вихристая голова Хвана высунулась из одеяла. - Что? - хрипло ото сна вопросил он и словно малый ребёнок потёр кулаком глаза. - Не спится, - повторил Феликс, внимательно глядя в его лицо и раздумывая, что же ему скажут в ответ. Может, пожалеют и поцелуют в лобик? Или приготовят молока и погладят по спине? Или Хван, всё же как самый лучший на свете, позовёт к себе в объятья, после того как сварит какао и сделает ванну и массаж? - А… Правда? - тот недоумённо моргнул и, снова зарывшись в тёплое одеяло, пробухтел. - Ты только не шатайся допоздна. Нам завтра весь день на ногах,- и всё. Ни тебе - любимый-родной, ни тебе – дай поцелую и все невзгоды пройдут. Ли почувствовал себя до крайности обманутым, потому что если плохо было Хвану он именно что: "Любимый-родной, поцелую, поглажу, сказку расскажу и всё в жизни наладится", - а этот… Феликс нахмурил свои прекрасные брови и, искривив губы в гадливой улыбке, постучал по деревянному карнизу своей кровати. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. - Ну что? - снова высунув голову из укрытия, зло проворчал Хёнджин. - Не спится, - повторил Ли, уже не слишком жаждущий, чтобы его усыпили, а с намерением подгадить ближнему, который на этой неделе не получит ни одного "поцелуйчика в утешение". - Я уже слышал это, - говоря такое, конечно, Хван повёл себя как распоследняя сука. - Значит, не ложись спать вообще, пока не захочется. Нервируешь, дурак. «Тут-тук-тук», – послышалось значительно-значительно ближе. Но под ворохом одеял разве расслышишь чьё-то коварное приближение? -Дай мне поспать! Сказал же, нам завтра рано… - он задохнулся, когда Феликс свалился на него сверху, придавливая всем телом к матрасу и проходясь острыми локтями и коленями по органам, сбивая сенсорное восприятие мира напрочь своим тяжеловесным падением и копошением. - Не спится… Вообще не спится~ … - повторял Ли, намеренно противно гнусавя и чуть ли не крутясь волчком на охающем и ахающем от боли Хване. - Вообще не спится~ … -Да срать мне! Хватит меня доставать! - выкрикнул тот, вбивая очередной гвоздь в гроб своего сегодняшнего сна и выпуская стрелу обиды в сердце своего, на минуточку, лучшего друга, который слушает его нытьё и чуть что - сразу успокаивает. - Не спится. Вообще не спится~ … - особенно гадко протянул Феликс, коверкая корейский изо всех сил, данных ему Австралией-матушкой в помощь. - Помоги мне. Используй всю свою силу, чтобы помочь мне уснуть! "Как это обычно делаю я, если у тебя возникают проблемы!"- пожалуй если бы он сказал это в слух, то Хван и вспомнил бы о своих обязанностях "любимого и самого на свете лучшего ", но он не сказал и Хёнджин остался распоследней задницей. -Сам уснёшь, - жёстко ответил он, высвобождаясь из одеяла и спихивая Ли на холодный, жёсткий, неприглядный для сна, ну совершенно, пол. - Вот так ты людей просишь об одолжении? Терпеть такое выше моих сил. "Ах, значит выше твоих сил?" - мысленно взвился Феликс и, поднявшись на ноги, упёр руки в боки в лучших мамонькиных традициях, глянув на Хвана как на кусок говна – в лучших папонькиных традициях - заявил непреклонным голосом: - Эта кровать удобнее. Поменяйся со мной. -А? - тупо переспросил Хёнджин, хлопая ресницами. И выглядело это ну не капельки не мило! Феликс не сжалится над ним, потому что реснички у него не длинные и сам он не лапуленька, которую хочется зацеловать и затискать! И сонной хлопушкой он сейчас не выглядит! - Я буду на нём спать, а ты поспишь в сортире, - складывая руки на груди, объявил вердикт Ли, переживая внутреннее противостояние между соплёй, пищащей какой Хёнджин любимый милый и самый-самый, хоть и чуть-чуть забылся, и тем другим мерзотным существом, которое хотело утопить Хвана головой в унитазе и больше никогда не видеть за то, как этот придурок повёл себя сейчас с ним. - Не цепляйся к мелочам! - начал сразу же махать руками тот, будто, наконец, почуяв, что огребёт в любую секунду. - Все кровати одинаковые! - Освобождай пространство! - гаркнул в ответ Феликс, не беспокоясь, что разбудит кого-то своим криком, потому что: "Я не знал, простите. Хёнджин-хён, сказал, что мы никому не помешаем. Я крикнул что-то непристойное? Мой корейский ещё слишком плох. Я просто повторил за ним", – ещё никто не отменял. - О, ну, вот теперь должно получиться, - довольно протянул Ли, удобнее устраиваясь в ещё хранящей тепло Хвана кровати. - На этом мягчайшем матрасе я наверняка усну. - Спи вечным сном, мелкое отродье, - пробухтел тот, идя в сторону чужой постели и залезая в её холодные неприветливые объятья. – Бля~ … Ну что такое? Я уже мог бы спокойно спать. Не хочу мёрзнуть на холодных простынях, - да ещё и то, что его собственная кровать мягче и приятнее пахнет ополаскивателем с цитрусовыми нотками. - Не спится, - послышалось, как очередной приговор, справа, когда Хёнджин прикрыл глаза. - Так, ничего не изменилось? - язвительно уточнил он, надеясь, что Феликс всё таки уснёт, потому как завтра репетиции и разборка новой хореографии, а они будут как две сонные вялые мухи на этом празднике жизни и тогда… тогда Бан Чан точно их прихлопнет. - Бесполезно, - обречённо объявил Ли. - Вообще не спится. Не могу уснуть - от этой подушки средством для мытья посуды воняет. - Ты сам попросил с тобой поменяться, - укоризненно, начиная злиться по новой, ответил Хван. - Эта кровать удобнее, но подушка ужасна, дай мне мою, - проныл Феликс, протянув руку в пустоту между их постелями. - Это никогда не кончится, - простонал Хёнджин, швыряя в этого мелкого садиста-полуночника подушкой. Тишина, образовавшаяся после того, как Ли угнездился, показалась Хвану благословенной, но продлилась она, как и всё благословенное, недолго. - Мне не спалось, и я начал думать, как бы уснуть, - начал говорить словно сам с собой Феликс, но делал это слишком громко, явно давая понять, что это адресованные послания. - Теперь вообще не ясно, как мне это раньше удавалось. Я забыл, какого это – засыпать. Как я засыпаю, как попадаю в сладкий мир снов? - послышался тяжёлый вздох и Хёнджин тихонько выглянул из одеяла, и сразу же наткнулся на взгляд чужих, блестящих в ночной темени глаз. - Первым делом заткнись, - начал советовать он. - Просто закрой глаза и успокойся. Рано или поздно ты уснёшь. - Хён~и-хён, но если задуматься - что такое сон? - поворачиваясь на спину, начал нудеть Ли. - Ведь, когда мы закрываем глаза, мы просто опускаем веки, а зрачки по прежнему смотрят. Всё погружается во тьму, но лишь потому, что мы смотрим на веки изнутри. Мы не спим - это очевидно. Если закроешь глаза днём – всё становится красным. Куда мне девать глаза, если я просто хочу уснуть? Мне просто пялиться на свои веки? Или мне вверх смотреть? Что нужно… - Хватит! - перебил этот поток Хёнджин, закрывая ладонями лицо, в надежде, что это - жуткий кошмар, и как только он откроет глаза - окажется, что Феликс сладко спит на своей кровати и не ебёт ему мозг: - Теперь и мне не спится! - отрывая руки от глаз, завопил на всю комнату Хван. - Ну вот и что ты будешь делать? Из-за тебя я теперь тоже думаю об этом и не могу уснуть! Я смотрел вверх или может быть вниз? Я не знаю, куда мне глаза девать! - А когда мы спим, мы дышим через рот? - продолжил прерванную мысль Ли, загружая в мозг Хёнджина информацию для размышлений вместо блаженного сладкого сна. - Или через нос? Или мы дышим и через рот, и через нос? Или мы вдыхаем носом, а выдыхаем ртом… - Заткнись! - Может мне надо скрестить руки? Или просто по бокам сложить? Положить их сверху одеяла или под него? Или как мне положить подушку? Лицом кверху, а может к низу? - перемещая руки и подушку, продолжал Феликс, вгоняя Хвана своими метаниями в тихое отчаяние. - Перестань, - простонал он, снова закрываясь одеялом с головой и зажмуриваясь, будто из-под кровати монстр вылез. Но в комнате был всего один монстр и он продолжал говорить, не обращая внимания на действия парня. - Откуда появились люди? - вопросило чудовище, слишком уж сильно погружаясь в закоулки своего разума. - В чём смысл жизни? Что на краю Вселенной? - Прекрати! - воскликнул Хёнджин, вылезая из кровати и начиная расхаживать по комнате и экспрессивно взмахивать руками. - Не спится! Вообще не спится! Неужели уснуть так сложно? Мы что - каждую ночь проходим через эти пытки? - Так, что такое сон? - спросил виновник его мучений. - А ну заткнись! Конечно, ты не уснёшь, если будешь всё так усложнять! Как можно быть таким придурком? - Спать хочется всё меньше~ … - протянул Ли, разглядывая потолок. - Что мне делать? Я так вообще никогда не усну. - Оставь меня в покое, блять! - падая обратно на кровать, злобно пробухтел Хван. - Я разве не сказал, что нам работать завтра? Пол третьего ночи, а вставать в семь. Нам спать осталось четыре с половиной часа. Даже Наполеон взвыл бы от такого! В моём словаре сказано, что я сплю по три часа в сутки, но читайте между строк. Феликс покосился на него. "В моём словаре?" – это что за новый вид самовосхваления посреди назревающей ссоры? - Что мне делать? Хён~и-хён, не засыпай раньше меня, - снова принявшись гнусавить, проныл Ли, злорадно разглядывая чужое осунувшееся лицо. "Он ведь может всего этого так просто избежать! Почему он просто не догадается, чего я от него хочу?" - Первым делом, прекращай об этом думать. Выключи мозг! Ладно? Насильно не уснёшь. У тех, кто живёт по режиму, проблем со сном нет. Если не разгибать спину весь день, ты так устанешь, что и не заметишь, как заснёшь. Для этого сон и нужен, - поучительно произнёс Хёнджин, будто, блять, он учитель на селе, а не целый день бездельничавший вчера мембер. - Ясно. Я не могу уснуть, потому что провалялся без дела весь день, - обречённо протянул Феликс, принявшись перебирать пальцами собственные волосы, попутно раздумывая, что из всей группы днём не бездельничал только лишь Чанбин, потому как будто в жопу ужаленный бегал по магазинам, закупаясь на все случаи жизни. - Ясно теперь? Дело не в том как ты спишь, а в том как ты живёшь. Ли снова скосил на него взгляд, возмущённо думая, что Хён~и-хён бездельничал даже больше него самого. Так какого же хрена он так сладко спал? - Уж кто бы говорил, - проворчал он, прикрывая глаза и снова пытаясь провалиться в сон, но… - Раз понимаешь, иди и пробеги кружок вокруг квартала. Ты мало двигался, - произнёс Хёнджин, даже не представляя, какую он совершает ошибку, отправляя в ночь омегу гулять по улицам. - Понял. Я пойду пробегусь. Не засыпай без меня. Лучше подожди, - гадко улыбаясь велел Феликс, вылезая из кровати и планируя, если вернётся и не сможет уснуть вывести этого "советчика" из себя.       -Хён-хён, эй, Хён~и-хён?... Мне похоже пиздец… Я бегал, но теперь мне так жарко, что я не могу заснуть, - тяжело дыша и помирая от тянущего ощущения во всём теле, пропыхтел вернувшийся и скинувший с себя одежду и голышом, потный залезший под чужое одеяло Феликс. - Кто тебя заставлял бежать изо всех сил?! Ясен пень, что теперь ты заснуть не можешь! Ты ж вспотел весь, - глядя на него и думая, какой же он всё-таки тупой, ответил Хван. - Я думал, что чем сильнее я устану, тем крепче усну, - выдал самую тупую за эту ночь фразу Ли, кряхтя и заходясь кашлем, которому любой астматик-туберкулёзник позавидует. - И поэтому я пробежал 5 кругов вокруг квартала. О сне и речи быть не может… Будто все клетки моего тела проснулись. - Правда? - с явным сомнением в голосе уточнил Хёнджин. - Это у тебя клетки мозга вымирают. После таких нагрузок ты и не уснёшь! Прими ванну и остудись немного. Из-за тебя моя постель вся мокрая от пота, - скривившись, простонал он, понимая, что завтра придётся менять простыни. - Нет! - возразил этот непроходимый упрямец и тупица. - Мне некогда - надо уснуть, как можно скорее, - его живот заурчал, оповещая, что после нагрузок неплохо было бы перекусить. - А ты у нас занятой. Сперва спать не хочешь - теперь голодный. Мне аж завидно, хорошо наверное жить, когда столько дел? - саркастично протянул Хван, мечтая убить своего соседа по комнате и закапать труп у агентства SM, чтобы злой дух Феликса не давал спать конкурентам и хоть так приносил пользу. - Я не голодный - это я пукаю! - Хёнджин подавил очередной стон и желание треснуть себя ладонью по лбу тоже. - Да срать я хотел! Потише нельзя? Сколько можно-то? - обречённо вопрсил он у высших сил, но те предсказуемо ничего не ответили и пришлось скрепя сердце возвращаться в неприглядную реальность, где Феликс посреди ночи выносил ему мозг. - Так шумно, что спать невозможно. Ладно, пойду приготовлю тебе что-нибудь, а ты помойся пока. - Еда?~… - радостно, словно золотистый ретривер воскликнул Ли – ему только хлещущего по бокам хвоста для полного образа не хватало. - От еды всегда ведь дремать тянет, - с надеждой в голосе предположил Хван. - Это вредно конечно, но сейчас здоровьем придётся пожертвовать. Если так пойдёт, я тоже не усну. - Хён~и-хён! - растроганно протянул Феликс, вылезая из постели и кидаясь к нему с объятьями. - От тебя воняет! Не подходи ко мне! Иди помойся, - отбиваясь от его рук, завопил Хёнджин, слыша как за соседней стенкой Чанбин орёт, чтобы они, уже наконец, заткнулись и разобрались со своими проблемами. - Спасибо!       - Хён~и-хён, эй, Хён~и-хён… -Ты чё? - обречённо, понимая, что это его предел, спросил Хван. - Вообще не спится ,- повторил фразу этой ночи Феликс. - Я принял ванну, но мне тяжело дышать и заснуть не получается. - Кто просил тебя так нажираться? - зло проворчал Хёнджин, раздумывая уже всерьёз, как можно вырубить Ли и не огрести по утру от лидера и вечно трясущегося над пацаном Господина Пака. - Ты заснуть не можешь, потому что у тебя брюхо забито! - Но ты сам всё это приготовил, - обвинительно тыча в него пальцем, возразил Феликс. - Остальное на завтрак было! - снова слишком уж превышая громкость, ответил Хван, готовый разреветься от вселенской несправедливости. - Зачем было и мою порцию есть, мелкая дрянь?! - Бесполезно… Даже повернуться больно… Пойду приведу себя в форму. Побегаю. - Поостроумничать решил? - взбеленился Хёнджин. - Хорошо! Мы опять вернулись к тому, с чего начали! - Нет! Плохой сон вреден для моей кожи! - поднимаясь с кровати и протягивая руку за спортивной одеждой, ответил Ли. - Да ты нажрался как свинья - уж молчал бы про кожу! - вскакивая с кровати и мгновенно оказываясь рядом с одевающимся Ли, прошипел Хёнджин, вырывая штаны из его рук. – Слушай, четыре утра уже. Нам в семь вставать - три часа осталось. Даже Напалеон начал бы мамочке ныть после такого. - Но… я ведь не могу заснуть… Хван закатил глаза и, откинув одежду за спину, принял, наконец, самое верное решение, наваливаясь на этого невозможного идиота сверху и целуя в губы. Феликс довольно улыбнулся прямиком в поцелуй и, обняв Хёнджина одной рукой за талию, пальцами второй смахнул несколько длинных светлых прядей с его лба. Хван закрыл глаза, пережидая очередной приступ раздражения на этого идиота, прижал ближе к себе, скользя языком в чужой рот. - Если после этого ты не заснёшь, я прикнчу тебя, - прошептал он задыхающемуся от нехватки воздуха Ли и снова склонился к лицу, проводя носом по точёным скулам. Феликс кивнул и, сместив руку с чужого лица, зарылся пальцами в волосы, легко массируя кожу головы и носом возя по макушке склонившегося ниже Хёнджина, вдыхая запах шампуня и цитрусового ополаскивателя для белья, которым пропахла вся кровать Хвана и он сам. Тот склоняется еще ниже и, оглаживая изящное тело Феликса, подцепляет пальцами края футболки и тянет её вверх. Более не скрытые тканью, его жилистые грудь и живот блестят от пота. Хёнджин мимолётно проводит самыми кончиками пальцев по плоскому, дрожащему от его прикосновений животу и встаёт на колени, придерживая слегка качающегося Ли за бёдра. Феликс опускает взгляд на него, сосредотачиваясь на длинных пальцах, стягивающих с него спальные штаны, под которыми абсолютно ничего нет. Он переступает с ноги на ногу, помогая избавить себя от одежды, и кладёт руки на чужие плечи, чтобы ненароком не потерять равновесия. Хван поднимает на него взгляд и ведёт горячими ладонями по ногам, несильно сжимая и массируя, круговыми движениями растирает икры, проминая мышцы, принося тепло и тянущее чувство, разливающееся от ног по всему телу. «Сразу бы так», - думает Ли, запрокидывая голову к потолку и скрывая тем самым расплывающуюся по лицу улыбку, которая выдала бы его с головой, если бы была увидена Хёнджином. Ладони Хвана поднимаются выше, давление его пальцев ослабевает и он, лишь слегка касаясь, проводит ими по внутренней стороне бёдер. Затем, всё ещё глядящий в потолок Феликс, чувствует скользкий от слюны язык, движущийся сразу за пальцами правой руки – всё тело от этого прошибает дрожь и он со свистом втягивает воздух, зажмуривая глаза и сильнее сжимая потеющие ладони на чужих плечах. Хёнджин довольно скалится, дует на головку и, продолжая слегка массировать кожу, широко лижет уже истекающий смазкой член своего лучшего друга, слыша довольный стон и чувствуя, как одна рука исчезает с его плеча и зарывается в волосы, стягивая их на макушке в растрёпанный хвост. - Не дёргай, - предупреждает он, покрывая поцелуями горячую кожу и тычется самым кончиком языка в щель на головке. Феликс предсказуемо дёргается и, тяжело дыша, начинает оседать, потому как ноги его больше не держат. Хван быстро поднимается с пола и прижимая трясущегося и перевозбуждённого друга к себе быстро садиться на кровать, усаживая того к себе на колени. Ли невнятно бормоча проклятия, обвивает его шею руками и упирается лбом в плечо, слегка приподнимаясь и елозя на коленях задницей, из которой ещё немного и потечёт прямиком на штаны Хёнджина. Тот целует плечо, и ведя носом до шеи, начинает её покусывать и зализывать маленькие быстро исчезающие покраснения, оглаживая ягодицы и вводя палец в расслабленный вход. Ли глухо стонет, ворчит что-то смутно похожее на «непочтительное пренебрежение» и насаживается на палец сильнее, прогинаясь в спине и сжимая объятия. - Куда ты вечно спешишь? - задаёт риторический вопрос Хван и вводит второй палец, сквозь упавшие на лицо волосы наблюдая, как Ли трясущимися руками вынимает пуговицы из петель на его спальных штанах. Он ускоряет движения, когда чужие пальцы касаются его члена, начиная оглаживать в неспешном ритме, совершенно не соответствующем движению пальцев в заднице. - Почему ты всегда медлишь? - задаёт встречный вопрос Феликс. Его голос хриплый и низкий, слегка дрожит и срывается на длинный протяжный стон в конце, теряя вопросительную интонацию. Он стискивает зубы, пытаясь подавить дрожь, но это бесполезное занятие, потому как Хван добавляет третий палец и умелыми движениями касается именно там, где надо. Хёнджин сильнее прижимает его к себе свободной рукой и начинает резче двигать пальцами. По комнате разносятся влажное хлюпанье и тихий надрывный скулёж, который и сносит голову Хвану. Тот одним слитным движением приподнимается и разворачивается на кровати, укладывая на неё Ли, и нависает сверху, стягивает с себя штаны и входит в него сразу на всю длину, дурея от тесноты и запаха, что исходит от Феликса. Восточные травы и цитрус – запретное сочетание. Он размеренно движется в нём глубокими толчками, наблюдая, как тело Ли трясётся от неконтролируемых спазмов наслаждения, как тот хватается пальцами то за наволочки, то за его руки, то приподнимается на локтях и выпрашивает поцелуи, которые сразу же получает. Он смотрит на него, и Ли, наконец, смотрит в ответ с напряжённым выражением, скользя глазами по рукам и торсу, на которых заметно выделяются мышцы. Его сердце и без того сходящее с ума начинает биться ещё чаще. Он так несправедливо прекрасен. Феликс чувствует, как член Хвана дрожит внутри и сам напрягается вокруг него, неосознанно хватаясь пальцами за чужую руку. Хёнджин, всё продолжающий неотрывно смотреть на него, переплетает их пальцы и тянется другой рукой к руке. Он опирается на его ладони, сильнее сжимая тонкие, хрупкие, практически хрустальные пальцы Ли и намного медленнее, чем раньше отводит бёдра назад и медленно, до одури нежно, начинает двигаться, проникая всё глубже и глубже. В этом медленном, неумолимом темпе он заполняет Феликса всё сильнее и сильнее, пока тот не чувствует, что не в состоянии принять больше и глубже. Он сжимает чужие пальцы и вертит головой, прикусывая губы, а чужой член не замедляясь ни на миг, толкается внутрь, продолжая распирать идеально правильно. Ли практически задыхается, проезжаясь спиной по простыням, и сильнее обхватывает талию Хвана стройными ногами, подталкивая его ближе к себе. И это… это действительно слишком! Тело Феликса горячее, практически такое же горячее, как и тело Хёнджина, давящее на него и внутри него. Все мысли в голове Ли смешиваются и исчезают. Его пульс бешено стучит в шее и висках, гулкое дыхание и хриплые стоны заполняют комнату, перемешиваясь с громкими шлепками и влажным хлюпаньем. Ему могло бы стать стыдно, но … Ему слишком хорошо, чтобы из-за подобного стыдиться. Он чувствует горячие покалывания по всему телу и запрокидывает голову, открывая шею с просвечивающей голубоватые венки кожей. Хван припадает к ней, начиная вылизывать и несильно кусать, чтобы не оставить следов, Ли снова протяжно стонет и приподнимает бёдра в ответ его толчкам, стремясь быть как можно ближе. Талия прогибается всё сильнее с каждым движением их тел, и вот когда Ли остаётся лишь проломить спину в попытке стать ещё ближе, он протяжно низко стонет, забрызгивая спермой их животы, и Хван толкается в него ещё несколько раз, прежде чем вынуть член и кончить на живот. - Не двигайся, - запыхавшись, просит он и плетётся в ванную за полотенцем, чтобы вытереть живот этого идеального мерзавца. Когда он возвращается, Полевой-цветочек-Ли уже спит, блаженно улыбаясь. Хёнджин злобно косится на него и подавляя желание хорошенько ударить, вытирает следы их страсти, чтобы Ли ненароком не испачкал его кровать и ложится рядом, сдвигая сопящего друга к стенке. Он лежит, смотря в потолок, и понимает, что не может заснуть. - Не спится… - говорит он в тишину комнаты, но не смеет разбудить этого паршивца, потому как терпеть его выходки больше нет сил. Хван тяжело вздыхает и притягивает Феликса к себе, утыкаясь носом в макушку. Он долго думает, о том, что переломает Минхёну ноги, если тот обидит его полевой цветочек и засыпает с этими мыслями за пятнадцать минуть до звонка будильника.