Мальчик по имени Гарри

      Альбус Дамблдор был в ужасе. Это была катастрофа.       Гарри Поттер пропал.        Ничто не предвещало беды — это был на удивление солнечный и теплый день, что редкость в середине осени в Англии. Все было хорошо. Лимонные дольки были идеально-кисленькими; неизвестно откуда появившаяся в гардеробе розовая мантия идеально подходила его сегодняшнему кокетливому настроению, а Минерва порой смущённо стреляла глазками в его сторону.        "Эх, чертовка," — подумал Альбус, поймав быстрый взгляд ее кошачьих глаз из-под ресниц. Минерва сделала вид, что сильно занята документацией — учебный год в самом разгаре, а школьные метлы давно в состоянии куда худшем, чем простой уборочный инвентарь. Как же пустить первокурсников летать на этом кошмаре? Нужно выбить деньги у попечительского совета. Альбус давно смирился с тем, что это невыполнимая задача — он сам над ней бился вот уже лет пятнадцать, и все безрезультатно. А вот Минни не сдавалась.        Альбус пододвинул в ее сторону мазь от ревматизма на бланке с запросом в Министерство и игриво подмигнул. Раз нечего ждать от попечителей, авось министр поможет. До этого помогал только по мелочи, но кто знает... Минерва улыбнулась, сперва прочитав бланк. Взгляд ее упал на баночку с мазью и она пораженно охнула:        — Как ты узнал, что моя закончилась?        — Хо-хо, Минерва, ну я ведь волшебник...        В их возрасте романтика может выглядеть разве что так. Впрочем, на взгляд Альбуса, в этом была какая-то неописуемая прелесть. Дамблдор залюбовался блеском маленьких золотых звёздочек на полах своей мантии, когда к нему прилетела сова от Арабеллы Фигг — старушки, приставленной наблюдать за Гарри Поттером.        До сего дня все шло замечательно, и внеплановое письмо напрягло Альбуса. Но все было хорошо, мальчик просто заблудился и попал к магловским аврорам. Ничего страшного. Он быстренько отправил на помощь парочку новых членов Ордена феникса и вернулся к Минни.              Однако к вечеру Арабелла сообщила, что Гарри всё ещё нет, да и люди Альбуса до сих пор почему-то ему не отправили весточки. Тогда он забеспокоился. Пришлось покинуть такую игривую сегодня кошечку Минни, томно пососать напоследок кровавый леденец, глядя ей глаза в глаза, и сменить мантию — теперь его настроение было туманным и загадочным, немного задумчиво-интригующим, поэтому к Арабелле он аппарировал в дымчато-голубой мантии с лиловыми разводами.        В отделении магловских авроров никто и знать не знал о мальчике Гарри. Своих людей Альбус нашел в ближайших кустах, судя по всему, вусмерть пьяных. Они шатались и странно пахли — то ли пили какое-то на редкость дрянное пойло, то ли их кошки пометили. Ах, кошечки... Минни...        Все стало серьёзно, когда Альбус убедился, что его люди ничего не пили и не употребляли. Им явно подтёрли память, причем профессионально — не подкопаешься.        Настроение стало смутным и тревожным, поэтому в дверь к опекунам Гарри, Вернону и Петунье Дурсль, Альбус постучался в темно-бордовой мантии с болотным цветом снизу. И конечно, со стразами, о, как он любил стразы!..        Однако Петунья, открывшая дверь, едва поняла, кто стоит перед ней, с диким визгом эту самую дверь захлопнула. Альбус, уже предчувствуя что-то нехорошее, нахмурился, мановением палочки открыл дверь и вошёл в дом.        О том, что было дальше, Альбус предусмотрительно решил лишний раз не вспоминать. Едва он это делал, он начинал злиться, а ведь его левая коленка начинала жутко болеть в такие моменты. Старость...        Ох, права была Минни — не следовало оставлять Гарри у этих ужасных маглов. А Арабелла? Куда она смотрела? Говорит, мол, зрение подводит, не видит ничего, но Альбус не дурак, у неё кошек вон сколько — а глаз и того в два раза больше.        Арабелла была полукровкой из одного вымершего шотландского рода потомственных зоологов с одним очень интересным даром — способностью видеть мир глазами фамильяров. А кем же ещё был её миллион кошек? Ах, кошечки...        Когда Альбус увидел маленький чуланчик со следами детского проживания... о-о-о, лучше не вспоминать об этом. Но коленка тогда прямо-таки взорвалась болью. Да и сейчас противно саднила.        Маленького Гарри необходимо было найти как можно скорее, но как же это сделать? Как вообще можно было предвидеть столь наглое похищение Гарри Поттера? И кто это сделал? Неужели сторонники Тома проснулись? Но почему только сейчас?        Альбус честно признался самому себе: он недосмотрел. Оставил присматривать за героем старуху, которая, как выяснилось, явно его недолюбливала и злорадствовала над злоключениями ребенка. За столько лет расслабился, распустил ранее многочисленную охрану, прекратил лично наведываться к этой семье... и вот во что это вылилось. Это была исключительно его вина, и ничья более.        Теперь же Альбус поднял на уши всех, кого мог, и волшебники тщательнейшим образом прочесали весь Литтл-Уингинг, но так ничего и не нашли. В итоге все рассредоточились по Британии и искали, искали...        Как вообще можно было думать, будто родная семья мальчика примет его, забыв о прошлых обидах? Далеко не все могли простить родственников, ему ли не знать.        Защита Лили была очень мощной и привязанной на родственников. Тогда, обнаружив эту защиту, Альбус подумал, будто этим Лили передала ему свое последнее послание: оставь мальчика сестре.        В любом случае, теперь защита крови, наложенная Лили перед смертью, себя изжила, раз мальчика так легко выкрали. Больше не было ни единой причины позволить ему оставаться в Литтл-Уингинге.        Мордред, да когда же эта коленка перестанет болеть?.. Альбус закинул в рот идеально кисленькую лимонную дольку, но легче не стало.

      ***

       Гарри нервничал. Он находился в арендованной у гоблинов переговорной комнате, под действием Старящего зелья и иллюзией чар Гламура.        Адвокат был облеплен Обетами молчания, как рождественская ёлка. Но посетители Гринготтса могли бы узнать Гарри, поэтому он принял все возможные меры по сокрытию личности.        Одна лишь мысль о том, что Сириус может прожить совсем иную жизнь, приводила Гарри в состояние, близкое к нервному срыву. Здесь смешались любовь и нежность, надежда и неуверенность, страх неудачи и какое-то глобальное осознание того, что он буквально изменяет чужую судьбу. Такое количество эмоций сводило с ума обычно спокойного Поттера.        Он сходил с дороги известного будущего. Каждое его действие меняло реальность. Это осознание... пугало. Гарри никогда не стремился к власти, но теперь каждый его чих мог привести к непредсказуемым последствиям. Он мог спасти жизни тысяч людей — и мог походя привести Британию к ещё большим разрушениям. Одно лишь освобождение Сириуса уже грозило мощнейшим общественным резонансом и грандиозным скандалом в СМИ. Представитель древнего рода, чистокровный, без вины провел в ужасной тюрьме столько лет. К чему это приведет? Какие будут новые настроения в массах? Что изменится? Будет ли будущее лучше или хуже?        Гарри не знал.        Его размышления прервал звук открываемой двери. В светлую комнату, в которой кроме двух уютных диванов и стола между ними не было мебели, вошёл представительного вида молодой мужчина. Не знай Гарри о долгом старении волшебников, подумал бы что тому не больше тридцати.        Адвокат спокойно сел на диванчик напротив Гарри, положив на стол небольшой кожаный портфель.        — Добрый день, мистер Поттер, — вежливо улыбнулся мужчина. Гарри поздоровался в ответ.        В помещение вошёл низенький гоблин. Он уважительно кивнул обоим волшебникам и, поставив на стол немаленькую сумку, тихонько удалился.        — Как я понимаю, это и есть основная причина сегодняшней встречи? — уточнил Себастьян Нотт, а это был именно он. Сперва Гарри удивился такому варианту, но выбирать не приходилось. Судя по всему, мало кто хотел браться за дело, о котором до принесения клятв ничего не известно.       — Вы правы, мистер Нотт, — серьёзно сказал Гарри, раскрывая сумку и выкладывая ее содержимое на стол.        Глаза адвоката цепко оглядывали стопку бумаг и закрытую со всех сторон небольшую клетку.       — Могу ознакомиться с документацией? — после кивка Гарри мужчина взял бумаги и надолго занялся чтением. В процессе он то и дело задавал Гарри уточняющие вопросы, выспрашивал различные детали и в целом был весьма дотошен.        Гарри в это время приспустил дверцу окошка в клетке и наблюдал за животным внутри, регулярно давая ответы по мере своих знаний. Выражение его лица при виде клетки было очень далеко от чего-то светлого.        — Я правильно всё понимаю, мистер Поттер? Мистер Блэк был вашим магическим крёстным отцом? Были проведены соответствующие ритуалы и клятвы?        — Совершенно верно, мистер Нотт, — кивнул Гарри, не отрывая взгляда от клетки. — Думаю, наказание за нарушение запрета на проведение ритуалов без лицензии мой крестный давно отбыл.        — Вы говорили о неопровержимых доказательствах невиновности Сириуса Блэка, — заговорил мужчина, сделав какие-то пометки у себя в блокноте и отложив все бумаги в сторону. — Ему вменяется три статьи: убийство волшебника, массовое убийство маглов и пособничество террористической группировке "Пожиратели смерти".       Нотт поначалу сильно сомневался в том, стоит ли брать это дело. Гоблины, связываясь с ним, не говорили о теме разбирательства. Не было ни единого упоминания фамилии нанимателя или подзащитного, даже статью ему отказались сообщать до принесения Обетов молчания. Коротышки говорили лишь о рисках и возможных проблемах, но сулили выигрыш и упоминали о том, что это дело будет важно лично ему. Нотт решил рискнуть. Что ему терять?        Основой дела оказалось убийство волшебника Питера Петтигрю, пособничество Тёмному лорду и взрыв на людной магловской улице — и пусть те маглы были родственниками волшебников и были посвящены в Статут, это не отменяло их сущности.       За убийство маглов давали не больше пяти лет, неважно их количество — свой срок Сириус Блэк уже отсидел. За убийство же волшебников, как ни прискорбно признавать, давали срок куда больший.       Дело само по себе было крайне неоднозначным и представляло собой до зубовного скрежета знакомую картину. Не было как такового допроса под сывороткой правды, не было полного заседания Визенгамота, протоколов допроса — только сам суд и перечисление вменяемых Блэку статей, причем среди них неоднократно упоминалось предательство семьи Поттер и выдача тайны Фиделиус — а ведь предательство никогда не было признано незаконным, как и выдача тайны чар. В те годы было много подобных случаев грубейших нарушений в судах, но по ряду причин многие из них так и не всплыли на поверхность — либо по причине смерти сидельцев, либо по причине их реальной вины, которую осознавали оставшиеся на воле родственники. Никто не хотел подкладывать драконий навоз под бомбарду.       Риск проиграть был высок, даже слишком — бесчисленное количество подобных дел поднималось в послевоенные годы. В большинстве случаев вина подсудимого была доказана при повторном разбирательстве. Было лишь два случая реальной судебной ошибки, и те лишь создали взявшимся за дело юристам крайне плохую репутацию — если в здании суда они смогли доказать невиновность, то кипящему в то время яростью народу, едва пережившему войну... в общем, никому не понравилось, что "пожирательские выкормыши" снова были на свободе. Большая часть людей была уверена, что судей просто подкупили.       Возможно, так и было. В системе Министерства нередки были случаи взяточничества.       Родной брат самого Нотта уже долгое время находился в Азкабане. Его вина была доказана точно также — без приличествующего разбирательства, без соблюдения всех норм и правил. Вторичное разбирательство Себастьян, видя ситуацию тех двух юристов, в тот же год инициировать не осмелился. Он решил сперва получить юридическое образование — ко времени его получения волнения в Британии должны были утихнуть. Однако Нотту отказали в проведении повторного следствия. Дело имело пометку "без права обжалования".        И вот теперь, как чёрт из табакерки, вылезает Поттер с делом Блэка в обнимку. В самый нужный момент.        Правы были гоблины: это разбирательство имеет личную выгоду для самого Себастьяна. Как действующий глава рода он чувствовал: его брат как никогда близок к смерти. Буквально на днях его портрет на родовом древе угрожающе посерел, что означало только одно. Себастьян не знал, что там произошло, однако его брата будто спас сам Мерлин. Связь больше не тянула так агрессивно угрозой смерти. Что-то случилось — и это что-то спасло жизнь осуждённого Нотта. И не оставило маленького Теодора безотцовщиной.       Если ему дозволят провести повторное разбирательство дела Блэка, выигрыш будет похож на взрыв. Под шумок будет возможность взятками и угрозами пробить возможность повторного рассмотрения для брата.        — Вы правы, — вырвал его из размышлений голос Поттера. — Эти доказательства находятся в этой клетке. Их зовут Питер Петтигрю.