Призраки прошлого рассеиваются с восходом

      Лань Ванцзи принял крепкое объятие брата. Руки Лань Сичэня скользнули по алому шелку, и он отошел улыбаясь. Лань Ванцзи ответил улыбкой, пусть посторонний человек мог бы поклясться, что ни единый мускул не дрогнул на его безупречном лице.       Как же это объятие отличалось от того отчаянного, что сковало его тринадцать лет назад. Лань Ванцзи стоял на скалистом берегу, над бурной рекой, и жаждал, чтобы воды унесли его. Прочь от клана, прочь от отгоревшей войны. Тогда он думал, что его любовь умерла. Вэй Ин умер... Навсегда.       Лань Сичэнь схватил его, прижал к себе крепко — первый раз он так прикасался к нему. Вместе с тем, как тепло согревало сердце Лань Ванцзи, уходили мысли о шаге в водоворот. Лань Сичэнь не оттолкнул, принял его вместе с чувствами к Вэй Усяню.       Когда тоска достигала пика, в темноте цзинши Лань Ванцзи шептал имя, что обжигало губы и вместе с тем заставляло его тело трепетать. Он вспоминал, как Вэй Ин хватал его, смеялся над ним, улыбался ему. Ответить на его улыбки — вот чего жаждал Лань Ванцзи, но прошлый он был слишком растерян; сметенный напором Вэй Ина, он как щит выставил холодность и равнодушие. Он сам выстроил между ними стену из правил.       Разметавшись на простынях, Лань Ванцзи стонал горько-сладкое имя снова и снова, и горячие слезы текли от невозможности коснуться Вэй Ина. Он стирал белесые следы с живота и проваливался в больные тревожные сны.       Не в силах смириться с утратой, Лань Ванцзи нес повинность бренного тела, ожидая, когда небеса смилостивятся и заберут его. Но сколько бы он ни сражался — все битвы заканчивались победой.       Годы текли, и Лань Ванцзи плыл по ним с надеждой и нестерпимой болью в сердце. И когда в небесах расцвела голубая облачная эмблема, он почувствовал, как страх сковывает члены. Стряслась беда, раз Лань Юань звал на помощь. А это был он, Лань Ванцзи не сомневался. Он усмирил свой встревоженный дух и поспешил на помощь, и там, в деревне Мо, Лань Ванцзи почувствовал в воздухе привкус знакомой силы. Темной силы, что не шла ни в какое сравнение с демоническими миазмами. В смятении он обшарил все вокруг, но никого не нашел. А потом адепты Гусу Лань рассказали о таинственном Мо Сюаньюе, что спас им жизнь.       Лань Ванцзи впервые увидел загадочного спасителя на горе Дафань, и сердце его зашлось от вспышки узнавания. Встрепанный перепачканный безумец стоял перед ним, но на чужом лице сияла улыбка Вэй Ина. Да только Мо Сюаньюй был молодым мужчиной и никак не мог быть перерожденным Вэй Ином.       Схватить надежду за хвост — вот что Лань Ванцзи выбрал. Уж в одном Мо Сюаньюй и Вэй Ин походили друг на друга: стоило им появиться, как все заклинатели стремились уничтожить их.       Если бы он не был Хангуан-Цзюнем, то закричал бы:       — Только посмейте тронуть!       Но вместо этого Лань Ванцзи молча заслонил Мо Сюаньюя собою и сжал дрожащие пальцы на холодном серебре Бичэня. Ни один заклинатель не посмел напасть на безумца, который теперь был под защитой второго господина Лань.       События хлынули бурным потоком, принося с собой очередные доказательства — Вэй Ин воскрес. И Вэй Ин смотрел так… Будто не было страшных дней на горе Луанцьзан. Будто Лань Ванцзи ему враг.       Лань Ванцзи принял этот взгляд за ответ.       Пусть так.       Правила, Орден — все не важно. Эта его жизнь связана с Гусу Лань, но сколько жизней впереди?       Только вот Вэй Ин ничего не знал о тех мыслях. Он принялся бесстыдно предлагать себя, стараясь вывести Лань Ванцзи из равновесия и сбежать. Вэй Ин насмехался, заигрывал, лез к нему в постель. Лань Ванцзи скрыл узнавание и затаился, хотя душу разъедало едкой ревностью. Хотелось схватить Вэй Ина, наказать за распутство, за неразборчивость.       Но вместо этого в предрассветный час, когда сон крепок, Лань Ванцзи срывал поцелуй с шелковистых губ. А потом уходил в ледяные воды источника, чтобы остудить пылающее и дрожащее тело.       Второй Нефрит Ордена Гусу Лань стал великим обманщиком.       Его затапливал страх, что груз этой лжи утянет его на дно, но Лань Ванцзи не нашел в себе сил остановиться. Даже когда он больше не смог скрывать, что узнал Вэй Ина, все равно продолжил обманывать.       Лань Ванцзи знал, что произойдет, когда губ коснется обжигающий напиток, и, несмотря на это знание, принял чашу из рук Вэй Ина. Все, что скрывалось в глубине его дисциплинированного разума, выплеснулось на поверхность, разгоряченное хмелем. Лань Ванцзи хотел узнать, что расскажет ему собственное тело.       С Вэй Ином он мог позволить себе снять оковы долга, забыть о запретах, правилах и морали Ордена. В пьяной дымке он видел только смеющиеся глаза Вэй Ина. И трогал его, гладил, а тот позволял прикасаться. Жар и томление захватили его, но горло обжигала ревность. Вэй Ин так легко разрешал ласкать себя. Словно ему было всё равно, кто гладит его шелковистые волосы. Лань Ванцзи тогда страшился и мечтал, чтобы Вэй Ин понял, что одурманенный обманщик признался ему в любви. Но искушенный в любовных делах магистр будто и не заметил его слов. Может, не захотел замечать.       Лань Ванцзи следовало остановиться после первого раза, но вместо этого он во второй раз сам наполнил чашу хмельным напитком. А когда пальцы стянули налобную ленту, он понял, что это не тело, а его душа пьянеет и делает то, что желает больше всего на свете: повязывает Вэй Ина с собой на всю жизнь. На все жизни.       Теплый голос вырвал его из воспоминаний:       — Пора, Лань Ванцзи.       Он вздохнул и последовал за братом.       Лань Ванцзи и Вэй Усянь давно поклонились друг другу. Никакие обряды не свяжут их крепче, но главы Орденов и крупных кланов роптали. Потому Лань Сичэнь попросил провести свадьбу по всем правилам, при свидетелях, и Лань Ванцзи не стал искать предлогов, чтобы отказаться. Они с Вэй Ином дадут брачные обеты, и пусть главы кланов посмеют бросить хоть один косой взгляд. Старейшина Илина давно умер, в клан Гусу Лань войдет новый человек.       Мысли отступили под натиском сияния Вэй Ина.       Даже возвышенность момента не стерла дерзкую ухмылку с его лица. И Лань Ванцзи подошел вплотную, разглядывая укутанную в алый шелк фигуру. Покрывала на волосах не было. Хотя Лань Ванцзи не подал виду, Вэй Ин почувствовал его взгляд и послал в ответ свой, наполненный коварством и насмешкой.       — Пусть все видят, что страсть Лань Чжаня горяча, несмотря на его ледяную маску.       Гости задохнулись от возмущения, а дядя вовсе скривился. Вэй Ин тут же потупил взор и ловко достал из рукава веер, прикрывая наглую улыбку, которая хорошо была видна жениху.       Лань Ванцзи обронил только:       — Вэй Ин.       Но тот и не думал смущаться.       — Я буду почтительным мужем, мой господин, — сказал он сквозь наглый оскал.       Веер так же споро скрылся в складках одежды, и Вэй Ин схватил Лань Ванцзи за руку под недовольное шипение старших заклинателей. А потом он рассмеялся и с непривычной робостью проговорил:       — Сил нет терпеть. Давайте уже начинать.       Обряд пошел своим чередом, но Лань Ванцзи плохо запомнил его. Он кланялся, но тут же возвращал взгляд к Вэй Ину и в то же мгновение получал ответный сияющий взгляд. И в конце, несмотря на приличия, Вэй Ин прижался к нему и подарил глубокий поцелуй. Теперь они были супругами перед всеми старейшинами.       Лань Ванцзи крепко сжал теплую ладонь и провел Вэй Ина к низкому столу. Они опустились на тонкие подушки, и перед ними поставили угощение.       Новоиспеченный муж грустно оглядел блюда, лишенные даже толики острого перца, вздохнул и проговорил:       — Я готов остаток жизни есть пресный рис. Чувствуешь, как велика моя любовь, Лань-гэгэ?       Палочки Лань Ванцзи замерли в воздухе.       — Чувствую.       Но не прошло и получаса, как Вэй Ин запричитал:       — Лань Чжань, Лань Чжань! Нет никого на свете, кого я любил бы сильнее, только и ты должен доказать мне крепость своих чувств!       Лань Ванцзи хмыкнул. Он все ждал, когда же благопристойность Вэй Ина даст трещину.       — Мы же будем спускаться с этой горы к нормальным людям? Хоть раз в месяц. Нет! Раз в неделю, — Вэй Ин скривился и поковырялся палочками в чашке с рисом.       Он притворно опускал ресницы, сидел прямо, сдержав порыв привычно развалиться на подушках. И даже покорно ел пресные угощения, приправленные только жгучими взглядами Лань Ванцзи. Вэй Ин отправил в рот очередной кусочек и вздохнул:       — Ах, скорей бы вкусить сладость твоих поцелуев, Лань-гэгэ.       Лань Ванцзи сжал пальцы, сминая ткань праздничного наряда, и смотрел прямо в миску, боясь, что глаза выдадут его желание.       Они оба знали, что после благопристойнейшего пира их ждет целая ночь, и никакие правила и запреты не будут властны над ними. Как только приличия были соблюдены, Лань Ванцзи схватил супруга и потащил его прочь из зала, раздавая холодные полупоклоны и кивки старейшинам. Лань Сичэнь послал ему едва заметную улыбку и отвлек дядю, готового взорваться от возмущения.       В цзинши Вэй Ин наконец расхохотался, вспоминая чопорных стариков, и начал развязывать алеющий даже в полумраке пояс.       — Как нам быть, Лань Чжань? Ты ведь уже сорвал цветок моей невинности.       Он стащил с Лань Ванцзи верхние одежды и сам принялся выпутываться из наряда, не замолкая ни на мгновение:       — Знал бы, что ты возьмёшь меня в мужья перед старейшинами, — хранил бы себя получше.       — Помолчи, Вэй Ин.       Лань Ванцзи стащил с них остатки одеяний, толкнул бесстыдника на постель, и тот с готовностью откинулся на прохладные простыни, чувствуя тяжесть желанных прикосновений.       — Гэгэ недоволен тем, как я вел себя на пиршестве? Но ведь я был образцом добродетели.       Вэй Ин поймал полный страсти взгляд Лань Ванцзи и добавил с усмешкой:       — Как думаешь, что бы сказал Лань Цижэнь, увидев своего безупречного воспитанника, который так бесстыдно предается…       Закончить ему не дали, Лань Ванцзи смял наглые губы, вжимая насмешника в постель. Вэй Ин вдохнул одуряющий аромат, что окружал Лань Ванцзи, и выгнулся, наслаждаясь тяжестью, сминающей его сопротивление.       Пусть Вэй Ин частенько молил остановиться, но скорее умер бы, если бы Лань Ванцзи посмел сжалиться над ним. Он привык к сражениям, привык брать верх, но с Лань Ванцзи проигрывал битву за битвой и добровольно отдавал себя в плен. Он знал, что сказать, он знал, где коснуться, чтобы Лань Чжань вспыхнул и его огонь пожрал Вэй Ина.       Даже когда тело стонало, просило о пощаде, Вэй Ин вновь и вновь раздразнивал Лань Чжаня и любовался его безумием. Вэй Ин был ужасным человеком.       Но в этот раз Лань Ванцзи не спешил подчиняться его жажде разрушения.       Вместо этого он перебросил водопад волос на одно плечо и склонился над ним. Тяжелый шелк проскользил по горячей коже, и Вэй Ин жадно прильнул к белоснежной безупречности, провел по мышцам, словно выточенным из нефрита. Но тут Лань Ванцзи перехватил его руки и споро связал их своей налобной лентой. Не успел Вэй Ин возмутиться, как следующая полоса алого шелка впилась в его рот. Вэй Ин простонал сквозь нее, но ни единого внятного слова произнести не смог.       Концы лобной ленты Лань Ванцзи закрепил на столбике в изголовье кровати, а потом с силой развел бедра Вэй Ина, но поцеловал так легко, будто не горячие губы, а нежнейшие лепестки пиона скользили по коже. Вэй Ину было мало, он рвался из пут, и скоро тонкая полоска ткани оставила кровоточащие следы на запястьях. С каждым поцелуем кожу жгло все сильнее, и от невозможности получить привычное удовольствие Вэй Ин скулил и извивался под руками Лань Ванцзи.       Тот прикусил сияющую в лунном свете кожу и прорычал:       — Тихо.       Конечно же, Вэй Ин принялся браниться сквозь кляп, проклиная слишком сладкие ласки. Он жаждал быть насаженным, распятым, порабощенным. Но Лань Ванцзи, пусть и видел мольбу в его глазах, обронил только:       — Сегодня никаких битв.       Лань Ванцзи накрыл его своим телом, удерживая почти весь вес на руках. Он целовал солоноватую кожу, снова и снова возвращался к тонкому шелку шеи. И Вэй Ин под ним выгибался, прижимаясь горячим членом, стараясь усилить давление. Лань Ванцзи прикоснулся губами к его рту, оставляя темные влажные пятна на алой ленте, что запечатала уста. Провел пальцем, стягивая ее так, что ткань скользнула меж губ, и тут же прижался в поцелуе.       Вэй Ин обессиленно застонал, отвечая на поцелуй, но ни слова по прежнему не слетало с его губ.       Он услышал тихий шепот Лань Ванцзи:       — Стоило сделать это сразу.       И Вэй Ин сдался под новыми ласками, хоть раскрыться вот так было страшнее, чем позволять врываться в свое тело.       Каждый кусочек кожи трепетал, и Вэй Ин уже не понимал, что делает Лань Ванцзи. Очередной поцелуй бил, словно молния, Вэй Ин изгибался дугой, стонал и просил пощадить, но кляп заглушал его слова. Лань Ванцзи потянул его на себя, а потом прижал согнутые в коленях ноги Вэй Ина к его животу.       Сильные руки удерживали его в этом непривычном положении, и Вэй Ин чувствовал себя до предела открытым. Поцелуи жалили и спускались по животу все ниже, пока Вэй Ин не почувствовал скольжение языка между разведенными ягодицами. Он застонал отчаянно и испуганно, но Лань Ванцзи будто вовсе не замечал его смущения. Напротив, он усилил напор и толкнулся языком, едва проникая внутрь. И Вэй Ин, словно в забытьи, насаживался на бесстыдный язык. Он и не думал, что в мире есть ласка, которая поразит его непристойную душу. Возбуждение было так велико, что он хватал воздух, чувствуя, как жар заливает щеки.       Вэй Ин не вырывался больше, и Лань Ванцзи отпустил его измученные бедра, скользнул к изнывающему члену. Стоило пальцам пробежаться по каменной плоти, как Вэй Ин закричал и излился.       Лань Ванцзи поднялся выше, стянул красную ленту       — Дай мне обнять тебя, — обессиленно прошептал Вэй Ин.       Лань Ванцзи высвободил уставшие руки, и Вэй Ин тут же обвил его и прижался, все еще содрогаясь от полученного удовольствия.       Лань Ванцзи скользнул внутрь, но у Вэй Ина не осталось сил, чтобы двигаться ему навстречу. Он едва заметно дрожал, разводил бедра шире и прижимался к возлюбленному. Тот двигался плавно, проникая все глубже с каждым толчком. При этом он покрывал лицо Вэй Ина невесомыми поцелуями. Вэй Ин то закрывал глаза, прогибаясь, то снова распахивал их в поисках светлого взгляда.       И Лань Ванцзи не мог устоять:       — Люблю... хочу только тебя.       Он наконец отпустил на волю скопившуюся страсть, врываясь в разгоряченное ласками тело.       — Люблю, — простонал Вэй Ин в ответ и снова выгнулся, пачкая живот Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи зажмурился, а брови изломились так, будто вместе с невероятным удовольствием он испытал сильнейшее страдание. Застонал глухо и запрокинул голову, наполняя Вэй Ина горячим семенем. Он содрогнулся в последний раз всем телом и склонился, выдыхая горячо и рвано. В затуманенных глазах Вэй Ина он видел свое отражение.       Лань Ванцзи прижался к обжигающим губам и прошептал:       — Только ты... Навсегда.