Уголёк

— Отпусти. — … — Отпусти, черт возьми!       Мокрая от пота майка и одышка. Спертый воздух и боль в мышцах. Множество вещей, на которые бы следовало обратить внимание, если бы не спокойное, омерзительно спокойное лицо незнакомки напротив. — Да кто же ты такая? — шепчу я, — Просто скажи, что тебе нужно. Просто... скажи уже!       Раскладной стул врезается в стену, чудом оставаясь целым, но все же успевая разрезать тишину металлическим вскриком. И это мгновение хаоса так ярко отозвалось в моей груди, что мне стало страшно за свое душевное состояние. Но до того как я успел развить эту мысль, спокойное лицо незнакомки снова встало перед глазами.       Я так часто бывал в этом заброшенном подвале полуразвалившегося театра, что, казалось, мог бы найти выход отсюда с закрытыми глазами. В этих обшарпанных стенах я, что каждый раз поражало меня самого, чувствовал себя уютно. Поразительно уютно я бы сказал. И из-за этого вдвойне смешно, что здесь меня и заперли.       Я скосил взгляд на дверь, что так насмешливо была открыта нараспашку, а потом вздохнул... вздохнул очень глубоко и, кажется, только сейчас осознанно присмотрелся к незнакомке.       Красивая и белоснежная. При всей моей ненависти к ней сейчас, я хотел на нее смотреть. Мне кажется, на мгновение я даже возжелал ее, но после яростно отбросил эти мысли, снова рыча сквозь стиснутые зубы. Я изнывал от непонимания ситуации в которой оказался, а она просто сидела и смотрела на все это! — Да кто ты блять такая?       Уголки ее губ дернулись, и мне стало чуть легче от этого. Но я так и не смог найти тому причину. — Вы должно быть очень горды собой. Столько внимания и уважения со стороны поклонников... только как тяжело признавать, что вы не лучше других, не так ли?       Я грубо выдохнул остатки воздуха. «Да что ты несёшь?» — Всегда сложно справиться с поражением, когда забрался уже так высоко. Многие вам скажут, что нужно смириться с этим и идти дальше... но разве от этого вам легче, мой друг?       Тело бросается вперед, но стоит правой ноге первой выступить вперед, как она подкашивается, и я с вскриком падаю на колени, прижав в покорном жесте руки к земле, опустив голову вниз. Да что же это?!       Не прошло и секунды. Нет, мгновения — и мурашки разливаются по телу, когда ледяные пальцы гладят заднюю часть моей шеи, выводя круги и зигзаги. И нет ни единой силы, чтобы что-то с этим сделать. Я вдруг окаменел, широко раскрывая глаза, и не мигая смотря в пол.       Я уже пытался вырваться множество раз до этого. Не просто множество раз. Кажется, целую вечность. — Идет ровно четвертый день. Мое любимое число, кстати, — шепчет она. — Четвертый? — неосознанно шепчу в ответ.       Словно ожидая команды: неподъемная усталость сразу же разливается по моему телу. Я отчётливо чувствую спазм, что начинает скручивать мой живот от голода, а язык отказывается шевелиться без освежающей влаги. — Я не настолько монстр, чтобы заставлять вас испражняться под себя. В туалет вам можно было выходить, — тихо смеется она, давая мне ответ на не произнесенный даже в своих мыслях вопрос, в то время как чернота уже начала заливать глаза.       Кажется, я умираю.       Голову резко сдавливают пальцы, вскидывая с хрустом мою голову куда-то назад. Из-за темноты в глазах и боли, я кричу, но губы сцепляют пальцами словно скобами, соединяя их воедино, сжимая мясо в тиски. — Ваш приятный запах становится все менее приятным с каждым пройденным часом. Давайте не будем ждать разложения и просто ответим мне на один вопрос.       «Отпусти! Отпусти!» — Готовы ли вы просто смириться? — тихо рычит она.       Я чувствую влагу, бегущую по щекам. Несколько дней назад я пришел тренироваться после проигрыша на соревнованиях. Это было несколько дней назад.       Я так хочу спать.       Но я не хочу умирать. — Тони... пап, пап! Тони вернулся! Тони вернулся! — Где ты был, черт возьми?! Что с тобой?! — Запомни эти секунды агонии. Взращивай этот страх и ненависть. Когда они понадобятся мне, ты должен будешь уничтожить жизнь двух девушек. Это все, что нужно будет в обмен на дарованное спасение. — Тони, не молчи, пожалуйста! Вызывай уже скорую быстрее! — Бери ключи, отвезем его сами! Держись мальчик мой, не отключайся. — Ты хочешь, чтобы я убил? — Кто же это сделал с ним, Сэм?! Господи, мальчик мой… — Не реви, дура, открывай дверь быстрее!       Чувствую жар от дыхания и цоканье языка возле уха. На краю сознания, я смог почувствовать как ее губы, прижатые к моему уху, растянулись в улыбке. Нет, наверное, в оскале. — Неважно сколько пройдет лет, веков. Обида от поражения и злость никуда не уходят. Одна Рожденная Луной не просто запачкала меня на глазах семьи. Она прожгла мою кожу, из которой стала вытекать копившаяся веками ярость. И даже автомобильная авария, прервавшая ее жизнь, не затянула рану... возможно, ее дети смогут остановить эту боль? — Пожалуйста…       Истошный крик от адской боли в шее разрывает тишину подвала.       Долгожданный сон наконец настигает меня.

«Говорят, злые люди подобны углю. Если не обожгут, то норовят испачкать...»

      Заливистый смех проходится по стенам развалившегося здания, эхом поднимаясь все выше и выше, проникая в каждый заброшенный уголок постройки, снаружи встречающей рассвет. — Теперь смотри с небес, как сгорят твои дети в моей ненависти. Или же они потухнут? Кто знает. Судьба, как ты знаешь, довольно непредсказуема... в любом случае... кажется, у нас впереди соревнования, не так ли, друг мой?