Прости

      Блок. Стена из рук, заблокировавшая решающий мяч. Аобаджосай разбиты. Они проиграли. Проиграли с небольшим отрывом. Всего несколько очков им не хватило до победы. Они снова не прошли. Снова были так близко и снова ушли так далеко. Как же всех это уже измотало. У многих этот год был последней надеждой. Все прощались с волейболом и уезжали учиться, разъезжались по миру.       Тоору молча переодевался. В его голове повторялась фраза: «Ты во всем виноват. Ты во всем виноват. Ты во всем виноват. Ты не смог. Ты ничего не смог» Он не обращал внимания на Ива-чана, который уже какое-то время пытался с ним поговорить, он не обращал внимания на свою команду. Ему было плевать. Дорога домой прошла в гробовой тишине. Ойкава молчал, а Иваизуми просто не хотел начинать разговор, боясь причинить еще большую боль. Захлопнулась входная дверь квартиры, Ойкава скатился по стене на пол: — Я не успел. Я все испортил. Я ВСЕ ИСПОРТИЛ! Я. Я во всем виноват. Если бы я не пропустил мяч. Если бы я успел. Какой же я никчемный! Почему? Почему ты все еще со мной? Почему не оставил? Не бросил? Я обуза для тебя и команды! Я ничего не могу! Эта маска меня уже достала. ЭТА НАИГРАННАЯ УВЕРЕННОСТЬ! Да ни черта ты не можешь сделать, Тоору! Даже победить какую-то Шираторизаву! Ты не можешь! Никчемное! НИКЧЕМНОЕ СОЗДАНИЕ! Как же я ненавижу все это! Почему ты все еще со мной, Ива-чан! Оставь. Перестань. Я ни на что не годен, прекращай бегать за мной, как за ребенком. Я люблю тебя, Ива-чан, но я порчу тебе жизнь. Я порчу жизни окружающих! Просто оставь меня! Поверь, твоя жизнь станет лучше, когда ты сбросишь груз под именем Тоору Ойкава. — Ойкава, посмотри сейчас на меня! Ты не никчемный! Ты не обуза! Ты не бесполезен! Ты нужен мне! Нужен команде! Пожалуйста, не говори так. — Какой к черту команде я нужен, я больше не играю, Аобаджосай с нашим игровым составом уже нет. Я не участник чего-то большого, называющегося командой. Мы все больше не являемся частью команды…- Ойкава выдохнул, чуть помолчал и произнес — Прости, Ива-чан. — За что? — Иваизуми присел рядом. — За то, что так накричал на тебя, — Тоору вздохнул и положил голову на плечо Ива-чана. — Я все понимаю, Ойкава. Не вини себя во всех грехах. Все мы не идеальны. Все будет хорошо. Мы же можем играть в волейбол без матчей и всей этой ереси. — Я не буду больше играть. Зачем, если с трибун не кричат фанаты, если они не выкрикивают мое имя, когда я подаю. Если я не слышу оваций. Я живу ради них. И играю ради них. Не вижу смысла, если я не получаю реакции зрителя. Я остановлюсь на тренировках для Такеру. — Твое право. — А ты? Что будешь делать ты? — Я буду поступать. Не знаю куда. Но точно это будет где-то здесь. Не хочу оставлять тебя одного. — Я люблю тебя, Ива-чан. — А я тебя, Тоору.