Лабрадорит

Унылое, дождливое утро, по мнению Антона, уже никто не в силах скрасить. Почти, почти никто. Никто, кроме брюнета с чертовски красивыми голубыми глазами. Глазами, которые полностью контрастировали с темно-серыми тучами, висевшими над Москвой ранним утром октябрьского дня. Глазами, которыми можно было озарить любого. Глазами, по цвету схожими с лабрадоритом, любимым камнем Антона. Глазами, которыми он каждый день любовался. Глазами Арсения. Снова съемки. Какие уже за эту неделю? Восьмые? Или двенадцатые?

***

Антон совершенно абстрагировался от всего мира. Раздумья об Арсении выбивали его из калии каждый день, каждый час, каждую минуту. Этот, как думает Антон, красивый, умный, веселый, добрый, милый, очаровательный, сногсшибательный, смелый, хитрый, любимый…именно любимый человек, не выходил из головы Шастуна никогда, ни на одну минутку. На съемках, дома, в офисе, на прогулке, в кафе, в ванной, во сне, абсолютно везде Шаст думает о нем, о брюнете, с глазами-лабрадоритами.

***

—Антоон, Антон! —произносит Дима, при этом щелкая пальцами перед лицом коллеги, выводя его из «транса».-Ты опять? Бля, Шаст, сколько можно зависать? -Антон услышал каплю…наезда (?) в словах Позова. —М? —тихо отозвался Шастун, сонно поглядывая на Диму. —В каких облаках ты витаешь? У нас съемки через десять минут, подъем! —Чуть толкнув в плечо Антона, сказал Позов. —Ага —тихо буркнул Шаст, поднимаясь с кресла, в котором было так удобно мечтать об Арсении.

***

Арсений, брюнет с глазами-лабрадоритами, которого до жути любил Антон, был очень занятым человеком. На съёмки он приезжал за пять минут до начала, Стас еле сдерживался, что бы не убить его, но пытался входить в ситуацию и успокаивался. Вот только Шастун входить в ситуацию совсем не хотел. Он не видел брюнета днями, это сводило с ума. Арсений же, наоборот, как думал Шаст, был рад таким «разлукам». Как думал Шаст. Мало ли, что он там думал...