Сладость на моих клыках

Yuki Hayashi — Martyr

Ты распахиваешь глаза в удивлении, стоит пыли вокруг вас опуститься. Над головой полная красная луна вступила в свои права, освещая небольшую полянку, на которой вы как раз стоите. Выглядываешь из-за плеча Тэхена, что трепетно и крепко прижимает тебя к своей груди, закрывая от опасности, и видишь Чонгука. Его одежда местами порванная от драки, а сам он вытирает кровь с уголка губ, улыбаясь. Перед ним все так же гордо подняв голову стоит женщина, держа в изящной ладони серебряный кинжал, не спуская глаз с парня. — Что происходит? — шепотом спрашиваешь ты у вампира, пока Ким аккуратно гладит тебя по голове, стараясь прижать шебутную макушку к своему плечу, чтобы ты не видела всей схватки. — Бой на смерть. — Их нужно остановить! — Ты человек, ты ничего не сможешь сделать! — рычит Тэхен, встряхивая тебя за плечи. — Но ты… — Это уже их разборки, слышишь? Мы не должны лезть туда, это чревато и для него, и для нас. Молча киваешь и продолжаешь смотреть, боясь оторвать взгляда. Трава залитая алым цветом выглядит слишком странно и отпугивающее, кажется мертвой и безжизненной. Красные лучи бегают по чужим лицам, показывая в своем отражении жажду крови и смерти, от чего холодок бежит по коже, касаясь затылка морщинистыми руками. Чонгук стоит там, смотрит строго и сжимает руки в кулаках, ожидает нападения. Из-за кустов в темной чаще леса, что не видна простому взгляду, выбирается тень, сверкая острыми клыками в лютом голоде. Тэхен дергает головой и просит тебя быть здесь, срывается с места, защищая чужую спину от непрошенного врага. Ты оседаешь на колени около мирно качающегося папоротника, что кажется уже мертвым и безжизненным. Он не звенит, как прежде, а по его листьям расползаются темные пятна, словно чума захватывает чужое безвольное тело. Ты прижимаешь бутон ближе к груди и смотришь за тем, как льется чужая кровь из-за тебя. Всем этим людям нужен несчастный бутон и ты. Раскрываешь ладони чтобы в последний раз налюбоваться красотой цветка, что наивно шелестит лепесточками, заговаривая с тобой. Тепло улыбаешься ему и крутишь головой, территориально прикидывая, где находишься. Тянешься к валяющемуся рядом ножику, которым и срезала цветущий бутон, и сейчас аккуратно берешь его за рукоять, чтобы провести острым лезвием по своей коже, шипя и жмуря глаза от боли. Цветок в твоей руке звенит, не понимает в чем дело, а ты просишь у него прощение одними губами, хватая его окровавленной ладонью и сжимая так сильно, что отрываются лепестки. На тебя уставились четыре пары алых глаз, а ты, вставая со своего места, смотришь только на женщину, что всегда считала своей бабушкой. Чужие черты лица давно потерялись, а та нежность в ее прикосновениях была только корыстной. Гордо запрокидываешь голову и показываешь ей испачканный кровью задыхающийся бутон, дерзко улыбаясь. — Это тебе было нужно? Так возьми. Чонгук хочет крикнуть что-то, но только ты не слышишь, срываясь в чащу леса. Петляя среди деревьев, ты слышишь знакомые запахи. Ноги сами ведут тебя к старому, едва не развалившемуся дому, а ты с улыбкой забегаешь внутрь, закрывая на засов дверь. Сейчас у вампиров упадок силы, они не доберутся до тебя так быстро, что дает еще несколько спасительных секунд перевести дыхание. На небольших, покрытых пылью полках ты ищешь старый коробок со спичками, и победно улыбаешься, находя несколько штук целых спичек. — Миен! Сваливаешь на пол всевозможные травы, что когда-то лично собирала для бабушки в этом лесу, аккуратно и надежно связывала тугими узелками бечевки. Смаргиваешь подступившие слезы, вытирая их тыльной стороной ладони, размазывая копоть и грязь по щекам. Падаешь на пол возле кучки трав и страниц, что успела схватить со стола, и чиркаешь спичкой, аккуратно поджигая кусочки чужих рукописей. Огонь быстро захватывает все на своем пути, и ты смотришь за тем, как быстро он поедает сухие травы, медленно, но верно, перебираясь на длинные шторы и предметы мебели. Дым потихоньку заполняет закрытое помещение, ты слышишь стук в дверь, но не двигаешься с места. Огонь становится все сильнее, оказываясь уже на стенах и плавно добираясь до потолка. Склянки на полках лопаются от температуры, а ты, чувствуешь чужие ладони на своих плечах, но не оборачиваешься. Прикрываешь глаза и, вздохнув, кидаешь едва живой бутон в горящее пламя, смотря за тем, как темнеют яркие лепестки. Цветок кричит, а ты, жмуря глаза, последний рад просишь у него прощения, слыша позади себя грозный и нечеловеческий рык. Только не открывай глаза. Только не поворачивайся. — Дрянная девчонка! — визжит голос позади в громком и истошном реве. Чужое тело падает на пол, кажется, отдаваясь огню, что полностью окружил тебя. — Ни я, ни он, никто другой больше не достанется тебе, бабушка. Раскрываешь глаза, и перед тобой только яркое красное пламя, что делится с тобой своим теплом. У него язычки становятся почти желтыми, и тебе кажется это забавным. Он не выглядит опасным, не выглядит убийцей. Лишь приветливо улыбается и тянет свои руки, чтобы ласково погладить по голове и убаюкать в своих объятьях. Кулон на груди неприятно жжется, начиная вибрировать с неистовой силой, а ты прикрываешь глаза, в последний раз сжимая украшение своими пальцами, и просишь прощения у своих подруг, у Чонгука, у Тэхена, и у самой себя. Тело безвольно валится в огненные объятья без страха обжечься или умереть. Там ему будет лучше. Там ему будет тепло.