Проект «Sonic»

Доктор Джеральд Роботник — гениальный учёный. Несмотря на то, что весь человеческий мир едва топчется на пороге планов по покорению космоса, он уже успешно в этом космосе живёт. На орбите родной планеты, но кого это волнует, когда даже в таких условиях учёный умудряется содержать идеально работающую лабораторию. У доктора Роботника на борту космической станции — сорок девять голодных ртов в подчинении. Десяток техников, тридцать восемь учёных голодранцев и одна — незаменимая лаборантка. Эмеральд Роботник всего двадцать семь. Она не столь гениальна, как прославленный отец, но весьма талантлива. И, в отличие от большинства коллег, достаточно расторопна, чтобы работать с доктором Роботником напрямую. Ещё она непривычно тепла и добра, как для учёного, участвующего в создании совершенной формы жизни. Эмеральд кружит над отцом столько, сколько позволяет её состояние. Всем людям надо периодически отдыхать. Она это знает. А её отец, днями и ночами просиживающий за расчётами и опытами, видимо, нет. Ей приходится напоминать ему о таких базовых вещах, как сон, еда и соблюдение личной гигиены. Хотя уж о последнем доктору, в силу специфики профессии, забывать было даже не положено. Когда из-под рук Джеральда выходит первый образец, старик чертыхается и грозит сунуть неудавшуюся модель в растворитель. Эмеральд хватает эти самые руки и останавливает отца от поспешных действий. Другие учёные в это же время прикарманивают меленькую-меленькую ящерицу себе. Доктор Роботник терпеть не может смотреть на свою первую неудачу. Но иногда, когда кажется, что никто не видит, он навещает Биолизарда и взгляд его, на самом деле, отражает теплоту. Требуется ещё полгода, чтобы вывести новый удачный прототип. В этот раз учёный не торопит события, и когда заканчивается магия генной инженерии, переходит к наблюдению. Дальше природа делает всё сама. Через пять месяцев на руках учёного оказывается крошечный комок первичной шерсти, размягчённых иголок и прочей животной требухи. Недоношенный, облезлый и тощий как смертный грех. Доктор Джеральд снова готов выбросить результат многомесячных стараний в утиль. Лаборант Эмеральд снова отговаривает его палить сгоряча. Только в этот раз крошечного ёжика не видит никто, кроме них — основная масса учёных до сих пор увлечённо кружит над Биолизардом. Впоследствии это оказывается даже полезным. Никто не видит, как грозный и резкий учёный носится над своим же творением, как над больным младенцем. Что, впрочем, далеко от правды не уходит. Эмеральд приходится с большим, чем прежде, усердием следить за здоровьем отца. Когда проходит первое разочарование, тот вцепляется в детёныша морфа с таким увлечением… Становится ясно, что даже два месяца недоношенности не спасут кроху от этой жизни. Так оно и выходит. Три месяца интенсивного ухода, три — бережного, под пристальным наблюдением, и белый-белый ёжик крепнет и темнеет в окрасе до забавного светло-синего оттенка. Уже не остаётся сомнений, что ребёнок выживет. Джеральд, неожиданно даже для себя, вздыхает с облегчением. Эмеральд в то же время думает над воодушевляющим и обнадёживающим именем для крохи, отвоевавшей себе место под лампами космической станции. Правда, придумать ничего не успевает. Мозг гениального учёного выдаёт лучшую идею первым. Соник. Говорящее имя-предсказание, ироничность которого раскроется в полной мере лишь в будущем. После критического первого полугода жизни, Соник растёт и развивается как обычный ребёнок. По меркам морфов и конкретно ежиного вида, конечно. Долгие тесты и пристальный надзор нисколько не мешают ему расти активным, любопытным и чудаковатым мальчишкой. Потому что на станции его любят. Сонику два года. О нём знают лишь два человека, но ему хватает и этого, чтобы чувствовать себя нужным и желанным. Доктор Джеральд слишком много сил вложил в этот комок шерсти и игл. Лаборант Эмеральд просто привязалась к нему, почти как к собственному ребёнку. Когда Эмеральд Роботник отправляется на Землю в заслуженный отгул, Соник бегает за ней до самой отправки и тихонько ноет, хватая за полы лабораторного халата. Тихое «мамочка» — и Эмеральд почти готова отказаться от кратковременного, на месяц всего, отпуска. Но Джеральд ловит неугомонного и капризничающего ребёнка и обещает, что они вдвоём прекрасно справятся. В конце концов, его дочери нужно отдохнуть и набраться сил. Доктор Роботник это понимает. А хнычущего мальчишку он как-нибудь переживёт. Как-нибудь… К концу отгула дочери он, кажется, зарабатывает первые признаки безумия. И особенно седые пряди в шикарных густых усах. Когда хочет, Соник умеет выносить мозг. Так, будто здесь не один сверхзасекреченный ёжик, а целый десяток подобных карапузов. В усах, к слову, при всей их густоте, количество волос несколько уменьшается. Ничего удивительного в том, что сразу по прибытии Эмеральд получает невозможного мальчишку на руки. Она, впрочем, не против. Она соскучилась. Соник в этом чувстве к ней взаимен. Он не отлипает от женщины, заменившей ему мать, следующие несколько дней. Через четыре месяца они узнают, что Эмеральд беременна. Никаких сомнений, что это произошло во время её последнего возвращения на планету. Доктор Джеральд почти в ярости. После первых обследований — в ужасе. А Эмеральд, просматривая результаты, лишь улыбается и гладит беспокойно жмущегося к ней ёжика по голове. Никто так и не замечает, как ночами она плачет в подушку, перечитывая сухие строчки персонального приговора. Доктор Джеральд Роботник обещает дочери, что он найдёт лекарство для ещё не рождённой внучки. Они все вернутся на Землю, когда закончатся исследования. Все четверо. Тесты становятся болезненнее. Но Соник смотрит на тускнеющую маму и терпит. Он готов жертвовать собой ради неё и ещё не рождённой сестрёнки. Заочно, он уже любит маленькую больную девочку. Когда живот Эмеральд становится совсем большим, Соник ловит моменты между тестами, притыкается к ней под бок и обнимает её маленькими — все в следах иголок — руками. Долго слушает, как там, внутри, растёт новая, важная-важная жизнь. Сонику три. Исследования тянутся слишком медленно. На лекарство даже намёков ещё нет. А Эмеральд Роботник навсегда закрывает глаза на операционном столе лаборатории. Маленькая больная Мария в младенчестве выглядит даже здоровее новорождённого Соника. Она непритязательная и тихая, но дедушка Джеральд тратит на неё столько своих сил, что становится рассеянным, когда дело доходит до тестов. Это больно и неприятно, когда учёный по нескольку раз путает иглы и дозировку новых веществ. Но Соник терпит. Он считает себя виноватым в смерти Эмеральд. Он был недостаточно совершенным, чтобы спасти маму. И он готов терпеть всё, что будет необходимо, чтобы этого не повторилось. Джеральд Роботник приходит в себя, когда едва не убивает маленького ёжика по неосторожности. На том же месте, где погибла его любимая дочь. Пелена отчаяния и горечи утраты спадает с его глаз. Наконец учёный замечает, что у него на руках осталось два одиноких, потерявших единственного родителя ребёнка. Он становится осторожнее. Особенно в работе с необычно покорным и смирным ежонком. Сонику восемь. Марии пять. А дедушке Джеральду уже далеко за пятьдесят. Но воодушевления у всех троих — как у детсадовцев. Доктор Роботник достраивает наконец большую тестовую камеру. Как раз для непоседливого ежа, давно начавшего гонять на недоступных людям и морфам скоростях. Первые испытания приносят ошеломляющий результат. Настолько, что камеру приходится после него ремонтировать и доделывать в более прочную модификацию. Но… …Сонику восемь, и он уже способен преодолевать звуковой барьер. Когда ему исполняется девять, весь АРК уже точно знает о существовании синего ежа на борту. Не всех это радует, но никто не может пойти против воли главы станции. Шептаться о недопустимости такого отношения к экспериментальному образцу, впрочем, никто запретить не может. Сонику девять, и дедушка Джеральд внезапно огорошивает его новостью. У него будет младшая сестра. Образец эмбриона уже готов, его нужно будет лишь доработать и вырастить. Но Соник не будет один в своём роде. Когда-нибудь у него появится собственная семья и светлое будущее. Когда они закончат работу над лекарством для Марии и вернутся на планету. Дети плохо понимают смысл обнадёживающей речи дедушки. Однако радуются его рвению вместе с ним. И… это просто классно, если у них появится новый близкий друг. Соник, правда, вставляет свои пять копеек, беспечно заявляя, что будет только рад, если его сестра родится на яркой и живой земле. Замкнутого и несговорчивого сухаря, какими были многие люди на станции, он в лице родного морфа не вынесет. Сонику тринадцать. Они снова пробуют на прочность старую тестовую камеру. Сегодня — испытывают предел способностей ежа. Результат выходит ошеломляющим. Доктор Роботник после экстренного окончания испытаний первым делом стирает полученные данные. И сразу следом бросается к едва живому мальчишке. После неизмеримо удачного забега, Соник впадает в кому на два месяца. Пока его организм не восстанавливается после всех полученных повреждений. Четырнадцатилетие приходится справлять, не вставая с постели. И долго-долго успокаивая от беспокойства едва не лишившуюся рассудка Марию. Сонику почти пятнадцать. Всё хорошее когда-нибудь кончается. Кончилось и их незаконное «долго и счастливо». Лекарство почти готово, но они не успевают его синтезировать. На станцию скоро явится проверка, которая заставляет дедушку Джеральда непривычно сильно волноваться. И выглядеть старее, чем он есть на самом деле. И делать странные, почти пугающие вещи. Впрочем, Сонику почти пятнадцать, и он уже не трёхлетний испуганный мальчик, который едва ли что-то понимает. Он не против отдать свою жизнь, лишь бы не трогали его семью. Но его семья — против таких самоотверженных жертв. Дедушка Джеральд снимает матрицу его воспоминаний, готовит спасательную капсулу к отправке и требует, чтобы он всегда держал при себе маленький передатчик. Они свяжутся, когда Соник успешно доберётся до планеты. Всё будет хорошо — убеждает старик. Мария прощается, едва сдерживая слёзы. И умоляет его жить. Наверное, они все подсознательно понимают, к чему всё идёт. Но отказываются принимать худшее, веря в лучший исход. «Живи. Прошу тебя. Ради нас.» «Прощай, ёж Соник» «Прощай, старик. П… До встречи, Мария» Запуск, казалось, проходит успешно. Но уже через сутки жизненный сигнал Соника пропадает с компьютера доктора Джеральда. Он так и не выходит на связь. Они даже не успевают оплакать потерю брата и внука. Зачистка колонии происходит ровно на следующий день. Учёный едва успевает уничтожить все лишние данные и скрыть последнюю важную наработку. Спасти любимую внучку времени уже не хватает… «Долго и счастливо» обрывается для них грохотом автоматной очереди.

***

Сонику должно быть шестьдесят пять. Но ему по-прежнему чуть-чуть за пятнадцать. У него много друзей, отличный лучший враг в лице доктора Айво Роботника и лёгкая, беззаботная жизнь всеобщего любимца и героя. А ещё у Соника есть зудящая заноза в неугомонной заднице. Чёрная, с красными полосками. Эта заноза проснулась почти через год, после него, и стала действительно последним, что Соник ожидал увидеть в своей жизни. Шокирующий привет из прошлого, в лице ежа, которому достались его воспоминания. Искажённые. Изменённые в угоду отравленного ненавистью и безумием разума старого, отчаявшегося учёного. Ёж Шэдоу одним своим существованием отбирает у ежа Соника его законное детство. Когда Соник это понимает, он... Он протягивает младшему брату руку помощи. Стоит лишь заметить, что в этом существе есть собственные разум и сердце, ещё чистые и не запятнанные грязью бытия. Больше полувека назад Эмеральд Роботник остановила руку собственного отца, готового придушить маленького недоношенного ежонка. Теперь этот ежонок протягивает свою, чтобы помочь последнему творению доктора Джеральда выжить и найти своё место в этом мире. Как бы больно ни было отдавать ему, выдирая из себя, собственное прошлое.