Проект «Sonic»

— Ну? И кто теперь здесь Совершенная Форма Жизни? Насмешливый голос звучит над головой. Не такой, как обычно – поддразнивающий, безобидный, полный раздражающего добродушия. Этот – другой. Низкий. Вкрадчивый. Почти нежный – до мурашек и холода по позвоночнику – шёпот. Сейчас Соник действительно издевается над ним. И смотрит – он с трудом запрокидывает голову – да, смотрит высокомерно. Покрасневшие в гневе глаза глядят на него снисходительно и ехидно одновременно. Он стискивает зубы, рычит утробно, глухо – в себя, пытаясь подняться. Но едва отрывается от грязной, размоченной дождём земли, как тяжёлая, в белой перчатке, ладонь давит сверху, припечатывая его обратно. — Остынь, мальчишка, — продолжает сверхзвуковой ёжик тем же тоном. Он давится грязью, захлёбывается дождевой водой, но не может – мысль пронзает мозг острой иглой – противостоять ленивому давлению сверху. Чужие пальцы лежат на макушке расслабленно и легко. Но стоит лишь попытаться подняться – и рука противника вмиг прижмёт его к месту. Слишком много силы вдруг оказывается в теле легкомысленного героя. Героя, готового сейчас утопить его в помоях. Или всё-таки нет?.. Когда он начинает вконец задыхаться, Соник отпускает-таки его и позволяет глотнуть желанного воздуха. Он поднимается рывком. Вскочить не хватает сил – ноги не слушаются, дрожат и безвольно распластываются по земле. Руки ещё что-то могут и приподнимают торс над землёй. С лица стекает жидкая грязь и холодные струйки воды. Бьёт по спине барабанная дробь ливня. Многочисленные ссадины щиплет, и ноют серьёзные, до боязни лишний раз дёрнуться, ушибы. Но он не столько отмечает все эти детали, сколько пытается поскорее отдышаться. Хрипит, втягивая в себя воздух, и кашляет, выплёвывая попавшие в рот травинки и комья земли. — Ну как? Успокоился? Должно бы прозвучать с заботой и сопереживанием, но интонации чужого голоса рождают лишь желание врезать по морде хозяина этих слов. Он бы попытался, будь у него возможность хотя бы встать. Когда дыхание более-менее выравнивается, силы окончательно покидают его. Руки подгибаются в локтях, и он падает обратно в грязь с громким плеском. Только уже не носом в землю – умудряется ещё повернуть голову набок, прежде чем, обессилев, тело вовсе перестаёт его слушаться. Соник хмыкает сверху. Тёмный, взъерошенный – потемневшие иголки все дыбом стоят, как в суперформе. И радужки глаз тоже покрасневшие. Только оттенок другой. Более… агрессивный? Нет. Пугающий. — Ещё раз спрошу, — пальцы обхватывают крупную верхнюю иглу, тянут, вынуждая с болезненным шипением приподняться. — Ты успокоился, Шэдоу? Смотрит строго, говорит уже серьёзно. Он медлит с ответом горделиво. Упрямо поджимает губы и морщится едва заметно, хотя рука и сжимает, и тянет болезненно. Спустя несколько минут молчаливого противостояния, когда одни кровавые глаза выпытывают ответ у других, Соник отпускает его, позволяя шлёпнуться обратно. Это неприятно. Даже унизительно. И не то, чтобы безболезненно. Но Шэдоу продолжает сохранять молчание. Пусть и смысла в этом больше никакого нет. Он, в конце концов, отвёл взгляд в сторону, без слов признавая поражение. Большего и не надо было. — Хотя бы так, — хмыкнув, удовлетворённо протягивает синий ёж. Обхватив поперёк туловища, Соник легко поднимает его с земли, закидывает – как выхлопанный ковёр – на плечо, не страшась перетекающей на его шёрстку грязи, и отправляется прочь с разворошенной дракой поляны. Им пора возвращаться, пока остальные не подняли тревогу.