Я вижу только тебя

      Погода была довольно теплой для этого времени года, мягкие солнечные лучи падали на клавиатуру ноутбука, когда Чу Ваньнин снова попытался сосредоточиться, отвлеченный взглядами молодого человека, сидевшего через три столика от него. Впервые он появился не более двух недель назад, сразу же очаровав персонал своим непринужденным дружелюбием, чего Чу Ваньнин никогда не мог добиться. Несмотря на то, что перед молодым человеком также стоял ноутбук, казалось, что он проводил больше времени, флиртуя с официантками и оглядываясь по сторонам, а не работая. Такое отношение должно было раздражать, но по какой-то неизвестной причине, каждый раз, когда они встречались глазами, Чу Ваньнин краснел, как будто его внутренности были охвачены каким-то невидимым пламенем, и отводил взгляд, сбитый с толку природой своей поистине странной реакции.       Он вздохнул, глядя на экран. Все эти новые технологии, компьютеры и смартфоны — в наши дни всё было преобразовано в цифровую форму, и Чу Ваньнину это не нравилось. Он предпочитал рисовать чертежи на бумаге, где можно коснуться пальцами контуров стен и комнат, почувствовать структуру, визуализировать ее в своей голове, обдумать и взвесить все варианты. И эти… как бы часто он ими ни пользовался, все эти многочисленные программы все равно казались ему чужими.       Может быть, всему виной был текущий проект, к которому у него душа не лежала, или, возможно, это было из-за настойчивых взглядов молодого человека, но Чу Ваньнин совершенно не мог сосредоточиться. Протерев глаза, он выглянул наружу, удивляясь, почему ему не хочется идти домой.       По какой-то странной причине с годами он все больше разочаровывался в одиночестве, которое ещё не так давно находил безмятежным. Тишина и покой его квартиры становились удушающими, и он продолжал убегать, спасаясь в людных местах, похожих на это кафе. Чу Ваньнин наткнулся на него около полугода назад и с тех пор приходил сюда работать. Его последние два проекта были созданы здесь от начала до конца, но этот… Он должен был отказаться от этого предложения, перестраивать уже существующий дом было не в его стиле. Как архитектор, он предпочитал все делать с нуля.       Еще раз глубоко вздохнув, Чу Ваньнин допил остатки чая и собрался уходить. Завтра он свяжется с заказчиком, извинится и объяснит, почему не может этого сделать. Просто душа не лежит, вот и всё. И это не имело абсолютно никакого отношения к молодому человеку через три столика от него, который сидел там каждый день в обеденный перерыв и, казалось, видел Чу Ваньнина насквозь. Нет, это было бы просто нелепо. Совершенно нелепо.

***

      Мо Жань был искренне удивлен тем, что ему понадобилось столько времени, чтобы найти это кафе. Конечно, оно было довольно маленьким и не привлекало особого внимания снаружи, но, кроме того, оно было в двух кварталах от его офиса, и кофе здесь был отличным. Как человек, который работал в строго установленные дедлайны, он нуждался в большом количестве кофеина, чтобы выживать в течение дня. Мо Жань любил свою работу, но терпеть не мог дедлайны. Творческая сторона была привлекательна, зарплата тоже отличная, но дедлайны… Его мозг не был достаточно упорядочен, и он не был пунктуален ни в малейшей степени.       Зевнув, он добавил еще несколько неуловимых изменений к картине, затем его взгляд, подсознательно притягиваемый красивым мужчиной у окна, скользнул в сторону. Он всегда сидел там, хмурился и протирал глаза, ел сладости и пил чай, приклеенный к своему ноутбуку. Иногда этот человек ловил на себе пристальный взгляд Мо Жаня, и это заставляло его довольно очаровательно краснеть. Официантки сказали, что он был завсегдатаем уже некоторое время, но они не знали, кто он такой, да и он не был похож на человека, который делится такой личной информацией по собственному желанию.       Когда дверь открылась, он закрыл ноутбук и помахал человеку, который только что вошел; он заметил Мо Жаня и подошел к столу.       — Ши Мэй! Давненько мы не виделись. — Он тепло улыбнулся и обнял своего старого друга. С тех пор как оба начали работать, у них не было много времени, чтобы увидеться. — Как обстоят дела в мире фотографии? Твоя выставка пользуется огромным успехом, верно?       — Что ж, как человек, который не пришел на открытие, откуда ты можешь знать? — Ши Мэй рассмеялся без тени гнева в голосе. Он знал, что у Мо Жаня много работы, и, будучи молодым специалистом в крупной компании, ему многое нужно доказать старшим коллегам. — У тебя есть еще месяц, чтобы проверить самому, не волнуйся. Отвечая на твой вопрос, да, это успешно, но ты лучше, чем кто-либо, знаешь, что я не стремлюсь к славе и триумфу.       Они проговорили минут двадцать или около того, но всякий раз, когда Мо Жань смотрел на своего друга, он мельком замечал и другого человека, который был слишком занят своей работой, чтобы обращать на него внимание. Конечно, эти хитрые взгляды не остались незамеченными, и, когда Ши Мэй наконец проследил за его взглядом, его глаза расширились, и он прошептал:       — Мо Жань, ты знаешь, кто это?!       Мо Жань пожал плечами и покачал головой.       — Ты действительно не знаешь?!       — Я просто знаю, что он очень красивый.       Ши Мэй усмехнулся, потянув за рукав его толстовки, и сказал:       — Он знаменит. Ну, не как знаменитости, но… Знаешь, в определенных кругах он знаменитость.       — Знаменитость?       С такой привлекательной внешностью он мог быть кем угодно, от модели до актера, но Мо Жань, несмотря на то что в последнее время был завален работой, узнал бы кого-то действительно известного с первого взгляда.       — Как я уже сказал, это не совсем так, но он абсолютно гениален, и у него более чем достаточно наград, чтобы доказать это.       — Знаменитый и гениальный? Не то чтобы это не имело смысла, но кто он такой?       — Его зовут Чу Ваньнин, он архитектор. Раньше он проектировал большие здания, и каждое из них — произведение искусства, но три года назад он вдруг решил работать над маленькими проектами, такими как жилые дома и тому подобное. Ходило много слухов, некоторые говорили, что он потерял хватку, но я думаю… — Ши Мэй еще раз посмотрел на мужчину, затем повернулся и сказал: — Я думаю, что это что-то личное.       Обеденный перерыв Мо Жаня подходил к концу, и ему нужно было возвращаться в офис. Прощаясь с Ши Мэем у входа в кафе, он не мог перестать думать об этом человеке, хмуром и потирающем лоб, всегда таком серьезном и холодном. Он уже собрался уходить, но в самый последний момент что-то вспомнил, схватил Ши Мэя за руку и спросил:       — Ты случайно не знаешь, свободен ли он?

***

      Формально в его присутствии не было никакой необходимости, но он все равно пришел, не желая отказываться от привычной рутины. Чу Ваньнин отказывался от одного предложения за другим всю прошлую неделю, всегда находя какие-то мелкие, незначительные причины, чтобы сказать «нет». С тех пор как он увидел этих двоих вместе, смеющихся и болтающих, его сердце постоянно находилось в состоянии беспокойства.       Не в силах работать, не в силах даже думать здраво, он рассеянно сидел перед ноутбуком, уставившись на пустой экран. Молодой человек всё ещё бывал здесь в течение часа каждый день, но — возможно, это было просто воображение Чу Ваньнина — он больше не смотрел на него так часто. Что, черт возьми, со мной не так? Почему меня это волнует? Его чувства были противоречивыми и странными, и он не мог управлять ими, наблюдая, как ситуация выходит из-под контроля.       Три года назад, когда Чу Ваньнин был одним из самых успешных архитекторов в стране, ему ещё не исполнилось и двадцати, а впереди его ждала многообещающая карьера, он, к всеобщему удивлению, уволился и на десять месяцев уехал из страны. Вернувшись, он замкнулся в себе, отказался давать интервью и теперь стал фрилансером, выполняя не более пяти-шести небольших проектов в год. После многих домыслов самым распространенным объяснением было то, что у него было своего рода творческое выгорание, но никто не знал правды.       Никто не знал, что этот человек, всегда такой спокойный и рациональный, строгий и прилежный, был напуган. Огромное давление всего этого, бесконечный список наград и похвал, общественное внимание — он не мог с этим справиться. В какой-то момент что-то очень важное внутри него просто оборвалось, и Чу Ваньнин почувствовал себя приглашенным актером в своей собственной жизни. Каждое решение казалось неправильным, каждый комплимент — неискренним и фальшивым. Не в силах больше терпеть, он убежал. Несколько месяцев спустя все стало немного лучше, но его уверенность так и не вернулась.       Человек, которого все поставили на высокий пьедестал, трагично упал с него, и от него остался только пустой скелет.       Прошло очень много времени с тех пор, как он испытывал сильные эмоции. Любовь, ненависть, разочарование, печаль или истинный, чистый гнев. В эти дни он чувствовал всё. Чу Ваньнин не был дураком. Конечно, этот красивый молодой человек уже был занят. Конечно, его бойфренд должен был быть кем-то настолько бесспорно привлекательным. Конечно, с самого начала у него не было никаких шансов.       И всё же он чувствовал себя каким-то образом ограбленным.       А теперь он выглядел как дурак, притворяясь, что работает, хотя ему просто хотелось украсть несколько крох внимания у незнакомца. «Какой жалкий, — подумал он, — просто печальный старик, вот кто я». Просто жалкий, одинокий, старый…       — Простите, могу я сесть здесь?       Пораженный вопросом, Чу Ваньнин поднял голову, пытаясь сосредоточиться, и когда он увидел человека, стоящего перед ним, казалось, что его сердце мгновенно замерло в груди.       — Я бы не спрашивал, но все остальные столики заняты, и я… ну, я обещаю вести себя очень тихо. — Молодой человек виновато улыбнулся, откинув назад волосы, изучая лицо Чу Ваньнина своими яркими, любопытными глазами. — Если вы возражаете, я могу попросить кого-нибудь другого…       Отчаянно качая головой, Чу Ваньнин открыл рот и наконец выпалил:       — Я не… не возражаю. Вы можете сесть здесь, это… нормально.       Его сердце вышло из оцепенения, угрожая выпрыгнуть, и быстрое биение можно было почувствовать у самого горла. Да что же я такое делаю? В голове у него было пусто, а пальцы дрожали. Даже если он только что совершил ужасную ошибку, теперь от неё не было спасения. Следующий час они провели вместе.

***

      Когда Мо Жань понял, что в кафе нет свободных столиков, он был ошеломлен. Не так давно это место было полупустым, когда бы он ни приходил, но сегодня… Он пришел к выводу, что сегодня не его день: от того, что он проспал и опоздал на работу, до того, что крайний срок для проекта был перенесен на завтра, так что теперь ему снова придется работать сверхурочно. Ему просто нужно было выпить чашку кофе и где-нибудь присесть.       Не то чтобы у него не было выбора, но, узнав имя Чу Ваньнина, он вдруг почувствовал себя очень неловко. Его взгляды теперь, казалось, имели неуместный оттенок, и в целом его поведение, должно быть, сильно раздражало этого человека. Мо Жань огляделся, надеясь, что кто-нибудь уйдет. Увы, удача действительно покинула его.       Собрав остатки своего бесстыдства, он осторожно приблизился к столу Чу Ваньнина. Ну, вот так они и оказались здесь.       Он хотел начать разговор, но у него была работа, которую нужно было сделать. Кроме того, другой мужчина, похоже, был не в настроении разговаривать. Согласно информации, полученной как от Ши Мэя, так и из интернета, у него никогда не было романтических отношений. Интересовался ли он женщинами или мужчинами, тоже оставалось загадкой.       В глубине души, да и во всех остальных частях, Мо Жань знал, что этот человек как раз в его вкусе. Он также сделал смелое предположение, заставив себя поверить, что это чувство было почти наверняка взаимным. Если это не так, то почему Чу Ваньнин так покраснел?       Раздираемый своими желаниями, Мо Жань хотел быть смелым и безрассудным и пригласить этого невероятно красивого мужчину на свидание. Вблизи он выглядел еще красивее. Как это несправедливо!       При ближайшем рассмотрении он начал замечать мелкие детали, невидимые на расстоянии, но довольно очевидные теперь, когда они сидели за одним столом. Дрожащие ресницы, то, как Чу Ваньнин держал свою чашку обеими руками, мягкие, но решительные черты лица и то, как он пытался выглядеть беззаботным, поедая шоколадные кексы с таким торжественным выражением. Мо Жань сумел сдержать смех и был пронзен ледяным взглядом, от которого у него перехватило дыхание.       — У меня что-то на лице? — Тон его голоса был повелительным, в отличие от того, что был несколько минут назад, и вопрос прозвучал резко и непримиримо.       — Ах, нет, извините… — Заикаясь, пробормотал Мо Жань, удивленный своей внезапной застенчивостью. — Я просто…       — Вы просто что? Разве вы не должны работать вместо того, чтобы смотреть на незнакомцев? Разве ваш парень не будет ревновать, если вы продолжите вести себя так бесстыдно?       Его кто? Теперь Мо Жань был по-настоящему озадачен.       — Простите, когда вы говорите о моём парне, кого именно вы имеете в виду?       — Тот парень, с которым вы обедали в прошлую пятницу, разве он?.. — Стоило ему произнести эти слова, как кончики ушей Чу Ваньнина покраснели и он больше не казался таким уверенным. — Разве он не ваш парень?       Мо Жань громко рассмеялся, но потом вспомнил, что они с Ши Мэем действительно очень близки. Для того, кто не знает, что их дружба началась очень давно, могло показаться, что в ней было что-то большее, что-то романтическое.       О, но, подождите минутку, подумал Мо Жань, почему Чу Ваньнин с самого начала так беспокоился о его семейном положении?       Может быть, он был слишком наглым, слишком нелепым, слишком молодым и страстным, но этого было достаточно, чтобы ослабить сдержанность его эмоций: маленькие огоньки появились глубоко в его зрачках, и голос Мо Жаня был хриплым, когда он ответил:       — У меня нет парня, но если бы я хотел пригласить кого-то на свидание, это был бы не он. Это были бы вы.       В глазах Чу Ваньнина промелькнула паника, быстро сменившаяся равнодушием.       — Что бы это ни была за шутка, я не думаю, что она смешная.       — Я не шучу.       Формально они даже не знали имен друг друга. Это был их первый разговор. Помимо слухов и цитат, вырванных из контекста, что он знал об этом человеке? Однако Мо Жаню было все равно, он был совершенно серьёзен.       — Ты пойдешь со мной на свидание?

***

      — Ты что, спятил?       Чу Ваньнин был в ужасе. Такое нелепое предложение, сделанное так небрежно, как будто это была обычная вещь. Возможно, кто-то другой не был бы так взволнован, но он чувствовал себя загнанным животным, пытающимся выбраться, но всё, что он мог делать, — это кусаться и шипеть, зная, что он уже проиграл.       — Вы верите в любовь с первого взгляда?       — Нет! — Может быть. Ему просто нужно было немного больше убедительности.       — Ну, тогда, если я скажу, что с первого взгляда на вас понял, что вы самый красивый человек, которого я когда-либо видел, вы мне поверите?       — …       Никто никогда не говорил ему, что он красив, точно не так. Так прямо, так… Так честно. Когда он произнес это, это чувствовалось настоящим. Правдивым.       — Тогда я еще не знал, кто вы, но… Тот человек, с которым вы меня видели, мой друг, он фотограф и помешан на современной архитектуре. Он узнал вас и назвал мне ваше имя, но я не знаю… Я все еще не знаю, как к вам обращаться. — Молодой человек сделал глоток кофе, нервно постукивая пальцами по столу. — Кстати, меня зовут Мо Жань. Впрочем, сейчас это не имеет значения.       Чу Ваньнин знал, что ему нужно что-то сказать, потому что этот разговор был довольно односторонним, и если он промолчит, то скоро закончится, как и обеденный перерыв. Он хотел заговорить, открыв рот, но почти не слышал звуков, только беспомощные вздохи.       — Прошу прощения, что побеспокоил вас, но это больше не повторится, обещаю.       В отчаянной попытке смягчить выражение лица Чу Ваньнин нахмурился, торопливо копаясь в своей коллекции эмоций. Ничего подходящего не было, да и времени оставалось всё меньше. Мо Жань посмотрел на свой телефон, опустил взгляд и закрыл ноутбук, собираясь уходить.       Когда он встал, голос Чу Ваньнина наконец повиновался, и ему удалось выдавить слабое и тихое «Подожди!», боясь, что этого будет недостаточно, но молодой человек обернулся.       — Что?       — Если ты… если ты хочешь… — Ох, почему так трудно было говорить?! — Давай сходим на свидание.       — Правда?       То, как загорелись глаза Мо Жаня, эта широкая улыбка и ямочки на щеках — всё это определенно стоило того, чтобы проглотить гордость и самоуважение. Да, абсолютно точно стоило.       В этот момент, опустошив стратегические запасы своей храбрости, Чу Ваньнин смог только кивнуть.

***

      Их первое свидание, как ни странно, должно было состояться в художественной галерее, где были выставлены фотографии Ши Мэя. Это была глупая идея, но в ней было также что-то необъяснимо романтичное, как будто Мо Жань хотел доказать, что с самого начала его глаза всегда были прикованы к Чу Ваньнину — к нему и только к нему.       Когда наступила суббота, он был взволнован, с потными ладонями и дрожащими руками ожидая возле кафе. Они договорились встретиться там в шесть, но он приехал почти на двадцать минут раньше, полностью сознавая свои трудности с пунктуальностью и страшась самой мысли опоздать.       На мгновение отвлекшись на какое-то движение на другой стороне улицы, он отвернулся, протирая глаза, когда рядом с ним раздалось нетерпеливое покашливание.       — Ох! — он повернулся лицом к своему спутнику, который казался… каким-то другим. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Чу Ваньнин на самом деле носит очки. — Ты…       — Что?!       О, нет. Они только что увидели друг друга, так из-за чего он так разозлился? Неужели Мо Жань умудрился сделать что-то не так, даже не осознавая этого?       — Ничего, я хотел сказать… — Испытывая трудности со словами, Мо Жань был ужасно косноязычен, бормоча: — Я думаю, что ты очень хорошо выглядишь в очках.       — Ты же знаешь, что не обязательно быть любезным только ради того, чтобы быть любезным. Я ведь уже здесь, не так ли?       — А? — Мо Жань не знал, что ответить. Этот человек, то, как он говорил, всегда оставляло его безмолвным и растерянным. Несмотря на то что Чу Ваньнин, вероятно, не делал этого специально, это было тем не менее, довольно трудно. Что он вообще имел в виду?       — Полагаю, у тебя есть какие-то планы на вечер? — Как будто вспомнив об этом — о да, у него действительно были планы на вечер, — Мо Жань начал отчаянно кивать. — Тогда пошли.       Он смотрел, как этот человек уходит с решимостью кого-то, кто точно знает, куда идет, и удивлялся, как это он оказался тем, кто догоняет, вместо того, чтобы идти впереди.       Это, несомненно, было самое странное свидание в его жизни.

***

      Чу Ваньнин был раздражен. Нет, если быть точным, он был зол. Из всех возможных дней именно сегодня у него должны были заболеть глаза. Он регулярно носил контактные линзы, и время от времени легкий дискомфорт не слишком беспокоил его, но иногда… Иногда его глаза просто отвергали их, реагируя мучительной болью, и, когда это случалось, Чу Ваньнин был вынужден носить очки.       Они ему совсем не нравились, и это было главной причиной того, что он был в таком плохом настроении, когда встретился с Мо Жанем. Комплименты только еще больше разозлили его, и всё, что говорил этот человек, было встречено враждебно.       Проще говоря, свидание шло не очень хорошо.       Выставка была неплохой, честно говоря, ему очень понравились некоторые фотографии, и он неохотно признал, что друг Мо Жаня не только красив, но и талантлив. Однако они почти не разговаривали, и Чу Ваньнин понимал, что его глупое поведение портит прекрасный вечер, но ничего не мог с собой поделать. Чем больше Мо Жань пытался подбодрить его, тем больше он злился.       В конце концов, когда они прогуливались по одной из многолюдных улиц, терпение Мо Жаня иссякло и он повернулся к Чу Ваньнину, оказываясь лицом к лицу.       — Если ты не хотел встречаться со мной, то мог бы просто отказаться.       — Это не так.       — Тогда почему ты сегодня так странно себя ведешь? Что бы я ни говорил, ты всегда недоволен, но я не понимаю причины. — Мо Жань нашел относительно тихое место и остановился, притягивая его ближе. — Разве я тебе не нравлюсь, Ваньнин?       — Я не… Я имею в виду, я… Я… — Бессвязное бормотание было прервано, когда молодой человек коснулся его подбородка, осторожно приподнял его и прижал большой палец к губам. — Мо Жань…       — Что случилось? Что тебя беспокоит? Я знаю, что что-то случилось, так что перестань это отрицать.       В таком положении Чу Ваньнин чувствовал себя таким уязвимым и таким глупым, беспокоясь о такой незначительной неприятности. Что подумает Мо Жань?       — Все дело в очках, я не люблю их носить.       — Очки? — Мужчина улыбнулся, поглаживая нижнюю губу, и его взгляд был теплым и нежным. — Я думаю, что ты прекрасно выглядишь, с ними или без них. И если ты хочешь знать всю правду, то мне больше нравятся твои очки.       — Ты… ты действительно так думаешь?       — Мгм.       Он хотел сказать что-то еще, спросить что-то, как вдруг губы Мо Жаня накрыли его рот, а собственная рука прижалась к груди молодого человека — биение его сердца было таким сильным, что чувствовалось даже сквозь одежду.       Учитывая, что они все еще находились в общественном месте, поцелуй длился недолго, но он вполне мог продолжаться целую вечность для того, что взволновало бы Чу Ваньнина.       — Теперь ты мне веришь?       Как он мог не верить? Впервые за много лет всё его существо было полно различных эмоций, бьющих через край и затуманивающих его разум. Его мысли терялись в тумане, и не было слов, чтобы описать это, но никаких слов и не требовалось.       Окруженные людьми, они могли видеть только друг друга.