Прерванное молчание

Фэн Синь не знал, что нашло на него. Он сжал в руках голову Му Цина. Казалось, что последний несёт полнейший бред. Но больше всего он боялся, что эти слова окажутся не правдой, а лишь жалкой попыткой высмеять его. Сердце бешено отбивало свой ритм. Поцелуй был робким, но его нельзя было назвать неумелым. Му Цин будто обмяк в этом поцелуе, воздуха не хватало, дыхание сбилось. Найдя в себе последние силы, он оттолкнул Фэн Синя, да с такой силой, что того откинуло на несколько метров. Однако на лице Наньяна не было ни капли гнева: он будто ожидал подобной реакции. Он встал, поправил одежду, избегая взгляда того, кого он осмелился поцеловать. Они молчали. Эти мгновения в тишине казались вечностью. Фэн Синь первым подал голос: — Я… Прости. Я просто… Я… Я пойду. Все слова будто испарились. Язык заплетался, в глазах помутнело. В голове была лишь одна мысль: «Что я наделал?». Фэн Синь еле передвигал ногами, но ему нужно было уйти, пока еще никто не успел опомниться. Он прошёл мимо Му Цина, но внезапно услышал за спиной его голос: — То есть ты просто собираешься взять и свалить? Хотя чему я удивляюсь? Фэн Синь не хотел ссориться. Не хотел вообще ничего говорить. Но в нем клокотала злость на самого себя. Он готов был провалиться сквозь землю. Что с ним, черт возьми, происходит?! Столько лет он скрывал свои чувства за непроницаемой маской эгоистичного и безразличного ко всему человека. Он поддался порыву и теперь готов был понести любое наказание. Повернувшись, Наньян выпалил на одном дыхании: — Решил поиздеваться? Прошу! Давай, мать твою! Чего ты стоишь? Давай, зайди в сеть духовного общения и скажи всем об этом. Хочешь, я сам скажу? Чего ты тянешь? Тебе же предоставилась такая возможность уничтожить меня. Давай! Ну же! — Ты придурок, Фэн Синь. Самовлюбленный, эгоистичный, больной на голову слепой придурок, который дальше своего носа видеть не в состоянии. — Что ты имеешь в виду? — Зачем ты сделал это? Зачем ты… Ты… Какого вообще хрена? Не мог врезать хорошенько? Нет. Ты у нас принял радикальные меры, а потом решил свалить в закат, сбросив с себя всю ответственность. Ты всегда таким был. — Делай, что хочешь, — сказал Фэн Синь, — мне все равно. А по поводу того, зачем я сделал это — включи мозги свои хоть раз и пошевели извилинами. — Трус. Жалкий трус. Вот кто ты. Проваливай отсюда. Убить тебя мало. — Ну так чего же стоишь? — Фэн Синь вытащил его саблю из ножен, вложил её в его руку и приставил к своему горлу. — Давайте, Генерал Сюань Чжэнь. Сделайте это. Ну же, мать твою! Не медли! — Если бы я хотел твоей смерти, ты бы уже давно был мёртв… Убирайся. Оба застыли на мгновение. — Я сказал, пошёл прочь! Му Цин толкнул Фэн Синя, бросил саблю на пол, развернулся и ушёл вглубь дворца. Он собирался скрыться за дверью своей комнаты, но не успел. Чья-то рука схватила его за плечо и грубо прижала спиной к двери. Он почувствовал на своих губах тёплое дыхание. — «Трус» говоришь? — Да. Всегда им был. Придурок конченный. Фэн Синь усмехнулся и поцеловал прижатого без возможности выбраться Му Цина. Поцелуй этот был грубым, ненасытным, будто через него открылись все тайные желания, хранимые в сердце веками. Наньян мучительно простонал, когда почувствовал, что его инициатива была перехвачена. Му Цин обхватил обеими руками его шею и со всей страстью ответил на поцелуй. Фэн Синь оторвался от его губ и впился зубами в шею, кусая и облизывая нежную кожу. — Ты. Ты чего… А-ах…творишь, идиот. Нас могут увидеть. — Ты, мать твою, сам вывел меня из себя. Теперь терпи. Никто тебя не заставлял провоцировать меня. Му Цин зло усмехнулся. — Это ты в руках держать себя не можешь. Ты в курсе, что сейчас лапаешь мою задницу? Фэн Синь поднял руки и обхватил ладонями лицо Му Цина. Они хотели многое сказать друг другу, но в то же время были не в состоянии подобрать нужные слова. Они посмотрели друг другу в глаза и этот взгляд дал знать все, что нужно. Даже больше. На щеках Сюань Чжэня появились дорожки слёз. Наньян немного опешил. Тишину нарушил голос Му Цина: — Ты мог умереть. Почему ты не взял никого с собой? Почему ты никогда не бережешь себя, идиот? Не думаешь о себе, о других подумай. Есть те, кому не плевать на твою жизнь, в отличие от тебя самого! Хоть раз выруби свой чертов эгоизм! Фэн Синь никогда не видел его слёз. Сердце дрогнуло в груди, не хватало воздуха, дыхание сбилось. Он крепко обнял Му Цина. — Заткнись, придурок. Не буду больше. Только, мать твою, рот свой закрой. В этот момент в этих привычных для него словах, которые он произносил каждый день из года в год не было и толики грубости. Была лишь не присущая ему забота. — Ты опять закатил глаза?