Гниение

Я медленно тлею и разлагаюсь, Только ты этого не замечаешь. Сладко-горький запах не ощущаешь, Он под кожу въелся давно, ты не знаешь. — Эй, кто-нибудь, отзовитесь за стенкой! Вы там или нет? — я долблю коленкой. Смотрю на недавно белую стенку, Сейчас же в ошмётках кровавых побелка. Я слышу наборы едва слышных слов, Не задан ни разу ни один вопрос. Когда он так нужен мне, вместо него Укол безразличия ставишь в ребро. Идёт процедура за процедурой, Я ощущаю себя полной дурой. Ты не слышишь меня, и мои желанья До тебя попросту не долетают. А может тебе это всё безразлично? Неужели я тебе не нужна как личность? Неужели я только для этих уколов? Полезных тебе, для меня бестолковых. Ну конечно. Молчишь, не отвечаешь. Ты и впрямь понять меня не желаешь. Думаешь: "Трудная пациентка! Я всё делаю верно, просто она извращенка". Лежу на полу, истекая кровью. Полотном накрываешь, чтобы не видеть боли. Хриплю горлом убитым, рву зубами ткань. Ты — затычки в уши, и совсем не жаль. Волны судорог пробегают по телу, Обессиленно бьюсь в незримую стену. Вылетают внутренности, разматываются кишки. В глазах впавших зияют черти, они не мои. Я слышу вопрос: "Как тебе, помогло? Осталось немного, и станет легко". — Что? Не вижу ни одной проблемы. Подожди, сыворотку вколю в вены. Кожа плавится медленно, перетекает. Форму тела привычную по кусочкам меняет. Я не злюсь, но ослеплена дикой болью. Господи, надеюсь не это зовётся любовью. Я смеюсь, а трахея отвратно свистит. — Да пошли бы вы, док Ойластит! Нет. Я плачу: "Останьтесь со мной! Мне противопоказано умирать одной". Но голоса нет, ты его не слышишь. Не твоя вина, что меня жизни лишишь. Что для одного благо - для другого зло. В тебе нет того, что помочь бы могло. Но мне больше не к кому обратиться. "Помогай" медленно, мой убийца. Как же странно, теперь это не больно. Отрешение от всего, что было с тобою. Я медленно тлею и разлагаюсь, Только ты этого не замечаешь. Сладко-горький запах не ощущаешь, Ведь он твой, это ты его источаешь.