Колония любовного режима

Пара Нормальных — Happy End

— Дело распутано. Теперь, когда всё ясно, я всё тебе рассказываю. В подробностях. Начнём с того, что на первой чеченской наш Владимир Владимиров приобрёл много знакомых. Которые знакомы с криминалом. После войны наш Владимир не нашёл никакую работу себе. Или не смог, или не захотел, не знаю. Суть в том, что он стал красть различные дорогие вещи и сбывать их как раз через знакомых с чеченской. Сами кражи совершал не наш стокилограммовый Владимир, что очень запоминается. Тем более, со своими военными шрамами, а его сын достаточно обычной внешности. Схема работала отлично. Но вот наша сумасшедшая женщина, что шла на зов кота, сломала им всю систему. Сын нашего Владимира после стычки с хозяйкой смылся с места преступления. И тут заходишь в квартиру ты. Наша сумасшедшая тётушка и подумала, что ты тот самый вор. И всё было бы окей для наших бездушных воров. Посадили не их. Но тут случился ещё один косяк. Хозяин очередной дорогой вещицы чётко запомнил нашего воришку и составил фоторобот. Тут тебе приходит первое письмо. Автор — Владимир. Тем временем сына его поймали. Приходит второе письмо. Насчёт информации из писем, тут, очевидно, помогла Лена. На допросе мы показали ей краденые вещи, сказав, что их у них украли. Лена подтвердила, что эти краденые вещи принадлежат отцу. То есть нашему Владимиру. — То есть Лена тут ни при чём? — А тебя это так волнует? Нет, она была не в курсе. Ты… переживаешь? Но… она пьёт много, прям… Прости. — Она хорошая девушка. Была. Просто думаю, что она могла бы стать успешной. Она была мне хорошим другом, но не более. Хоть мы типо встречались. Просто по-человечески за неё обидно.

***

Раннее утро. Сегодня суд. Антон сидит в кабинете у Арса, которого ещё нет. — Привет, — Антон сидит с очень хитрым взглядом. — Привет. Не думал, что ты уже здесь, — Арсений в процессе ставит портфель на диван и снимает верхнюю одежду. — Стараниями твоих подчинённых. Чего звал? — А я не могу просто так тебя позвать? — М-мм. Нет. — Ты вещи уже собрал? — Арс садится на подлокотник дивана. — Не-а. — Между прочим, выезжать уже через полтора часа. — Ты так говоришь, как будто мы вместе сядем в машину и поедем, — иронизирует Антон.—— — Обещаю, что это будет после. Помещение суда. Антон опять сидит в железной клетке, и присутствует четкое ощущение, что ситуация повторяется. Будто сейчас его снова будут судить. Будто снова посадят. Будто эти месяцы были одним огромным днем сурка, и сейчас начался повтор. Становится жутко. В зале немного людей. В первом ряду сидит мама с подругой, в самом конце пристроился Арсений. И еще какие-то люди. Естественно, помимо адвокатов, прокурора и судьи. "Всем встать". Антон очень переживает. Несмотря на скептицизм, сопровождающий его последнюю пару недель, где-то глубоко внутри Антон уверен, что сегодня выйдет. Очень страшно, что ожидания не оправдаются. За своими переживаниями Антон даже не заметил, как идет суд. — ...признать невиновным, освободить из-под стражи в зале суда... — единственная фраза, что уловило сознание. А большего, в принципе, и не надо. Антон с сумкой в руках стоит на улице возле здания суда. Подходит мама и крепко обнимает, в это время уже бывший заключенный замечает Арсения, что остановился в нескольких метрах. — Мам, я отойду на минутку. Антон осторожно разрывает объятия и подходит к Арсению. Между ними пробегает маленькая неловкость. Арсений заключает Антона в исключительно дружеские мужские объятия с похлопыванием по спине. — Подвезти? — искря глазами спрашивает-утверждает Арсений. — Я с мамой. — А то-то я не вижу. Зови ее и поехали. Они, естественно, обмениваются приветствиями. — Мам, это Арсений, мой друг, он... — с небольшой замешкой знакомит Антон. — Мы уже знакомы, — говорит мама. Антон переводит взгляд на мужчину, глаза которого сейчас бегают в разные стороны, а лицо буквально выражает слова "а, ой". Арсений мгновенно открывает женщине заднюю дверь черного кроссовера, затем отбирает у Антона сумку и кидает в багажник. Арсений бросает короткое "потом", и они садятся в машину. Машина останавливается возле дома Антона. — Вот ключи, я сегодня в ночь, пока, — женщина с улыбкой на лице выходит из машины и направляется к подъезду. Антон, что двадцать секунд назад был уверен, что сейчас поднимется с мамой домой, держит в руках ключи и ничего не понимает. Арсений ловит вопросительный взгляд. — Только не бей, — начинает с иронией, — я приходил к ней, расспрашивал про тот день. — Прости, что представил как друга, я... обязательно ей скажу, просто не сейчас. — Все нормально, поехали. — Чего? — в ответ Антон получает лишь хитрую ухмылку Арсения, который резко газует. Машина с ревом проносится по двору, выезжая на дорогу, что ведет за город. Антон сидит в полнейшем шоке. — Что нахер происходит? — Антону приходится немного повысить тон, скорость машины увеличивается, колеса начинают шумно шуршать по почищенному от снега асфальту. — Мы едем. — Это я вижу. — А ты сообразительный. — Я в тебя сейчас чем-нибудь кину, — Антон осматривает салон на наличие подходящих предметов, но ничего не находит. — Ладно-ладно, — Арсений смеется, — открой бардачок. — Надеюсь, я найду там то, чем смогу кинуть в тебя, — Антон открывает бардачок и достает оттуда коробку с CD диском. Он молча рассматривает диск, на что Арсений лишь ухмыляется. — Чего сидишь? Не знаешь, как магнитолу включать? — А? Что? — Антон вышел из транса. — Включай, говорю. Они не успевают послушать весь альбом "Быль в глаза", как доезжают до пункта назначения. — И куда мы приехали? — Меловое озеро. Пошли. Не скажу, что в марте оно такое же прекрасное, как и летом, но все таки. Они идут еще пару минут, шлепая по тающему снегу. Их взору открывается начинающее оттаивать от зимней заморо́зки озеро. Вид действительно потрясающий. — Красиво. Они стоят так пару минут и пялятся на озеро. — Пошли, — Арсений тянет Антона за руку, — есть кое-что поинтереснее. Они садятся в машину и уезжают. Антон всю дорогу всматривается в окна, запоминая это место. Спустя несколько песен все той же Касты машина начинает резко разгоняться и вилять на поворотах. — Блять, что опять происходит?! — Гонки. — Чего? — Смотри, какой вид. Их окружают горы, с которых еще сошел снег. Арсений выезжает на прямую дорогу, машина ревет и разгоняется все сильнее. И это становится круто. За окном мелькает прекрасный вид, а они едут, будто на гоночном треке. Еще и музыка крутая в сопровождении. — Ну как? — Круто. А что это за место? — Белый колодец. Карьер. — Как будто гоночный трек. — Это он и есть. Антон впал в диссонанс и не понимает, как под Воронежем появилась площадка для гонок, а Арсений с огромной скоростью входит в повороты. Проехав еще черт знает сколько кругов, машина останавливается. — Понравилось? — Очень. — Как ты узнал про это место? И откуда, черт возьми, в такой глуши гоночный трек? — Не знаю, есть ли тут какие-то гоночные болиды, но на других машинах здесь гоняют, и гонки устраивают. а узнал я еще давно от одного гонщика, что к нам попал. Часто ездил сюда выместить злость при помощи невьебенно быстрой езды. Только здесь это было относительно безопасно. Хотя бы для других людей. Домой? — Антон кивает, — ко мне, — Антон вопросительно смотрит, — и это не вопрос. Дома у Арсения достаточно уютно. Мужчина сразу загоняет Антона на маленькую кухню, заставляет помыть руки и усаживает за стол. Арсений подогревает домашний супчик, тот, что постоянно таскал Антону в колонию, и заставляет есть. — Арс, я сам в состоянии поесть. Сам давай бери ложку и сам ешь, — это ответ на попытку покормит с ложечки. — Ладно-ладно, видишь, я и себе наливаю. Они проводят весь остаток дня в квартире Арсения. Естественно, смотрят фильмы. И тут Антон, взглянув на часы, резко засобирался домой. — Твоя мама ночью на работе. Тебя нельзя оставлять одного. — Что, думаешь, без присмотра опять вляпаюсь в какую-нибудь историю, меня опять несправедливо засудят, и я опять окажусь в тюрьме и опять свяжусь с кем-нибудь из сотрудников?! — раздраженно отвечает Антон, Арсений поджимает губы, и Антон тут же понимает, какую глупость сморозил, — прости, не подумал. Антон виновато смотрит, а Арсений, кажется не обиделся. — Нет, нет ты не должен извиняться. Виноват только я один. И никогда не перестану повторять, что я худший в мире... — Заткнись, — Антон не в состоянии больше слушать эти речи. Он знает, что все слова, произнесенные сейчас и произнесенные тогда искренни. Но не то время и не то место для этого. Антон утягивает Арсения в поцелуй. Они целуются жадно, мокро, не спуская хватки со спин друг друга. В один момент Антон наваливается на Арсения, поваливая его на диван и оказываясь сверху. Он начинает неспешно задирать футболку и поглаживать пресс. Арсений прекращает поцелуй. — Если что, смазка и презервативы в шкафу, — говорит Арсений, уставившись на замершего над ним Антона, — Чего? — Объяснишься? — Я на всякий случай подготовился, но ни на что не рассчитывал. Честно. — Уверен, что честно? — Уверен. Антон слезает с мужчины и направляется к шкафу. — На средней полке. — Насколько же ты основательно готовился к сегодняшнему дню? — Антон достает названные предметы из шкафа. Сзади подходит Арсений и ведет за собой в спальню. — Во-первых, уже вечер, а во-вторых, там еще пиво в холодильнике, — договаривает Арсений, когда они вваливаются в темную спальню. Антон переводит взгляд на свои руки, что держат бутылек и коробочку. — Позволишь? — Все, что захочешь, — Арсений плюхается на кровать, расставляя руки и давая полную свободу действий, — Я весь твой. Антон сбрасывает все из рук на кровать, залезает на мужчину и начинает целовать. Руки Арсения проникают под футболку, притягивая партнера все ближе. Они целуются так, что по подбородкам стекают слюни, но их это не смущает. Они стягивают друг с друга футболки, джинсы, оставаясь в одном белье. Это их первый секс после того случая. Но ощущения противоречивы: будто это в принципе первый их секс, но будто они так хорошо знают друг друга, каждый изгиб не только своего тела. Арсений, что находится снизу, переворачивает их двоих, оказываясь сверху — Я не на долго, — он спускается с поцелуями вниз по груди и впалому животу, параллельно стягивая белье. Из-под боксеров появляется давно вставший член. Арсений проходится языком по уздечке, спускаясь ниже. В один момент нежные ласки прекращаются, и Арсений снова переворачивает их двоих, оказываясь снизу, — Я тебя прервал ненадолго. Продолжай. Антон стаскивает с Арсения белье и одним движением находит смазку на кровати. Таким же уверенным жестом он смазывает пальцы, которыми приближается к промежности. Сначала идут круговые поглаживающие движения, затем один палец аккуратно входит, очень медленно продвигаясь глубже. Антон водит пальцем внутри по кругу, создавая легкое давление, медленно растягивая мышцы. — Объяснишься? — судя по лицу Арсения, ему очень хорошо. — Чего? — Где ты так, а-ах, научился? — Что, больно? — Антон переживает. — Нет. Очень. даже. хорошо. Так где? — Ну-у-у, — Антон не прекращает своих действий, погрузив палец почти полностью, — Только умоляю, не перебивай раньше времени. В детстве один из гомофобных отбитых друзей моего отца притащил к нам домой кассету с гейским порно. Он посадил меня перед телевизором, заставил смотреть, как трахаются, как он говорил, отбитые люди и отбросы общества. Так повторялось ни один раз. Кассеты потом остались у нас дома, и потом я пару раз дрочил на них. Ну, не суть. Антон осторожно добавляет пальцы, следя за выражением лица Арсения, на котором лишь застывают сдавленные стоны удовольствия. — Хочешь сказать, что у тебя дома стены из картона? — Чего? — А чего ты изо всех сил сдерживаешься, чтоб в голос не застонать? — Привычка. — Привычка? — Привычка дрочить в общественном туалете, вытекшая из привычки дрочить, когда мама дома. Антон смеется, в ответ слыша лишь несдержанные стоны. Внутри Арсения уже четыре пальца, а это значит, что можно заканчивать. Антон вынимает пальцы, шуршит фольгой и плавно входит. Он начинает двигаться, медленно наращивая темп. Оба издают непонятные стоны тире кряхтения, которые сложно идентифицировать. Ясно одно — им хорошо. Можно ли назвать лучший оргазм в жизни? Не факт, но эти двое определенно могут назвать тот, что был сейчас. (Один на двоих оргазм — такое бывает?) Они лежат, закутавшись в одеяло. В обнимку. Голые. Так и засыпают. — Арс, а тебе там на работу не надо? — сквозь сон бубнит Антон, устроившись на такой удобной груди. Солнце проникает сквозь не очень плотные шторы, создавая приглушенное освещение. — Я уволился. — Чего-о-о? — Спи, — Арсений зевает и притягивает Антона сильнее к себе. — Мама зовет тебя к нам вечером на пирог, — уже проснувшийся Антон, сидящий на кровати, читает сообщение на своей моторолле. — А ты не против? — Арсений натягивает футболку и целует Антона. — Нет, конечно. Только там без поцелуев. — А ты скажи это как приказ. — А я не умею. — Повторяй за мной. Товарищ подполковник внутренней службы. — Товарищ подполковник внутренней службы. — Распоряжаюсь вам произвести операцию. — Распоряжаюсь вам произвести операцию. — По поеданию пирога. — По поеданию пирога. — Без применения таких спецсредств, как поцелуи. — Без применения таких спецсредств, как поцелуи. — А теперь все вместе повтори. — Товарищ подполковник внутренней службы, распоряжаюсь вам произвести операцию по поеданию пирога без применения таких спецсредств, как поцелуи. — Бля, это слишком сексуально. Пошли завтракать. Арсений вновь заваривает свой травяной чай. Пока он настаивается, мужчина жарит омлет. — И куда ты теперь работать? — Антону не дали подойти к плите и помочь. — Куда-нибудь, где буду приносить пользу людям. И где будешь ты рядом.

***

Антон провожает Арсения, что гостил у них весь вечер. Мама осталась на кухне, и они могут наедине перекинуться парой фраз. — А насчет поступления подумай, я увезу тебя куда захочешь. А Антон лишь улыбается. Он закрывает дверь за Арсением и возвращается на кухню. — Слушай, я хотела тебе сказать, в общем... за мной начал ухаживать один мужчина с работы, и я... — Мам, я уже взрослый. Если он тебе нравится — встречайся. — Между прочим, тебе бы тоже стоило присмотреться к этому твоему Арсению. — Ма-ам?! — Ну что? Ты видел, КАК он на тебя смотрит?!... И очень о тебе переживает...