«mechanical heart»

Джон уже жалел, что не купил заранее беруши. День тянулся слишком медленно и скучно, даже шуточки Шерлока не поднимали настроение. Люди, рассказывающие свои дела «первой важности», будто специально соревновались, у кого история будет абсурднее. — Боже, я уже жалею, что у меня выходной, — вздохнул тяжело Ватсон, включая электрический чайник после ухода клиентки, которая жаловалась на пропажу вставной челюсти. — Даже Глэм не зовёт на места преступлений, — сетовал Шерлок, смотря в одну точку. — Он Грег, — поправил доктор. — Это самая длинная суббота за всю мою жизнь. Даже не знаю: мне радоваться или горевать, что в Лондоне так тихо? — Я выбираю скуку. Холмс явно о чем-то думал или что-то замышлял. Лицо напряжённое, глаза прищурены, а руки сложены в привычном жесте вместе — все признаки его умственной активности, её сложно не заметить. — О чем думаешь? — спросил Джон, протягивая кружку с чаем. — Джон, — Шерлок взял посуду из рук Ватсона, — знаешь, я задумался о том, что давно не расследовал что-то масштабное и грандиозное. Не вырабатывается адреналин. — Уверен, нам подвернётся что-то интересное, Шерлок, или Мориарти проснется. Кто знает. От упоминания имени консультирующего злодея Холмс поморщился, словно попробовал дольку лимона. Мориарти правда залёг на дно, и поэтому Лондон стал спокойнее обычного. Разумеется, Шерлок ждал очередного подвоха, но он был будто не подготовлен: ни подозрительных лиц, ни событий — ничего. Но также Шерлок знал, что Мориарти любит вести свои «игры» нечестно и что это затишье лишь первый ход на игральном поле. — Мориарти никогда не спит. Он словно хищник, но умнее и проворнее, — детектив одним глотком выпил почти весь чай из своей кружки, — поэтому будем начеку. — Ты прав, — Джон на секунду задумался, но продолжил: — А что на счёт Майкрофта? Неужели нет никаких дел государственной важности? — Увы. Тишина и покой. И… — Шерлока перебил собственный кашель. Что-то будто застряло в его горле. Джон сразу, как опытный врач, сориентировался и, поставив друга на ноги, обхватил его грудную клетку, чтобы инородный предмет «вышел» и не мешал дыханию. Чуть ли не со свистом из горла Холмса вылетели… Гайки. Три блестящие и новые, около сантиметра в диаметре. Ватсон поднял с пола предметы и стал крутить, рассматривая со всех сторон. — С каких пор ты глотаешь гайки, Шерлок? — спросил, наконец, удивленный врач. — Эксперимент, — коротко ответил Шерлок, держась за горло, но этого было вполне достаточно, чтобы глаза Джона округлились ещё больше. — Эксперимент? Боже, ты понимаешь, что мог травмировать пищевод? — Ватсона накрыла злость за такое пренебрежение своим здоровьем. «А что потом?! Будет ножи проглатывать?!» — Это уже слишком! Я ещё могу понять, не до конца, конечно, но понять игры с огнём или головы в холодильнике, но это — нет! — Джон, пожалуйста, я понимаю, что… — Ты не понимаешь! — он ткнул пальцем в грудь детективу, не разрывая зрительный контакт. — Ты даже представить себе не можешь, насколько я… Я, чёрт возьми, переживаю за тебя! Внутри черепной коробки Шерлока всё сделало тройное сальто. Джон правда переживает за него? За невыносимого, грубого и не от мира сего Шерлока Холмса? И что ему на это ответить? Обманом? «Пострадавший» был не готов раскрывать все свои карты, говорить о том, что люди считают сумасшествием. «Нет, Джон не поверит. Скажет, что это очередной блеф». — Спасибо, — кивнул Шерлок, — Джон, за оперативность. — Постарайся больше не глотать всякую дрянь. Ватсон ушёл в свою комнату, на ходу отдав другу злосчастные гайки. Приём клиентов на сегодня окончен. Джон был в замешательстве. Последние слова снова застряли в горле, будто Холмс узнал то, чего не должен был. Конечно, не должен. Никто не должен знать, что Джон Ватсон испытывает симпатию к своему соседу. Даже сам он иногда не верит в это, о чём речь. Даже дрочка в душе на человека за стенкой не способна утолить голод собственных чувств.

***

— Мы должны учесть все нюансы, — мужчина в сером костюме внимательнее пробежался глазами по бумагам. — Нельзя просто взять и остановить его. Всё, что здесь написано — лишь глупая и никому не нужная формальность, — теперь взгляд пожирает собеседника напротив, — мистер Клинтон, Вы прекрасно знаете об этом. — Мистер Холмс, альтернативы не существу… — Ложь! Лондон, да что там Лондон, — весь мир в опасности! Мы создали то, что теперь почти невозможно остановить и Вы серьезно говорите об невозможности альтернативы?! — Но именно Вы выступили в роли Создателя, — мужчина с бородой нахмурился, не обращая внимания на гнев представителя правительства. — И, хочу заметить, не только этого андроида. Майкрофт закрыл глаза, принимая только что сказанные слова. Только он виновен в том, что когда-то допустил оплошность и только ему следует исправить эту ошибку.

***

Тем временем Шерлок закрылся в своей комнате. Время шло к вечеру, но это даже лучше: темнота скрывает в себе то, что мы готовы спрятать от глаз дня или напротив — открывает глаза уже нам, высвобождая свет наружу. Холмсу хотелось кричать от наплыва необъяснимых чувств. Факт того, что Джон за него переживает выбил его из колеи. Разумеется, он и до этого присматривал за своим странным соседом, но та сцена открыла в Джоне вовсе иные чувства и отнюдь не дружеские. Детектив последний раз посмотрел в окно и достал из-под кровати металлический кейс. Открыв его, мужчина начал искать глазами нужный провод среди этого почти одинакового множества. Поиски обвенчались успехом и Шерлок распахнул рубашку, после вовсе её сняв. Кончик провода легко пошёл в кожу в районе сердца и по телу прошла приятная, колющая волна. Шерлок лёг на кровать, положил руки поперёк туловища и закрыл глаза. — Анализ всех камер, — прошептал в темноту он, чувствуя нехватку некоторых деталей. Внутренний рентген камер тела показал нехватку трёх элементов в районе дополнительной первой камеры или, выражаясь человеческим языком, в левом плече после механического воздействия вышли из строя железные внутренние покровы. Холмс предполагал, что недавняя погоня за преступником и, в конечном итоге, сильный удар об бетонную трубу не закончатся ничем хорошим. «Придется обращаться в госпиталь. Сам я не исправлю эту поломку». Что ж, решено: в понедельник, как только Джон уйдёт на работу, Шерлок отправляется в госпиталь «HCA-1»*. Ибо в Бартсе такую проблему вряд ли решат.

***

Как и предполагалось, Ватсон ушёл в 07:30, о чем свидетельствует отчётливый хлопок двери. Холмс быстро поднялся с постели, прошел в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Несмотря на то, что некоторые человеческие вещи и действия до сих пор были ему чужды, — гигиена была на первом месте, да и именно она стоит почти самая первая в двоичном коде. Еда Шерлоку была не нужна, как и вода, но вот кофе по утрам он обожал, жалея, что почти не чувствует жара от напитка, как настоящие люди. Решение надеть белую рубашку, вместо фиолетовой, было отдельным пунктом, ибо Создатель не любит цветастость. Даже если его там не будет. На улице слякоть и туман, что радовало мужчину. Именно в эту погоду рождаются его авторские соло на скрипке и именно во время такого же тумана он впервые переступил порог дома по Бейкер-стрит. «Именно это и значит «греться воспоминаниями», ведь так?» Дорога до места назначения была не ближней. Ещё бы, это же самая окраина Лондона, почти за чертой, где люди не живут, лишь одинокие заводы и цехи. Но, также, здесь расположено, на первый взгляд, неприметное здание, вроде не вредной фабрики, которая вовсе не является ею. Шерлок попросил таксиста остановиться поодаль здания, расплатился с пожилым мужчиной и прогулочным шагом отправился к бетонному высокому забору. На заборе сложная система распознавания пропусков, разумеется, детектив всегда держит его при себе. — Проходите, WSSH-2, — проговорила девушка из динамика, расположенного около маленького экрана. Холмс вошёл во двор, где росли разнообразные виды кустов и цветов. Знакомые стены снаружи приветно встретили мужчину, впустив и внутрь. Здесь дела обстояли иначе. Белое освещение струилось их стен, из некоторых кабинетов слышались звуки животных, а дверь прямо напротив входа приоткрыта. — И снова здравствуй, WSSH-2, — снова поприветствовала его девушка лет тридцати пяти в белой униформе и с чёрными волосами, которые скрылись под медицинской шапочкой. — Ты прекрасно знаешь, что можешь назвать меня не так официально, — скривился Шерлок и снял пальто. — Ты одна? — Разумеется, никто не будет здесь круглосуточно торчать кроме меня и Билла, — хохотнула работница. — А ты с чем пожаловал? Сейчас же не время месячного осмотра. — Да, знаю, Джанин, но у меня нехватка элементов в дополнительной первой камере, — они шли по широкому коридору и спутница, названная Джанин, внимательно слушала Шерлока, подавая невербальные знаки заинтересованности. — К тому же, немного ослабли вкусовые рецепторы. — Разберемся, — кивнула девушка и они вошли в просторную комнату, обустроенную по последнему слову техники с тем же белым освещением и всевозможными ящиками. — Когда в последний раз употреблял напитки или еду? — Сегодня утром около восьми пил кофе. — Наркотики? Табак? Алкоголь? — подняла бровь Джанин, включая большой ящик, похожий на суперкомпьютер. — Больше никогда не общайся с мисс Вуйчик, — вздохнул Шерлок, снимая рубашку. — Но, к твоему сведению, не употребляю все это уже очень давно. — Посмотрим… Ложись на кушетку. Холмс оставил свои вещи на полке у входа и подошёл к указанной кушетке около включенного большого прибора. Он служил для анализа материнской платы и прилегающих его частей. Именно они и служили за мозг Шерлоку, именно там хранится и обрабатывается информация. Джанин прикрепила к рукам, голове и груди «больного» специальные присоски, похожие на те, что крепят к телу при кардиограмме. Но было и то, что отличалось от обычной процедуры: в плечевые суставы, лоб и за уши вставлены красные проводки, которые препятствий вошли в кожу, как и при зарядке. Компьютер напротив кушетки издал звук уведомления, оповещая, что всё готово для анализа. Девушка села за стол и нажала два раза по мыши, открытая программу сканирования. Показатели начали то падать, то подниматься и через две минуты на экране высветились результаты. — Боюсь, без Эрика или Лизы нам не обойтись, — проворчала Джанин, уткнувшись в показатели. — Всё настолько плохо? — аккуратно и плавно спросил мужчина, чтобы не задеть провода. — Я просто не специалист в этой сфере. Вкусовые рецепторы я-то подкручу, а вот с камерой могу не справится. Где ты вообще получил такого рода повреждение? — Работа. Любимая работа, — «…вместе с любимым Джоном».