Пляж

      Как хорошо, что в сентябре от Белых ночей остаются только воспоминания, иначе ей-богу было бы не ловко. Непременно, кто-нибудь бы увидел как подполковник Следственного Комитета, следователь по особо важным, очень важным делам сидит на какой-то коряге в глубине пляжа и курит.       Маша Швецова не курила лет 25, еще с университета. А сегодня с самого утра, впервые за эти года, ей захотелось закурить до дрожжи в пальцах, до боли в груди.       Как же она устала сегодня. Устала громче всех смеяться, шире всех улыбаться и выглядеть чуть ли не счастливей самой невесты. Устала все время делать вид, что ужасно рада за своего старого друга. И только Ковин да Курочкин, глядя на ее необычайную веселость, посматривали на нее с немым изумлением. А еще жених! Он тоже совсем не верил ей. — О, Марь Сергеевна! А что это вы тут делаете? Куриииите? Неожиданно! — произнес за ее спиной уже не ее Кораблев. Леня присел рядом с ней на корягу, молча взял зажигалку из ее рук и тоже закурил. Она сидела и молча смотрела как табак и бумага с каждой затяжкой исчезают в его легких и только пахучий дым тихонько струился в воздухе. Так и ее жизнь — в ней остался только дым. Потом Кораблев поднялся и сказал: «Пойдемте Марь Сергеевна, ваш Платонов уже обыскался вас, да и мне пора отправляться в счастливую семейную жизнь… не с тобой.