Я хочу уметь летать!

      Я хочу уметь летать!       Я хочу подняться в воздух, хочу стать птицей, хочу почувствовать ветер в волосах, хочу узнать, что такое свобода. Я хочу, чтобы солнце светило мне прямо в глаза, но меня это не волновало.       Небо станет сиреневым, голубым, а облака — жёлтыми. Я поднимусь, поднимусь и растворюсь в воздухе, как русалочка, останется только лёгкий бриз и пара капель весеннего дождя, которые упадут тебе на руку, когда ты взглянешь на небо и выставишь вперёд руку, когда ты пойдёшь по набережной, наблюдая, как рассеиваются тучи и тебе открывается оранжевый рассвет — или закат, я не знаю, когда ты выйдешь. А там, на фоне неба, ты увидишь меня, мои развевающиеся по ветру волосы и руку, простертую над рекой, и другую, в которой я буду держать тетрадку.       Когда я уже научусь летать. И буду учить тебя.       Я раскрою крылья, и пусть поначалу тебе будет больно и непривычно, постепенно ты приноровишься. Поднимешь свои ресницы, откроешь глаза — и будешь лететь, лететь, пока не растворишься в небе вместе со мной, не утонешь в закате, как в золотистой жидкости, прохладной, но приятной. Ты мог бы сказать, что я сумасшедшая, но нет, ты уже не сможешь.       Да, ты растворишься в голубом цвете, в синей бесконечности, в серебряных фигурах, линиях, прямых, октаэдрах (иссиня-сиреневых), пирамидах, серо-голубых косинусах и числах, и буквах, странных буквах чужих письменностей. Ты потеряешься, забудешься, ты прикоснёшься к тому, к чему нельзя прикоснуться, потому что это нематериально — какая разница, ведь я тоже нематериальна, да и ты уже потеряешь связь со всем, что можно представить глазами, что можно воспринимать. Снова закроются глаза, и руки опустятся в пустоту, и волны, накатываясь, поглотят тебя, но ты даже не поймёшь, что случилось, твоё место во вселенной уже не здесь. Ты войдёшь в космос, ты станешь звездой, ты будешь гореть гелиевыми парами, сверкая ярче, чем Арктур, чем Сириус, чем созвездие Кастора и Полидевка. Ты станешь тем, кто сметёт границы между реальным и тем, что видят только синестетики и сумасшедшие — а я помогу, потому что меня уже давно не существует.       Тонкая нить порвалась, в самом деле, нет ничего более хрупкого, чем реальность, и нет ничего более вечного, чем то, что чувствуют не все, а только те, кому дано, так пусть это будет дано всем, и тогда все смогут летать, и наслаждаться жизнью, и стать космосом, и увидеть, каково же на самом деле это сиреневое небо…       Ты очнёшься. Ты упал, ты ранен, ты разбит. Но я буду рядом, я помогу тебе подняться снова, и в конце пути — я знаю — тебя ждёт то, что ты заслужил. Да, ты умрёшь, ты обречён, но, когда придёт твой час, я приду да тобой, и мы вместе пойдём исследовать мир, тот мир, в который ты вступишь, в последний раз оглянувшись на место, которое ты покинул, куда ты не вернёшься. И настанет новый век, и ты проживёшь его так, как захочешь. И я — я буду с тобой, следить, чтобы ты не упал снова, и учить тебя летать…