Гарри Поттер и развратная комната

В тот вечер за несколько недель до Рождества всё было как обычно: ученики, озабоченные большим домашним заданием от преподавателя по зельеварению, в большинстве своем потели над свитком по смертельным и не очень зельям. Гарри Поттер – необыкновенный и притягательный парень – в тот час как раз вышел из обеденного зала после ужина, намереваясь посвятить время перед сном тому же свитку, иначе завтра Снегг с него не слезет – будет иметь во все отверстия без смазочки, еще и баллы с факультета снимет. Что удивительно – Гермиона всегда выполняла все его домашние задания, но ее профессор, похожий на тьму, летящую на крыльях ночи, никогда не спрашивал, только обходил стороной и выбирал между двумя жертвами – Гарри и Рональдом. На Грейнджер Снегг обратил внимание лишь однажды, когда он начал занятие со слов "прекрасный день, чтобы убиться", а девушка ответила ему достаточно громко "если бы я хотела убиться, то я бы спрыгнула с вашего уровня злобы к ученикам на ваш уровень настроения". В общем, домашнее задание для темноволосого профессора нужно было делать обязательно, причем даже против своей воли. Парень со шрамом в невероятно ужасном расположении духа шёл в компании друзей, которые сегодня особенно не походили на "просто друзей". Рон, вопреки здравому смыслу, выпил средство, которое ему дали близнецы и весь остаток дня его мучила ужасно стойкая потенция. Тролли-близнецы замешали в ту бурду еще и волос Гермионы, поэтому объектом обожания была она. Уизли обнимал ее, приставал, целовал, а девушка лишь усиленно пыталась найти противоядие против этого ебанного зелья ублюдков-братьев Рона. Фред и Джордж победоносно прошли мимо: – Мы сами создали это зелье, аналогов в мире нет, как и противоядия! Единственный способ снять воздействие того настоя – это дать нашему братцу. Не благодари, сестрёнка! Пунцовая от злости и смущения Грейнджер орала так, что ее было слышно в кабинете Дамблдора. Гарри пытался абстрагироваться от происходящего рядом с ним, пытаясь нацарапать пару строчек. "Убивающие и не очень зелья", – он написал заголовок, всё, пора сделать перерыв! Рон уже ушел с Гермионой в мужскую спальню, где сейчас никого не было, поэтому стало немного тише, учитывая, что неподалеку близнецы пытались уломать Ли Джордана на тройничок сегодня ночью; Полная Дама по ту сторону входа принимала гостей, принесших с собой огневиски, поэтому ко всему прочему прибавились еще и громкие вопли герцога с холста на третьем этаже, которого пыталась изнасиловать пьяная Дама. Из мужской спальни донеслось членораздельное "О-О-О-О, РОНАЛЬД". Спокойствие, думать о домашнем задании для Снегга. Темноволосый юноша со скрипом продвигался в деле написания. Он старался использовать большие банальные фразы, типа "учитывая все вышеизложенные и раскрытые мною факторы и их совокупность, можно заявить, что зелья бывают убивающие и не очень". Большим почерком это заняло четыре строчки, осталось еще около тысячи таких строчек и пергамент будет заполнен докладом о зельях. Поттер, словно машинка, куда залили свежие чернила, начал тупо переписывать текст учебника в разделе зелий, не пытаясь даже хоть немного отойти от оригинальных слов, заменяя их своими. Два часа ушло, чтобы накидать более ли менее сносную работу, которую Снегг точно не оценит на "тролль". Покидав учебники в объёмную сумку, Гарри взял в руку свиток, баночку с чернилами, перо и хотел уходить. Его остановил Джордж, пока Фред позади него вжимал своим телом в стену Ли: – Слушай, Гарри, совсем забыл тебе сказать... – он порылся в нагрудном кармане мантии и выудил большое письмо. Оно было помечено сердечком на воске, скрепляющем края конверта. Слегка пожелтевшая бумага добавляла шарма и загадочности данному посланию. – Сегодня утром некто очень примечательный попросил передать тебе письмо, а сам попросил не называть его имени, еще этот инкогнито скупил весь наш арсенал зелий для потенции, усиления аромата тела, смазки со вкусом клубники, масел для массажа и других увеселительных штук! – перечислил рыжий Уизли, улыбаясь, будто накормленный кот. Поттер стоял по уши в удивлении. Вообще, что? То есть, ЧТО?!? Конечно, Гарри не особо строил строгие ограничения, если дело заходило о поле его партнёра, поскольку он любил всех, однако кто этот несчастный, сумевший полюбить такого невзрачного парня, как он? Есть же куда более сильные кандидатуры, чем он... Брат-близнец добил его размышления: – Похоже, он настроен серьезно, я бы на твоём месте сразу прыгнул на его член и трахал бы до победного конца, – посоветовал средний брат из большой семьи и убежал помогать уламывать почти согласного Джордана. Из спальни показался довольный Рональд и красная от недавних событий Гермиона. Отлично, можно побыть наедине наверху, подумать над всем этим и принять хоть какое-нибудь решение. Друзья окликнули его, однако ему сейчас было совсем не до рассказов о воздействии зелья для потенции на тело Рона. В спальне парней было тихо и темно, только несколько факелов освещали пространство перед постелями. Парень, который выжил, бросил в чемодан портфель, пнул его под кровать и сел на пол, чтобы в случае, если кто-то зайдет, можно было спешно закинуть письмо туда же, где теперь были его вещи. "Гарри, я понимаю, что все здесь написанное будет шоком для тебя, поэтому я не буду торопить события и дам тебе время подумать обо всём. Моя симпатия к тебе достаточно сильна, можно сказать я влюблен в тебя еще с первой нашей встречи. Письмо передал через твоего друга анонимно, чтобы ты мог подумать и принять решение, не зная моего имени, которое могло бы оказать влияние на твой конечный выбор. Можешь проигнорировать, я все пойму, но все же буду очень сильно ждать твоего ответа, каким бы он ни был", – гласило содержимое конверта. А еще этот кусочек текста был лишь малой частью того, что хранилось в конверте... Стоило Гарри слегка потрясти упаковку, как оттуда сразу же выпала целая стопка небольших по размеру клочков бумаги, заполненных с двух сторон мелким почерком, таким убористым и красивым, что сердце билось быстрее, словно Поттер подсознательно знал того, кто так пишет, но забыл его, как забываешь слово в нужный момент и не можешь вспомнить его. Парень со шрамом начал читать их и его тело каждую секунду начали тревожить табуны мурашек бегающих туда-сюда. "Я вижу тебя в коридоре школы, идущего куда-то, твой взгляд такой сосредоточенный и ясный... Нужны невероятные усилия, чтобы просто пройти мимо, не прижав тебя к стене. Так страстно, так желанно прикоснуться губами к твоей шее и поставить несколько засосов. Я разрешу трогать себя везде, потому что я принадлежу тебе, но и сам буду ласкать везде, где захочу. Ты дрожишь под тяжестью моих ладоней на твоем теле, но внешне лишь пытаешься оттолкнуть, однако я знаю правду, что кроется под твоей одеждой и её не скроют даже самые просторные брюки...", – дальше не хватило смелости заглянуть. "Весь мир переворачивается, когда я вижу тебя за обедом. Да, для тебя обычное дело съесть банан, но я не могу сдержать пошлых мыслей. Как и всегда, мне нужна стальная воля, чтобы отвернуться вовремя и быть незамеченным. Если бы ты знал, как хочется отнести тебя на руках, словно невесту, в уютное место и начать раздевать... Стянуть с тебя все, ибо одежда лишь мешает, скрывая твою красоту. Угловатые лопатки, бледная кожа и поджарое тело, закаленное в битвах. Я не могу собраться с мыслями, когда даю тебе возможность прикоснуться к тебе. Ты смел и нахален – гладишь руками мое тело, даже не пытаешься изобразить смущение при прикосновении к моему члену...", – и опять дальше последнего слова глаза боятся читать. Поттер сгорал от стыда и от того, что его это в некотором смысле возбудило, только "в некотором роде" лишнее в этой конструкции. Его это чертовски возбудило, выбило весь воздух из легких, сжало сердце стальной хваткой, в горле пересохло... Он закинул фрагменты письма под подушку и попытался заснуть, успокаивая напор мыслей.

***

Утром Гарри проснулся в одиночестве – все его сверстники уже ушли на завтрак, только он из-за долгих размышлений вчера немного проспал. Взяв себя в руки, молодой человек моментально оделся, откопал в залежах мусора его чемодана более ли менее чистый пергамент и написал своим фирменным почерком, который может разобрать только сильно пьяная Гермиона: "Кто бы ты ни был, спасибо, я получил твое письмо и фрагменты к нему. Я обязательно подумаю над твоим предложением, а пока почитай уже то, что написал я;)", – так сказать, око за око, писюн за писюн. Очень хотелось отплатить той же монетой этому инкогнито и подарить ночь без сна вместе с кучкой небольших записок, похожие на те, что были присланы ему. Следующим этапом в его сладкой мести было написание придатков к основному письму эротического содержания. Тут уж Поттер не скупился на слова: "Представляю, как ты думаешь обо мне не только днем, но и ночью. Лежишь под тяжелым одеялом, поглаживая себя руками. Пальцы медленно заходят за резинку твоего нижнего белья, дыхание учащается, ты нетерпеливо толкаешься навстречу своей же ладони, когда та задевает член, закатываешь глаза от наслаждения. Как жаль, что рядом нет меня. Я бы тихо залез под твое одеяло, навис сверху, требуя поцелуй и ласки, которые в полной мере дать можешь только ты. Твоя нетерпеливость дает о себе знать, я не мучаю тебя и немного спускаюсь, чтобы быть на одном уровне с твоим великолепием, отсосать его так рьяно, чтобы те, кто в этот момент не спали на соседних кроватях, тихо завидовали, пребывая в сильном возбуждении... ", – писать подобное оказалось труднее, чем читать, однако Поттер думал о результате, а не о процессе. Набросав еще с десяток таких текстов, юный волшебник сложил это все в конверт, запечатал его и сунул в карман мантии. В этот момент за ним как раз пришел Рон: – Доброе утро! Пошли уже, все тебя ждут! – он подождал друга и они вместе спустились к портрету Полной Дамы, перейдя через который, направились в обеденный зал. Как удачно совпало, что у входа он встретил близнецов Уизли в вечной компании Ли Джордана. Братья пытались усадить друга за стол, а тот отказывался, предпочитая стоять. На вопросы окружающих он ответил, что Фред неудачно заехал ему бладжером на тренировке в ягодицу. Ага, конечно, а Пэнси Паркинсон просто положила много зелени на то ведро еды, которое съела, поэтому такая полная. Лично Гарри сразу догадался, что Фред и Джордж просто его хорошенько жмыхнули прошлой ночью. – Джордж, будь так любезен, передай мое письмо тому, кто мне вчера написал, – попросил парень, который выжил. – Окей, но тогда поцелуй в щечку! – наигранно ласково пропел рыжий юноша, подставляя щеку. Поттер в шутку послал его, поблагодарив за выполнение просьбы. Ну вот, теперь ждать как минимум целый день ответа. Гарри плотно позавтракал и направился с друзьями на прорицание – самый худший предмет, а профессор Трелони вместо тысячи дементоров. Когда класс пошумел, уселся и взглянул на женщину, как всегда закутанную в десяток шалей, ее мимика была бесподобна: – Дети! Сегодня мне явилось провидение – мы должны начать работать над нашими снами, ведь сны являются отражением реальности и наших желаний! – при этом она махала руками и бегала по классу так, словно ее одолела муха, что крутилась около нее. Гарри эта затея не понравилась, так как прошлой ночью ему снилось, что он катался на единороге по Луне, Рон был правителем Марса, а Гермиона являлась черной дырой, поэтому дать четкое объяснение этому сну невозможно. Пришлось сочинять что-нибудь более правдоподобное, например, как они с Рональдом пили чай и случайно нашли в нем пуговицы. Тупо глядя в книгу по сновидениям и их расшифровке, Поттер вспоминал тот теплый день, когда Грейнджер нахамила преподавателю прорицания, пнула магический шар, уничтожила взглядом осуждающих ее девушек, являющихся ярыми защитницами Трелони, что те вжались в пуфики, вышла через люк, громко хлопнув дверью. Да, хорошее было время... После занятий, являющихся бомбой замедленного действия (не каждый день зельеварение и прорицание ставят вместе, да еще в количестве двух штук), юный волшебник наконец-то мог упасть в мягкое кресло и заслуженно закрыть глаза в туманном блаженстве. Приятный, но короткий сон помог ему слегка восстановить растраченные за день силы. Рон и Гермиона позвали его на ужин, чтобы посидеть втроём, как они когда-то делали, обсудить некоторые насущные вещи и просто посмеяться. Троица нашла в густой толпе место и села за стол. Гарри решил съесть грибной суп, Гермиона "на диете" и скушает только несколько фруктов, Рон съел все, что было. Пока девушка монотонно говорила о пользе трансфигурации в современном обществе, а Уизли набивал рот салатом с куриной грудкой, Гарри все думал о письме, вернее о том, будет ли ответ или это просто чья-то шутка. Есть вариант, что некто будет просто не очень смелым и не ответит, однако намерения у него серьезные. Ещё его волновало то, как на это отреагируют друзья. Он им рассказывает все и у них нет никаких секретов друг от друга, однако как же они отреагируют на это... Агрессия? Непонимание? Может, Рон и Гермиона даже отдалятся от него, ведь отношения рушат даже самую крепкую дружбу. – О, Гарри, ты тут! – позвал его Фред, что шел в компании брата к их столу. Поттер успел только подумать, чтобы эти двое ему сейчас не сунули конверт от инкогнито с ответом, как произошло то, о чем он думал: – Он ответил! Представляешь, настрочил столько, что целая папка внутри! На, читай! – отдал ему действительно толстый конверт Фред. Поттер сжал бумагу в руке, пытаясь набраться смелости и повернуться к друзьям: – Гарри? Ты в порядке? Почему не вскрываешь конверт? – спросила Гермиона, Рональд же только соизволил сделать небольшой перерыв между потреблением супа и тефтелек. – Я должен вам кое-что рассказать... – выдавил из себя парень со шрамом. Девушка и юноша переглянулись, кивком дали понять, что они внимательно слушают. На весь рассказ ушло с натяжкой десять минут, но гриффиндорец постарался расписать все в красках, все-таки сохранив в тайне некоторые моменты совсем уж личного характера. Например, свое возбуждение, полученное от прочтения содержимого того письма. Ожидая чего угодно, Поттер закрыл глаза – ничего не последовало и он поспешно открыл их: – И вы-ы... Никак не отреагируете? Там, не знаю, позлитесь или... – спросил темноволосый парень. – Ну, это твоя жизнь и как-то осуждать тебя я не хочу. Сама недавно совершенно случайно поучаствовала в оргии из студентов нашего факультета со слизеринцами... – загадочно улыбнулась она. Предугадав вопрос Рона, она поспешно добавила: – Наши были сверху! – с гордостью за Гриффиндор. – Тогда ладно, – отвернулся рыжик, продолжив поглощать огромную свиную ногу в меду и сахаре. Воцарилось молчание, которое затянулось на несколько минут, пока Уизли не выдал: – А мне вот Фред и Джордж показали, что такое инцест... Можно считать, что у них ничья. Рон успешно подставил зад близнецам, Гермиона побывала на оргии так, словно это какая-то лекция по трансфигурации и ее туда случайно занесло, а Гарри имеет тайного поклонника, возможно, извращенца. Друзья не настаивали на том, чтобы Поттер вскрыл конверт при них, поэтому молодой человек оставил его на потом, а пока решил насладиться ужином, компанией его друзей и пламенной речью Дамблдора о том, как важно поддерживать отношения между факультетами. Да, они уже поддерживают эти самые отношения. Перед тем, как покинуть обеденный зал, троицу повеселило неожиданно обстоятельство, явившееся в виде шутки Джорджа. Он остановил всех троих, объяснив ситуацию: – Вчера с Фредом работали над новой шуточной магией и придумали заклятие блаженства! Сейчас проверим кое на ком! – воодушевленно указал на свою волшебную палочку парень. Он направил на Малфоя кончик палочки, шепнул несколько слов, не похожих ни на одно в словаре, из нее еле заметно вылетел розовый луч и ударил белобрысого в спину, Драко этого даже не заметил, продолжив трапезу и общение с себе подобными. – Теперь самое интересное! Любовное круцио! – шепнул друзьям Джордж, с трудом сдерживая волны смеха, накатывающие на него. Слизеринец громко вскрикнул, но вскрикнул не от боли, а от... Наслаждения? Его бледное до этого момента лицо и абсолютно безэмоциональные глаза вдруг оживились, румянец покрыл щеки, а глазки заблестели страстной лихорадкой. Его трясло всем телом, парнишка даже схватился за лавку руками с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Он из последних сил терпел, сдерживая неприличные стоны при том, что на него уже обратили внимание сверстники, ученики с других факультетов и даже несколько преподавателей. – Фредди, как думаешь, семи дюймов будет достаточно, чтобы довести его до конца или лучше взять все восемь? – спросил ехидно один из близнецов. – Можно побольше, жестче... – улыбнулся ему второй. Джордж сделал круговой взмах волшебной палочкой и Малфой содрогнулся в немом крике, широко раскрыв рот. Он не рисковал шевелиться, а после вильнул задом, вздрогнув еще раз. Ему явно что-то мешало сидеть, говорить с Креббом и Гойлом. – У него в попе наколдованная мною модель члена длиной в восемь дюймов, – раскрыл очевидный секрет Джордж, скрючившись от смеха. Малфой даже не мог подумать, что это кто-то наколдовал ему, когда же до него дошла возможная чужая инициатива, он стал оглядываться в поисках мерзавца, но трех Уизли, Гермионы и Гарри уже не было на их местах. Пятеро ребят шли по коридору к своим спальням и громко смеялись над Драко. Интересно, что он испытывал? Только после пожелания Рону спокойной ночи и выключения света палочки Поттер вспомнил про письмо. Он поспешил сползти вниз к кровати, а потом под неё. Конверт был найден в кармане мантии. Такой красивый, с печатью на воске в виде сердца. Он несколько помедлил, рассматривая внешность, пока на ум не пришло содержание и интерес сразу одолел эстетическое удовольствие. После вскрытия изнутри выпал клочок бумаги: "Судя по ответу, ты не настроен «против», мне понравились твои слова, я даже возбудился прямо на паре по травологии, пока читал твое письмо под учебником. Не могу больше терпеть! Если ты все-таки решишь сделать ответный шаг, то я буду ждать тебя этой ночью в комнате на восьмом этаже. Её нет ни на одной карте, о ней никто не знает, но тем лучше. Не волнуйся, дверь в эту комнату появится сама собой, только подумай об этом письме;)", – написано всё таким же красивым почерком. Дальше прилагались еще добавления, содержание которых было не менее неприличным, просто поменялась идея. "Этой ночью опять не мог заснуть, думая о тебе. Получил от твоего друга ответ, сердце забилось с такой силой, как не билось даже во время матча по квиддичу. Я с упоением читал твои пошлости, поймал дикий стояк и пытался скрыть его от одноклассников весь день, пришлось удовлетворить самого себя, держа в руках твое письмо, но легче не стало, ведь рядом нет тебя. Хочу раздеть тебя, поцеловать всё твое тело, нависая сверху, взглянуть в зеленые глаза... Укусить за сосок, выдавив сдавленный стон, такой сладкий и протяжный... Мои руки уже не знают границ, заходя все дальше, а ты, словно инструмент в руке опытного мастера, дрожишь и получаешь наслаждение...", – дальше всё было в мельчайших подробностях, Поттер на несколько раз перечитал текст. Пришлось успокаивать сердце, что стучало о грудную клетку со скоростью света. Значит, восьмой этаж? Гарри взял палочку, мантию, запихнул в карман пижамы письма, карту можно было взять из-за ее полезного свойства показывать на близком расстоянии преподавателей. Как же он давно не выбирался гулять по школе! Темные коридоры, приятная полутьма, изредка идущие преподаватели, которые тебя не видят, Гарри нравилось всё! Под мантией его отца так хорошо гулять, особенно когда Снегг или Филч просто проходят мимо, скрипя зубами от злости, что не поймали того или иного ученика. Проходя мимо пустого класса, парень со шрамом удивленно заглянул внутрь, потому что для пустого помещения оттуда шло слишком много звуков и внутреннее чутье его не подвело – между двумя рядами парт гордо восседал бледнолицый слизеринец, а прямо перед ним на коленях стоял не менее бледный и белобрысый Драко. Они там явно не превращали крыс в стаканы, судя по тихим и хлюпающим звукам. Надо же, как иногда интересно складывается судьба. Не желая особо долго смотреть на это, Гарри пошел дальше, позабыв об этом почти сразу. Причины тому были: в темном переулке какой-то гриффиндорец со старших курсов прижимал к стенке младшего, который от напора со стороны предыдущего испытывал дикий восторг, между двумя громадными статуями мастурбировали несколько пуффендуйцев, а перед самой его целью – восьмым этажом – кто-то уже успел позаниматься любовью, да так спешил уйти, что оставил нижнее белье и галстук синих оттенков. – Вот и восьмой этаж! – шепотом проговорил самому себе Поттер. Огромный коридор с кучей ответвлений и дверей перед ним был обставлен мебелью, доспехами или другими предметами, лунный свет сквозь большие окна косо падал на пол, освещая пространство, в котором неподвижно висела пыль. Складывается впечатление, что здесь уже несколько лет никто не ходит, хотя тут каждый день в кабинетах проходят занятия. Так тихо, только редкий треск факелов мог нарушить могучую и вечную тишину. Справа стояли стеллажи с множеством кубков и медалей. В Хогвартсе ни один коридор не стоит пустым – везде стоят украшения или полки с кубками учеников. Парень, который выжил, медленной поступью прошелся до середины и стал думать о письмах, об их отправителе, о своих чувствах и множестве вопросов, накопившихся у него за время их короткой, но яркой, словно солнечный день, беседы. В самом конце коридора показалось легкое свечение и из кирпичной стены медленно, будто из воздуха, появились деревянные двери с кованым железом и красивыми ручками. Вдох-выдох, вдох-выдох, Гарри пытался взять себя в руки, но ничего не мог поделать с дрожью по всему телу. Такого волнения и адреналина он не испытывал даже в дуэли с драконом. За этой дверью его тайный поклонник... Сейчас он увидит его... После нескольких дней загадок и вопросов... Сейчас! Он дёрнул дверную ручку, дверь поддалась и яркий свет ослепил его на некоторое время. Внутри была довольно необычная комната: кровать на две персоны в красных тонах, какие-то баночки, скляночки, писюны из резины, книги с пометкой "18+" на полках и много-много чего еще в подобном жанре. Однако комната была пуста. Не было таких мест, где человек мог сидеть, будучи незамеченным со стороны вошедшего – все углы хорошо просвечивались светом факелов и в комнате явно никого нет. Ох уж это извращенное оформление... Что за извращенная комната?! Поттер решил пока мантию не снимать и быть невидимым, сидя где-нибудь в уголке. Если этот аноним придет и будет нормальным, то тогда он раскроет себя, если же это сумасшедшая фанатка его персоны, то уж нет, до свидания. Больше уроков зельеварения Гарри ненавидел ждать, особенно ждать чего-то грандиозного, как сейчас. Время сразу начинает тянуться так медленно, что просто ужас. Спустя полчаса мучительного времяпровождения появился никто иной, как Седрик Диггори. Он поспешно захлопнул дверь, бурча себе под нос: – Это же надо – опоздать на сорок минут, надеюсь, Гарри придет не прямо сейчас! – судя по всему, у него были еще дела. Интересно, какие именно? Пуффендуец мигом сбросил с себя мантию, приступил к свитеру и рубашке, Поттер аж зажмурился, простояв так несколько минут, пока не решился открыть глаза. Юноша уже был в халате цвета своего факультета. Он провел рукой по волосам, громко выдохнул и лег на кровать в довольно интересную позу. Видимо, теперь он ждет самого Гарри, а тот сейчас стоит в нескольких метрах от него. Что же делать? Показаться или ждать? Парень со шрамом даже не заметил, как за раздумьями на счет этих двух вопросов провел немалую часть времени. Со стороны Седрика послышался тихий храп, который вывел парня из своих мыслей. Он, наконец, скинул мантию-невидимку и подошёл поближе, чтобы получше разглядеть спящего Диггори, его прекрасное расслабленное лицо, волосы, слегка закрывающие глаза, пухлые губы и грудь, что медленно поднималась с каждым вдохом, опускаясь с выдохом. Надо же, какой он все-таки красивый – понятно, почему за ним все девчонки бегают, но неужели он пришел сюда из-за Поттера? Неужели он тот самый инкогнито? Если да, то это безусловно большая радость для Гарри, если нет, то будет даже немного грустно. Он положил свою ладонь на мягкую щеку пуффендуйца и тот сразу проснулся, удивившись реальности, которую он принял за очередной приятный сон: – Гарри, как я рад, что ты пришёл! Можно ли считать это твоим негласным согласием? – юноша в очках кивнул, улыбнувшись. Седрик улыбнулся в ответ с такой искренностью, какую Поттер видел лишь несколько раз в глазах своих друзей и наставников. Он по-настоящему любит гриффиндорца. Диггори весьма неожиданно переменил выражение лица с доброго и беззаботного на загадочное и слегка пошлое: – У меня есть для тебя сюрприз, – сказал он столь заигрывающе, что отказаться было сложно. Откинув со своего тела края халата, пуффендуец глянул прямо в глаза Гарри, а парнишка, мягко говоря, приходил в приятном удивлении от того, насколько тот Аполлон воплоти. Он, словно древняя статуя, лежал на красном одеяле из бархата, его тело было таким гладким в свете факелов... Широкая и выпуклая грудь с затвердевшими сосками, идеально симметричные кубики пресса, от пупка шла тонкая полоска волос, что плавно вела к члену, Мерлин, да тут хорошая такая палочка получше любой волшебной, ведь любовь куда сильнее волшебства или убивающего заклятия. В общем, Седрик был явным доказательством того, что расписные красавцы действительно существуют и ходят по этой грешной земле. Поняв ступор Поттера, Диггори поднялся с кровати, встав напротив другого Чемпиона, потянулся за поцелуем. Гриффиндорец еще никогда прежде не чувствовал столь легкого чувства, что теплилось в его груди, пока чужие нежные губы невесомо, но с напором, целовали его. Сломив свой ступор, Гарри обнял парня в ответ, слегка наклонил голову и завладел инициативой, продвигая уже свои желания и мысли. Седрик от ответного вихря страсти слегка растерялся, но отдал лидерство, подчиняясь и позволяя целовать уже себя. Халат пуффендуйца упал с плеч на пол, Гарри увидел это и его сердце сделало сальто. Поцелуй прекратился: – Почему только я здесь голый? – задорно проговорил Диггори, поняв, что его партнер все еще в одежде. Он стянул с юноши очки: – Э-эй! Я ничего не вижу без них! – возмутился темноволосый. – А тебе и нужно, я рядом, поэтому просто чувствуй, а не смотри! – шепнул ему Седрик. Пуффендуец притянул его к себе, обняв за талию, оттянул голову за волосы назад, поставил несколько засосов на шее, параллельно расстегивая пуговицы на пижамной рубашке, Поттер этого поначалу даже не заметил, пока не остался без верхней части одежды, прикрывающей его туловище. Первый красавец школы опустился вниз, развязал шнурки на поясе, стянул с гриффиндорца штаны и его рот растянулся в умилительной улыбке – нижнее белье Гарри было красного, как его факультет, цвета с золотыми снитчами. Мерлин, как это мило. Седрик нащупал поттеровский член и уткнулся прямо в него, лаская его через ткань. Парень уже без очков вздрогнул всем телом, всё-таки такое случается не каждый день и нужно привыкать к новым ощущениям. – Нравится? – спросил Диггори. – М-м, – закрыл свой рот рукой Гарри, пытаясь удержать звуки собственного наслаждения. Пуффендуец виртуозно играл с возбужденной плотью партнера, ласкал ее, совмещая некоторые приемы. Когда белье было снято, Седрик разошелся в полную силу: лизнул головку, вбирая её в себя, пошел дальше, пока член внутри не заполнил свободное пространство, тогда немного отстранился, чтобы посмотреть на сделанное и улыбнуться от вида Гарри, который пытался закрыть руками все лицо и тело, смущаясь себя. Тогда Седрик повторил недавние действия, но уже нежнее, местами жестче, чтобы произвести мощный эффект и ему это удалось. Поттер с лихвой был удовлетворен работой красавца из другого факультета, его тело дрожало, щеки покрывал румянец, а ноги подкашивались. – Ты сможешь меня простить? – засмеялся Диггори. – За что простить? – не понял парень со шрамом. – За это! – он потянул ноги Гарри на себя и тот свалился прямо на кровать. Все произошло так стремительно и резко, что гриффиндорец осознал происходящее уже в кровати, когда над ним навис смеющийся и разгоряченный Чемпион. – Я тоже хочу почувствовать то, что только что чувствовал ты! – странно попросил Седрик. Старший парень упал рядом с Гарри, показывая на свой немаленький и даже приличный член с легкой наглостью и претензией на рот Поттера. – Но-о, я ведь не умею! – вспомнил темноволосый. – Не волнуйся – научу! – засмеялся вновь Диггори, скрывая за этим смехом свое возбуждение. Еще немного и объект обожания, причина бессонницы и цель будет ублажать его! Сколько он этого ждал? Наверное, с самого начала четвертого курса! На этот раз уже гриффиндорец нависал над лежащим Седриком, пытаясь уговорить себя сделать это. Страх причинить боль был очень силен и Гарри пытался преодолеть его всеми силами, но каждый раз останавливался на полпути от цели. Он опустился вплотную к члену, все равно не видел его, однако мог чувствовать подушечками пальцев его жар, выпуклые вены и пульсацию. Вдохнув прекрасный аромат, Поттер снова осознал, что его сердце бешено стучит, за всю его длинную и опасную жизнь оно еще ни разу так не стучало. Аромат действительно был приятен – терпкий, слегка соленый и такой манящий, будто даже горячий и острый, хотя он прекрасно понимал, что такого не бывает. Диггори громко выдохнул, ведь он находится так близко... – Не бойся, я буду направлять тебя, – сказал на одном дыхании лежащий парень. Седрик положил свою ладонь на его щеку и медленно притянул себе, дав попробовать головку на вкус и это было безумно вкусно. Дальше пошли действия посложнее: Гарри обхватил "верхушку" губами, посасывая ее и слушая чужое сбивчивое дыхание; постепенно его настрой был все более позитивным, тогда страх стал медленно покидать его мысли; парнишка вертел головой, замыкая на члене кольцо из своих губ, внутри рта была сногсшибательная теснота и жар, будто от огня. Отстранившись, Поттер круговыми движениями провел по головке языком, специально нажимая и ухмыляясь, ибо Седрик запрокинул голову назад – ему было трудно находиться в здравом уме и контролировать действия подопечного. Парень со шрамом еще раз вобрал в себя некоторую часть от пениса, играясь с ней и облизывая, а после отпустил на длительный срок, дав возможность Диггори прийти в себя: – Вот видишь, нет ничего сложного, мне было очень приятно, – признался юноша, чем смутил и без того падающего в пропасть смущения Гарри. Поттеру в голову пришла идея и он сразу повторно взял в рот у Седрика, чтобы тот в очередной раз не начал говорить лесть. Что же, это действительно довольно просто, главное нужно быть внимательнее и осторожнее. Гриффиндорец вбирал в себя все больше и больше, чувствуя, как внутри член проходит глубже, соприкасаясь со стенками глотки, а Диггори лишь стонет или закатывает глаза от экстаза. Юноша постарался как можно дольше продержаться в таком положении, на что получил "ох, Гарри" с кучей стонов. Желая дать передохнуть партнеру, парень со шрамом временно оставил эту затею, перемещая свою деятельность в другие места: он целовал рельефный торс, нежно кусал его, гладил и изредка позволял себе отпустить несколько пошлых комментариев в адрес другого Чемпиона, например, какой ты красивый или сексуальный. Диггори долго терпел эту пытку, проверяющую его выносливость и в конце концов вспыхнул чувствами вновь, словно его кто-то дёрнул. Он закрыл лицо руками на несколько секунд, коротко вскрикнул, притянул Поттера к себе и страстно поцеловал, сказав перед этим: – Как же я тебя люблю! Он после поцелуя поставил Гарри в банальную, но действенно сексуальную позу – раком. Волшебная палочка появилась в руках Седрика неожиданно, юноша нашептал заклинание и кончиком коснулся до копчика Поттера, между частей попы потекла холодная смазка, появившаяся из ниоткуда. Не теряя времени и сгорая от нетерпения, пуффендуец провел пальцами сверху к середине и надавил одним из них на кольцо, требовательно пробиваясь внутрь. Гарри выгнулся дугой, дыхание сперло... Отрезав на ожидание несколько минут времени, Диггори начал двигать пальцем, заглушая боль от него поцелуями в спину парнера, шею, куда можно было достать. Со временем стало намного лучше, гриффиндорец облегченно расслабился и сзади вместе с первым вошел второй палец, все повторилось, но в больших масштабах, пришлось ждать больше. Гарри был искренне благодарен Седрику за терпение, он держится молодцом. Седрик отвечал взаимностью – Гарри держался отлично, не издав ни единого звука, хоть это было и больно. Долгий период, вновь стало легче, опять добавился очередной палец. "На этот раз последний", – ободряюще заверил Диггори. Пришлось поднять свое терпение на существенно новый уровень, выдерживая сразу три пальца, которые пуффендуец загонял с большой скоростью, сказав в конечном итоге: – Ты готов! Чемпион Пуффендуя был добр, поэтому долго благодарил парня снизу за терпеливость бесконечными поцелуями, его руки нежно дрочили член Поттера, так профессионально, как бы это не звучало странно. Гриффиндорец уже был на грани, когда рука остановилась, блин блинский, Мерлиновы кальсоны! "Подожди меня, глупенький", – его укусили за мочку уха. – Я хочу тебя! Скажи "да"! – умоляет Диггори, нависая над ним сверху и потираясь членом о низ спины. – Да! – молит в ответ Гарри. – "Да, Седрик"! – вновь просит юноша сверху. – Седрик, суй уже его туда, во имя Мерлина! – почти кричит парень снизу, теряя терпение, хотя терять его должен как бы Диггори. Интересно, Мерлин в гробу переворачивается, когда его каждый раз упоминают в трудных ситуациях, в повседневности и даже во время секса? Наверное, для волшебников стало обыденностью говорить его имя даже во время соития, называть имя того-чье-имя-нельзя-произносить было бы экзотикой. Пуффендуец резко вошел во всю длину на большой скорости, отчего его партнер снизу подскочил, громко выдохнув и закрыв глаза, пытаясь набрать воздух в легкие. Он сжал ткань на кровати, потопив внутри себя громкий крик, из-за спины послышалось извинение: – Прости, пожалуйста! – да ничего страшного, сам виноват, что поторопил. Седрик ни в коем случае не торопит, только ждет и нежно целует в спину, поглаживая тело. Если любишь, то будешь ждать хоть всю жизнь, а тут всего-лишь несколько минут. Он кусает парня в плечо, тот вскрикивает от возмущения. "Хочу видеть твое лицо", – сказал парень из другого факультета, повернув Поттера на сто восемьдесят градусов и положив на спину. Второй раз войти было проще, ждать почти не пришлось, поэтому Диггори сразу начал активные движения, отвлекая юношу от боли поцелуем в губы. Пуффендуец был требовательным, нежным и заботливым – идеальное сочетание. Он спрашивал Гарри о его самочувствии перед каждым толчком необычайно большой силы. Постепенно Поттера покинула жгучая боль, стало как-то... Воздушно? Словно с него сняли все заботы, груз прошлого, взамен дав все самое лучшее и сразу. Словно само удовольствие закачали в тело и оно сейчас растекалось по венам вместо крови, сердце радовалось каждой секунде этого действа. – Ах, Гарри, ты такой аппетитный! – возбужденно говорил парень постарше, глядя в изумрудные глаза, что с любовью и вожделением глядели на него. Диггори был вне себя от накатившей неожиданно радости: долгий срок он ходил в тени самого себя, смотря издалека на своего, казалось бы, соперника, но почему соперник не может быть другом, наставником или учеником, может быть, любовью всей жизни? А сейчас Гарри прямо под ним стонет от удовольствия, закатывает глаза в неистовой попытке не кончить, молит о большем, обхватывает его талию ногами, царапая ногтями спину. Так дико, желанно и пошло. Как же хорошо всё обернулось! Что может случиться? Седрик каждый раз получал маленький инфаркт от того, как Поттер под ним произносит его имя ровно между стоном и просьбой вставить посильнее и побыстрее. – Гарри-и-и, я больше не могу-у! – хнычет пуффендуец. Его последние слова были пророческими и почти сразу он изливается туда, куда придется – прямо внутрь, на живот парня со шрамом, немного даже на себя. Мгновенно накатила усталость. Интересно, как так? Вроде только что они полны сил и похотливых мыслишек, а теперь глаза слипаются. Седрик понимает свои и партнера желания без слов – палочкой убирает результат их соития, снова чисто, ложится на подушку, кладет Гарри себе на грудь, накрывает одеялом, целует в темечко, желает сладких снов и гасит свет. Идеальный мужчина.

***

Было так некстати, что в этой извращенной комнате нет окон, иначе как еще определить нынешний временной период? Еще ночь или уже утро? Диггори проснулся раньше и только любовался тем, как на его груди слева сопит Поттер, так мило, что трудно сдержать себя и не потрепать волосы, похожие на восстание хаоса. Он потянулся, разлепил глаза и посмотрел на пуффендуйца: – Доброе утро! – Добрее еще не было! – смеется Диггори. Он говорит, что нужно одеваться и Гарри поднимается с постели в поисках очков, которые ему подает еще лежащий Чемпион. Темноволосый нашел пижамные штаны, однако он медлит, не желая убирать одеяло с себя, между прочим, оставив Седрика без покрывала! – Что-то не так? – интересуется он. – Отвернись! – командует парень в очках. Этот приказ вызывает дикий хохот у красавца школы. Что он вчера вытворял прямо в этой постели с ним?! И чего он стесняется сейчас?! Мерлин... Седрику его не понять, но он послушно отворачивается на несколько минут, повернувшись по сигналу. Поттер сел на край кровати, протирая очки. Ученик из Пуффендуя находит красные трусы со снитчами. Тогда получается, что на Гарри сейчас его бельё? Гриффиндорец тоже это понимает и начинает извиняться: – Прости, я еще не проснулся, сейчас отдам! – торопится снять их Гарри, вспомнив, что белье, которое он надел, было не со снитчами, а с барсуками. – Ничего, пусть они будут твои в память о сегодняшних событиях! – говорит с ноткой грусти блондин. Он надевает белье Поттера, показываясь тому. Парень со шрамом удивлен и смущен! Накачанный парень в трусах с детским рисунком – это нечто! Когда они оделись, то поспешили разойтись, узнав уже снаружи, что в данный момент раннее утро и есть шанс поспать перед занятиями в своих кроватях. Такого сладкого сна в их жизни не было давно.