Полюса

В нежелании делать дуэль хоть сколько-нибудь публичной, они до невероятного единогласно решили обойтись без секундантов. Возможно, это несколько и выходило за рамки принципов Стива, но Тони Старк всегда был особым случаем. Так что: час ночи, Выручай-Комната, выглядящая как тренировочная площадка, они двое. Тони уже здесь, когда входит Стив; он стоит, опираясь на одну из угловых колонн, и подбрасывает галеон, время от времени останавливаясь, чтобы взглянуть на то, какая сторона выпала. В другой руке, прижатой к груди, у него зажата палочка. - Роджерс, - кивает он спустя несколько секунд, хотя явно заметил его с самого начала, - думал уже, что ты не придешь. Он утрирует; до обговоренного ими времени еще больше десяти минут. - Я следую уговорам, Старк, - равнодушно откликается Стив, всходя на помост. - Только когда тебе это удобно, - Тони неприятно улыбается, обнажая белые зубы. Легко оттолкнувшись от колонны, он тоже поднимается наверх, оказываясь в нескольких метрах от Стива. В конце концов, о нарушении Стивом правил ради его целей ходили и ходят легенды. В конце концов, он и без того нарушил правила, уже просто будучи здесь глубокой ночью. Несмотря на это, издевка неприятная - и Стив скалится в ответ. - Потому что у меня есть, за что бороться. Есть ли хоть что-то, что ты на самом деле ценишь, кроме самого себя? То, что этот выпад тоже попал в цель, Стив додумывает, а не видит. Внешне Тони не меняется в лице, но остается что-то в его взгляде... Что-то, заставляющее ощущать себя тревожно. - Кроме меня? - притворно удивляется Тони, - конечно же нет. Я же Тони Старк. Я не нуждаюсь ни в чем и ни в ком. Это ложь. Не сказать, чтобы Стиву непривычно слышать ложь от слизеринца, но он ощущает странный горький привкус во рту от осознания, что Тони так говорит лишь из-за того, что на самом деле ему есть, что терять. Пытаться понять своего врага - худшее его решение, но иногда он просто не может остановиться. Впрочем, ненависти это не умаляет. - Кроме того, - добавляет Тони и ухмыляется, явно отыгрываясь за сиюминутную слабость, - это, по крайней мере, значит, что я не играю в заботливую мамочку со всеми слабаками этой школы. Никто из них не заслуживает внимания. Авада в лоб будет их единственным милосердием. Где-то внутри грудной клетки Стива клокочет рык. Тони был определенно заслужил его ненависть. - Я не собираюсь торчать здесь до утра, - говорит он потяжелевшим тоном, - давай начнем. Десять шагов, до обоюдного прекращения огня. - Наконец-то ты здесь, Роджерс, - неприятно отвечает Тони, - начнем в мгновение, когда монета упадет на пол. Постарайся развлечь меня, матушка-гусыня. Стив молчит, когда они прочерчивают черту. Стив молчит, когда они сходятся по разные стороны от нее, такие непримиримо-разные, словно бы просто неспособные ужиться в одной школе. Но когда они расходятся на десять шагов, Стив негромко, но четко сообщает: - Мне хотя бы есть, к кому возвращаться домой. Это грязно; он знает об этом. Тони атакует за мгновение до касания галеоном пола, и Стиву приходится сразу принять заклинание на щит. Тони молчит, и это, пожалуй, лучшая демонстрация того, что ему все же удалось его задеть. Они начинают свой танец, и он ужасающ в своей четкости. Тони - чистокровный лорд, и его дуэль - выверенный набор заклинаний, большая часть которых более чем травмоопасна. Несмотря на стереотипы, он обучен скорее бить на поражение, чем изображать пируэты, и его движения почти скупы. Он определенно разозлен, и Стив опасается абсолютно любого заклинания, сошедшего с его палочки, понимая: в таком состоянии может ударить и особо мучительным пыточным, наплевав, что вокруг Хогвартс. Стив - маглокровка, и его стиль значимо отличается. Он считается лучшим щитовиком курса, и вместо попыток увернуться принимает на протего почти все проклятья, зная, что его аномально большого запаса магических сил хватит на это. Его запас проклятий хаотичен, состоит из заклинаний кардинально разных уровней и сложностей, подобранных под максимальную ситуативную эффективность, и, в общем-то, больше сфокусирован на попытке обездвижить и обезоружить врага, нежели травмировать. Тони мрачно стебется над ним, пару раз намеренно словив ватноножное и в мановение ока сняв его, но от ступерфаев штатно уклоняется. Кажется, в его памяти еще свеж боевой кружок, после которого оппонент Стива пролежал в отключке до утра, а сам Стив в итоге притаранил ему коробку конфет в качестве извинения. Никому из них не удается одержать скоротечной победы - Тони воистину искусно лавирует меж лучами заклинаний, а Стив правильно чередует протего, оставляя проклятья оседать цветной пылью на его полупрозрачной белоснежной поверхности. Это становится состязанием на истощение, и это, кажется, злит Тони еще сильнее. Он становится немного бледнее, но теперь часть из заклинаний игнорирует все щиты кроме специальных. Стив ощущает себя чертовым гением, верно чередуя высокоуровневые щиты меж друг другом, оставляя главного гения школы с ничем, но этот паритет максимально шаток: он тоже вынужден тратиться гораздо сильней. Время теряет свою изначальную суть, становясь, скорее, киселем, в котором дрейфуют они двое. Малопонятно, как много времени продолжается их дуэль - может, пару минут, может, полчаса, а, может, и все два, и это сказывается: Тони кажется потрепанным, получив полноценный фонарь под глазом и несколько тяжелых гематом на руках, а Стив, раненный одной из специфических модификаций режущего, был вынужден прижигать рану прямо в процессе боя. Постепенно, дуэль теряет свою сдержанную красоту - теперь они просто на злости силятся достать друг друга, кидаясь малоприятными заклинаниями разной степени травматичности. Даже вытягивание тузов из рукавов мало помогает: когда Стив запускает одновременно пять ступерфаев, Тони умудряется заблокировать их все и сам люто удивляется этому факту настолько, что пропускает инкацеро. Когда оказывается, что у Тони есть заклинания, которые игнорируют вообще любые щиты, Стив понял, что никогда не станет играть в покер с Тони Старком. В конце концов, это заканчивается: непонятно, в какой момент, непонятно, в какое время. Просто злость и силы заканчиваются, а второго-третьего-десятого дыхания не приходит. Просто раны на теле ноют и зудят, а понимание, зачем все еще сжимаешь палочку и пускаешь заклинания, ускользает. В конце концов, они оба оказываются на полу, обоюдно-непобежденные, невероятно утомленные, так ни к чему и не пришедшие, слишком уставшие, чтобы спорить или ругаться. - Мы даже подуэлиться по-человечески не можем, Роджерс, - наконец резюмирует Тони. В его голосе слышится отдышка - понятное дело, в школе особо не попрактикуешься, когда больше половины заклинаний твоего набора запрещены Министерством. - С тобой никогда ничего не бывает нормально, Старк, - бормочет Стив и прикрывает глаза, в которые словно песка насыпали. Раны и царапины, пущенные им вскользь, неприятно ноют, и он, право говоря, понятия не имеет, как пойдет на уроки завтра. - А ты что думал, - Тони совершенно по-свойски фыркает и чешет скулу, на которой запеклась кровь, - не на того напал, чтобы определить победителя в дуэли и на этом все закончить. Мы с тобой надолго застряли. Смирись. С его нынешнем миролюбии нет ни капли лжи - стычка выела всю злость и язвительность. С таким Тони Старком, пожалуй, даже можно говорить по-нормальному. Стив медлит, переваривая это ощущение, словно бы впервые взглянув на Тони без наносного и ненужного. Не открывая глаз, он делает судорожный вздох, давясь болью в ребрах, и произносит: - Прости за выпад про родителей. Это было низко. Даже ты не заслуживаешь такого. - Даже я? - Тони добродушно фыркнул, явно не сочтя это за повод для того, чтобы оскорбиться, - вот уж спасибо, Роджерс! - Даже ты, - Стив даже скорее не кивнул, а просто дернул головой, - я слышал о том, что с ними случилось. Мы не ладим, но мне на самом деле очень жаль, что я заставил тебя вспомнить. Усмешка на лице Тони угасла; он помрачнел, разом словно бы став на несколько лет старше. Было видно: мысли об этом все еще причиняют ему боль. Он молчал какое-то время, погруженный в тягостные раздумья, а потом негромко и хрипло сказал: - Я был тем, кто нашел их тела, - отстраненно добавил Тони, - они напоминали какие-то... Гребанные восковые статуи из музеев ужасов, Роджерс. Я все еще вижу в кошмарах их искаженные лица. Зима... Блять, - он засмеялся: хрипло, сухо, страшно, - Зима просто оставил их там, где и бросил, даже не пытаясь скрыть или что-то сказать. Словно... - он запнулся, - блять, словно это не имело никакого значения. В это мгновение он, блистательный наследник влиятельнейшего рода, казался отвратительно-несчастным. Стив не задумывается о том, не было ли это реальным Тони Старком, потому что это значило бы принять, что тот страдал каждое мгновение своей жизни. - Я использую все ресурсы и связи, чтобы искать Зиму, - продолжил он, отчего-то до непонятного искренний и болезненный, - но он всегда на шаг впереди. Иногда мне кажется, что между своими убийствами он просто перестает существовать. Есть огромное слепое пятно. Третья сторона, до сих пор не показавшая себя. Одна мысль об этом вызывает во мне ужас, Роджерс. Но... - он неприятно ухмыляется, - гораздо больший ужас во мне вызывает перспектива оставить смерть матери неотмщенной. Этот Тони Старк не похож ни на типичного балагура, ни на несчастного страдальца. Этот - способен на четкое и выверенное убийство, зная, что у него никогда не дрогнут руки. Стива на жалкое мгновение пробирает дрожь от мысли о том, что случилось бы, если бы Тони действительно использовал все, на что способен, в их дуэли. От мысли о том, что когда-то найдется кто-то, кого он будет ненавидеть настолько, что использует самые отвратительные проклятья и заставит гнить заживо. - Он не сможет бегать и скрываться от меня вечно, - сказал Тони и усмехнулся, найдя в своих словах злую иронию, - а у тебя есть, кого ненавидеть, Роджерс? Меня? Систему? Чистокровных, унижающих грязнокровок? Не слишком мелочно? Стив зажмурил глаза до цветных пятен. Он ощутил подступающую тошноту от одних мыслей об этом. Ему пришлось применить всю свою выдержку, чтобы не сблевануть на месте. - У меня в детстве был друг, - сказал Стив наконец хрипло, ощущая, что слова даются с трудом, - он был из светлой семьи магов, отличный парень, душа компании. Мы дружили лет с пяти, и он был рядом столько, сколько я себя помню. Он рассказал мне, что я тоже маг, про волшебный мир, про Хогвартс... Мы обсуждали, как оба поступим на Гриффиндор, будем будить друг друга и бегать на астрономическую башню по ночам и смотреть на звезды. Он сглотнул неприятный комок в горле, ощущая, как все внутри бунтует. - Его сожгли заживо, - выверено ровным тоном, как бывает, когда силишься сохранить ускользающее спокойствие, сказал Стив, - а я мог только стоять и смотреть. Я поклялся себе, что это больше никогда не повторится. Он замолчал, ощущая тугой комок где-то в глотке. Вспоминать о Баки всегда было тяжело - столько лет вместе, каждый день проводить рядом, не имея других столь же важных друзей, провести незабываемые годы, поддерживая друг друга во всем... А после не иметь даже тела, чтобы похоронить его со всеми почестями. Он не смог заставить себя быть на церемонии, где в землю закапывали пустой гроб, и тяжесть все еще лежала у него на сердце непомерным грузом, не будучи чем-то, что можно просто переступить. Какое то время на площадке царила гробовая тишина, а потом Тони перекатился на бок, до неприличного серьезно смотря Стиву прямо в глаза. - Кто это сделал, Стив? - низким голосом спросил он, глядя на него непривычно серьезно. Стив, не в силах справиться с его сверлящим взглядом, отвел глаза. Настолько предельная близость Тони отчего-то заставляла его нервничать. - Я потратил годы, чтобы узнать, - сказал он негромко, - но... Это невозможно. - Стив, - голос Тони понизился еще на пару тонов, - кто? Стив прикрыл глаза, абстрагируясь, и глубоко вздохнул, судорожно хватая ртом воздух. Даже говорить об этом было сложно. - Гидра, - прошептал он, как если бы делал шаг в пропасть, и открыл глаза, вовремя, чтобы увидеть, как Тони ошарашенно хлопает глазами. - Гидра, - тихо повторил он с долями ошарашенности и какого то потаенного злого восторга, - ну конечно же. Гидра. Если она на самом деле не распалась... Он отшатывается от него, чтобы встать на ноги и начать ходить по помосту из стороны в сторону, тихо бормоча себе что-то под нос. Стив, мало что понимая, поднимается на локтях и садится на пол, меланхолично раздумывая, как бы узнать у Тони, о чем он говорит. - Понимаешь, Стив, - говорит наконец Тони, остановившись и обернувшись на него, - все сходится, если третья сторона - это Гидра. Он открыто улыбается, и улыбка эта гораздо страшнее тех ухмылок, что он строил до этого. - У нас общий враг, Стив. Мы объединимся, чтобы сокрушить его.

***

Оно проснулось. Холод опадал с тела постепенно, короткими волнами, то опадая, то вновь накатывая. Вряд ли оно когда-то сможет избавиться от оглушительного хруста льда на зубах, перемалываемого в труху одним резким движением. Оно могло избавиться от наносного, физического, но никогда не сумело бы уничтожить холод постоянного пребывания в стазисе, который, казалось, попал в вены и циркулировал в крови. Лорд, присутствовавший при пробуждении, приветствовал его коротким кивком - константа, сохраняющая ощущение реальности. - Зима, - обратился он к нему по его имени, - для тебя есть новое задание. - Какова моя задача, - хриплым голосом спросило оно, все свое внимание сконцентрировав на лорде. У него не было иного смысла для существования - лишь выполнение заданий и мучительный сон в стазисе, позволяющий им не жить в слишком сложном и неприятном для них мире. - Убить Николаса Фьюри, - ответили ему, и это родило спокойствие: теперь у него была миссия, четкая и ясная. Никаких недомолвок или вторых смыслов. Оно убьет цель и вновь сможет уснуть. Уснуть в надежде, что однажды не проснуться. - Принято, - Зима отстраненно кивнуло, окидывая взглядом знакомые стены подвала. Оно поправило рукава мантии, в которой было заморожено, и взяло со столешницы белоснежную маску, изукрашенную искусным узором, напоминающим изморозь на замерзшем окне. Оно надело ее, почти не обращая внимания на привычные проблемы с дыханием, и подняло голову - ровно и четко, не имея никаких сомнений, - выдвигаюсь. В первые шаги вперед под его ногами образовывалась тонкая корка льда, но вскоре и она оборвалась.