Шарады

— Они солгали, сэр. — Разве? Скажите, мисс Грейнджер, что же это была за ложь? Кончик языка Гермионы нервно скользнул по нижней губе. Она зажала руки между коленями, глаза смотрели куда угодно, только не на стоящего перед ней профессора. Гермиона, сидящая в первом ряду, слегка ссутулив плечи, являла собой пример беспокойства. — Мисс Грейнджер, — повторил профессор Снейп. — Что ж, сэр… мне не стоит говорить. — Вы расскажете мне, что говорили эти кретины, или я удвою срок ваших отработок, — ответил он. Дерзкий протест крутился на кончике языка, но, заметив блеск в глазах профессора, Гермиона не осмелилась ему перечить. Если когда-либо и существовал человек, известный выполнением своих обещаний и угроз, то это был Северус Снейп. Она поерзала на своем сиденье. — Ну, сэр… они… ну… они говорили вещи… лгали! — Я уже это понял, мисс Грейнджер. Продолжайте. — Лгали про вас. — Интересно. — И про меня. Снейп скрестил руки и приподнял одну бровь. Гермиона задалась вопросом, как ему удается поднимать только одну. В моменты скуки она пыталась имитировать этот трюк с поднятием одной брови, но все попытки терпели неудачу. Возможно, это талант, присущий только истинным циникам, которым не нужно тратить время на саркастические возражения. Зачем, если можно просто поднять бровь. Так что профессор Снейп… — Что за ложь они распространяют, мисс Грейнджер? — настаивал он. — Перестаньте ходить вокруг да около и продолжайте, пока я не потерял те крохи терпения, что у меня остались. Она снова облизнула губы. Ее ноги стали дрожать еще сильнее. — Э-э-э… ну… они сказали… они сказали, что я вам нравлюсь, — она встретила его взгляд, — сэр. Тишина. — И что это и есть причина, по которой я получаю хорошие отметки по зельеварению. Опять тишина. — И что… я-я… сделала… — тут она запнулась под пристальным взглядом профессора, ее щеки порозовели. Он подошел ближе к ее стулу. — Продолжайте, мисс Грейнджер. Вы сделали что? — Сэр, прошу вас! — выкрикнула она. — Я не могу этого сказать! Это слишком неловко. Наверняка вы уже поняли суть их разговора. — Я не потерплю твою драматичность, девочка, — холодно ответил он, встретив ее умоляющий взгляд. — И меня не устраивает ответ «вы уже поняли суть». Я требую от вас честности сейчас или готовьтесь к двум месяцам отработки у Филча. — Они сказали, что я сделала вам минет. Северус почувствовал внезапный удар под дых, все внутри сжалось. Может быть, она сделала это случайно — нет, она не могла этого сделать, уж слишком у нее было невинное лицо, — но то, как она сказала «минет», то, как ее голос внезапно смягчился и стал легче на этом слове, сделало ее предложение очень провокационным, и Снейп почувствовал, как его член твердеет от возбуждения. Образ Гермионы, стоящей на коленях и сосущей его член, быстро — и до стыда легко — пришел в голову. Это было очень горячее зрелище. Он сделал вид, что ее признание никак не отразилось на нем. — И? — И что вы трахнули меня на своем столе. Северус сжал челюсть. Почему ее голос приобрел такой сексуальный оттенок? Или это просто его уши подшучивали над ним? И когда же так часто называемая Идеальная Грейнджер стала так легко ругаться? И почему ее слова звучали так… соблазнительно. — Еще сказали, что мне понравилось.  — Что понравилось? — спросил профессор.  — Когда вы трахнули меня. На вашем столе. — А вам понравилось бы? Тишина. Взгляды Гермионы и Северуса встретились. Глаза Гермионы округлились от удивления, а Снейп яростно пытался придумать способ отступить, чтобы исправить свою печальную оплошность. Как «Неужели» превратилось в «А вам понравилось бы». Подумать только, возбуждение так быстро затуманило его разум, так легко развязало язык, да еще и на глазах ученика. Ему стало стыдно. Она была просто девочкой. Всего восемнадцать. «Совершеннолетняя», — подсказал внутренний голос. «Еще слишком молода», — возразил он. Ему не следовало думать о том, как он трахает ее на столе. — Мисс Грейнджер… — Да. — Прошу прощения. — Да, я бы хотела этого, профессор. Святой Мерлин. — Чего бы вы хотели? — спросил он, шок подавил его здравый смысл. — Я бы хотела, чтобы вы трахнули меня на своем столе. И она встала. И Северус Снейп внезапно понял, что юбки, которые носили студентки, слишком короткие, чтобы быть приличными. Особенно юбка мисс Грейнджер. Он отвернулся от нее, избегая искушения, и направился к своему столу, но с удивлением почувствовал, как маленькие теплые пальцы сжимают его запястье. Он повернулся и посмотрел на нее сверху вниз. — Мисс Грейнджер, уберите свои руки, не то я стряхну вас с себя, и возвращайтесь в свою комнату. У меня нет на вас времени. Уходите. Она сжала его запястье еще сильнее и придвинулась ближе, прижимаясь к его груди. — Если бы вы действительно хотели, чтобы я ушла, вы бы давно оттолкнули меня, профессор, — ответила она с теплом в голосе. Его рука заскользила по ее бедрам. — Но я думаю, — она ​​ловко расстегнула пуговицы на его брюках, — что вам тоже понравится, — Гермиона потянула за язычок молнии, и рука скользнула в отверстие ширинки, чтобы схватить его затвердевшую плоть, — меня трахать. Она взглянула на него, улыбнулась, а затем встала на колени и умело вытащила член из его брюк, чтобы обхватить ртом. Северус смотрел вниз на чрезвычайно эротический образ Гермионы. Ее большие карие глаза сияли и невинно смотрели на него, а ноги были широко расставлены, настолько широко, что он мог видеть ее трусики. Вернее, отсутствие таковых. Его бедра задрожали от внезапной слабости. Гермиона постаралась как можно глубже заглотить его член. Головка упиралась в заднюю часть горла. Черт, черт, черт черт! — Черт возьми, — выдохнул он, его пальцы сами собой запутались в ее растрепанных волосах. Губы все еще были плотно сжаты вокруг его члена. Гермиона скользнула обратно к головке. Расслабляя мышцы горла, она крепко схватила пальцами основание, а затем начала медленные мучительные движения языком вокруг головки. Она проглотила выступившие белые капли. Гермионе понравился вкус члена Снейпа, и она продемонстрировала это, жадно отсасывая ему. Она быстро провела языком по нижней стороне, обводя кончиком каждую выступающую вену. Время от времени она покусывала его. Гермиона не просто сосала его член. Она трахала его своим ртом. И Северусу это нравилось. Он запрокинул голову, его лицо исказилось, а рот слегка приоткрылся, когда он бросал различные ругательства, от которых давно отказался в юности. Его пальцы все еще находились в ее волосах, а бедра двигались навстречу ее голове. — Мерлин… ведьма… — тяжело вздохнул он. — Этот рот… твой рот… бесподобный мокрый рот… Грейнджер продолжала двигать головой. Снейп был готов взорваться и, внезапно ослабив хватку на ее волосах, резко вышел из сладкого маленького рта. Тонкая ниточка слюны тянулась от головки его члена к ее открытому рту, и Гермиона снова посмотрела на него, посмотрела своими большими и чертовски невинными глазами — что резонировало ее дерзко раздвинутым ногам. Он наклонился и приподнял ее, обезумев от необходимости снова оказаться в ней. Обойдя стол, он толкнул ее к ближайшей стене. Подняв одну из ее ног вверх, Северус встал у ее готового входа, а затем резко дернул бедрами вверх, проникая в нее и наполняя. Она резко вздохнула и издала стон. Северус был доволен. Ее глаза были закрыты. — Ты такой… такой… Он почти вышел, а затем снова жестко толкнулся вверх. Гермиона не могла дышать. Ей казалось, что она откусила значительно больше, чем могла прожевать или проглотить. Сжимая его плечи, Гермиона почувствовала, как слезы сладкого удовольствия-боли выступили у нее на глазах, в то время как он растягивал ее изнутри. — Ты сказала, что тебе понравится, не так ли? — прошипел он, его лицо было близко, чтобы дыхание касалось ее губ. Он снова вышел, а затем с силой вошел в нее, сильнее прижимая к стене. Она ахнула. — Вы сказали, что вам это понравится, и теперь я даю вам то, о чем вы просили, мисс Грейнджер. Удерживая ее, он положил ее ногу над сгиб локтя и начал двигаться в более размеренном темпе. Его дыхание стало глубже и тяжелее. Киска Гермионы была еще более влажной, горячей и узкой, чем ее рот. Он начал двигаться быстрее. Для Гермионы это было всепоглощающим удовольствием, ведь с каждым толчком его лобок терся о сладкое местечко, требующее внимания. Гермиона желала более глубокого проникновения, и Снейп повиновался, сильнее и глубже толкаясь в нее. И это сводило Гермиону с ума, потому что, сколько бы он ни давал ей, как бы сильно он это ни делал, она хотела большего. А он хотел остаться в ней навсегда. Хотел продолжать резко врываться в нее. Хотел продолжать чувствовать, как ее стенки сжимаются вокруг него и как она продолжает стонать. Садист в нем наслаждался ее слезами и тем, как ее пальцы все сильнее впивались в его плечи с каждым толчком. — Северус… о… боже! И Северусу понравилось, как она произнесла его имя. Он наклонился и грубо поцеловал ее. Гермиона открыла рот в беззвучном крике, когда член задел нужную точку внутри. Если раньше ее киска была тугой, то сейчас… Стенки начали подрагивать и сокращаться во время кульминации. Ее тело дрожало, но профессор не останавливался. Вместо этого он врезался в нее все сильнее и быстрее, вызывая второй оргазм почти сразу после первого. На этот раз, когда из ее горла вырвался резкий, животный стон, Северус почувствовал, как кончает в нее, и вышел так резко, что это было почти болезненно. Он уткнулся лицом в ее шею в надежде заглушить свой собственный стон. Задыхаясь и жмурясь, он пытался подавить внезапное головокружение. Изнеможенный, он позволил ее ноге упасть на пол и оперся на нее большей частью своего веса. Они отчаянно втягивали воздух в легкие, кожа обоих была скользкой от пота. Гермиона почувствовала, как он скользнул между ее ног, как теплая струйка его спермы стекала по ее бедрам. Полуживыми руками она попыталась обнять его. Затем сказала: — Это было фантастически, Северус, — выдохнула она. — Мы должны это повторить. Только через некоторое время он ответил: — Гермиона, если бы я знал, что у тебя такой фетиш, я бы взял тебя давным-давно, когда ты еще училась в Хогвартсе. — Ах, но это было четыре года назад, мой милый муж, три из которых я считала тебя мертвым. Я лишь наверстываю упущенное. Он поднял голову с ее шеи, чтобы поцеловать, затем, прервав поцелуй, ухмыльнулся и сказал: — Тогда, я надеюсь, ты не против сыграть в целителя и пациента. Ее улыбка была более чем озорной, когда с помощью заклинания, произнесенного шепотом, ее школьная форма была преобразована в невероятно короткую, бледно-розовую обтягивающую одежду магловской медсестры. Северус уставился на нее. Оттолкнувшись от стены, Гермиона снова обхватила пальцами его член. — Конечно, нет, мистер Снейп, — она улыбнулась. — А теперь почему бы вам не лечь и не сказать целительнице Грейнджер, где болит?