Глаза-незабудки

— Сколько тебе лет? — Мне семнадцать. Восемнадцать через пару месяцев, совсем скоро, — как будто это что-то существенно поменяет, как же. — Можно следующего? — Это так не работает, сэр. У нас есть целых пять минут, чтобы узнать друг друга. — Целых пять? По-моему для тебя это слишком много, — Эрен краснеет ни на шутку и собирает все мысли в кучу, чтобы возразить и ненаигранно возмутиться. Леви лишь вздыхает. Конечно же, ему ведь всего семнадцать. Эрену всего семнадцать, и жизнь в этом возрасте кажется несусветной глупостью, все происходящее — глобальным концов света, а тридцатипятилетний мужчина с угрюмым взглядом, что сидит напротив и упорно делает вид, что Эрена не существует ни в одной из возможных вселенных — самое что ни на есть настоящей любовью, первой и последней, как в песнях поется. У Эрена голос как у скулящей в переулке собаченки, но продолжать горлопанить свою заевшую строчку это ему не мешает. Ведь Леви слушает. Внимательно так, подпирая одной рукой раскалывающуюся напополам голову со взглядом в никуда, а второй держа полуостывшую чашку как-то слишком надменно, но Эрену даже это нравится. Эрену нравится в нем абсолютно все. И Леви это не радует. — Пять минут еще никогда не были для меня такими долгими, — безучастно произносит, в который раз отпивая горьковатый на вкус чай и искоса поглядывая на воодушевленную Ханджи в другом конце зала. Кажется, ей очень весело, а ему вот ни капли, и вся эта затея с быстрыми свиданиями и внезапными поисками того самого с каждой секундой кажется все абсурдней. Леви уже и не помнит, как смог согласиться на это, поддавшись напору этой заносчивой женщины, и в самой деле пришел в это сомнительное заведения с кучкой краснеющих подростков и подвыпивших шутников от бога с одной лишь целью увести сегодня кого-нибудь застенчивого паренька в ближайший дешевый мотель. У Ханджи, определенно, чуйка на всякие такие подозрительные места. А у Леви, стало быть, чуйка на нечто противозаконное, ведь этому сопляку напротив на вид не больше я-еще-не-отлип-от-мамки-но-уже-хочу-творить-всякое-разное, а всякого-разного у Леви в жизни и так навалом. Этот потраченный вечер, определенно, мог пройти куда интересней. — Вы верите в реинкарнацию, сэр? — но этот ребенок все еще не сдается, упрямо пытаясь вывести упертого собеседника на открытый диалог, поднимает свои глаза-бусины, горящий вовсю убойной заинтересованностью и восторгом. — В параллельные миры? Может, в переселение душ? Леви угрюмо молчит, считая заветные минуты и пытаясь построить логическую цепочку их этих бессмысленных и самых глупых для первого свидания вопросов. Их стоит отнести к разряду «что не стоит говорить, чтобы не показаться недалёким» или «как быстро произвести впечатление повернутого дурачка». Определенно. — Я недавно прочитал одну интересную статью по эзотерике, — начинает издалека, хотя сам выглядит так, словно читает он разве что названия вкусов на пачке из-под чипсов и то не каждый раз. Ханджи заказывает очередной крепкий коктейль и, кажется, начинает с кем-то спорить ни о чем. Похоже, она явно выпила лишнего и теперь ее снова придется тащить до дома, по дороге слушая ее «очаровательный» голос и душетрепещущие песни с пожеланиями сделать погромче выключенное радио и вместе с ней пуститься в пляс. За другими столиками все так же оживленно, кто-то пытается соблазнить кого-то, кто-то пытается втихаря смыться от греха подальше или, наоборот, преподнести себя со всей красе, намного лучше, чем есть на самом деле. Леви ненарочно следит боковым зрением за всем происходящим вокруг, улавливая каждое малейшее изменение и все равно чувствует себя словно на мушке прицела в нескольких миллиметрах от рокового выстрела. Ведь Эрен все еще смотрит. Так пристально, словно видит сквозь одежду и именно поэтому не может оторвать глаз. Словно кроме Леви здесь нет никого. Словно кроме Леви в целом мире больше нет никого. Нет никого лучше, никого, достойней его настойчивого внимания. — И что ты там прочитал? — спрашивает скорее от скуки, нежели от настоящего любопытства, так забавно наблюдать, как эти сияющие глаза становятся еще шире, искренняя улыбка неосознанно расплывается на губах и тут же сменяется тихим смешком себе под нос. Если бы Леви попросили показать, как выглядит счастье, у него бы не осталось других вариантов, кроме этого. Кроме этого по уши влюбленного в него ребенка. Когда он только успел? Пока втихаря разглядывал его еще на остановке возле парковки, свято веря в то, что Леви этого не замечает или просто не хочет замечать? Или пока шел до этого злополучного столика с довольной улыбкой на окаменевшем от переизбытка эмоций лице, словно он только что сорвал большой куш и готов нести его домой под громкие авации у себя в голове? Ну и дела. — Там было написано о том, что есть такая теории о связи предначертанных друг другу людей сквозь время и пространство. Вне зависимости от того, в каком мире они родились, их души подсознательно притягиваются и находят друг друга, — Эрен тычет пальцем на Леви, после и на себя, и Леви уже понимает, куда это он клонит. — Я подумал, что если наши души и правда связанны и сегодня, наконец, смогли встретиться? Может в прошлой жизни мы прожили счастливую жизнь в деревянном домике около моря или были настолько влюблены друг в друга, что не смогли вынести собственного счастья и осознанно отказались от него? Или прожили в одиночестве всю свою жизнь, пока случайно не пересеклись взглядами в каком-нибудь дешевом клубе и дико потрахались под отвратительную музыку прямо в грязном туалете? Вариантов масса. — Это уж вряд ли, — Леви вздыхает, от многообразия всплывающих перед глазами образов почему-то кружится голова. — Я никогда не стал бы трахаться в грязном туалете. — В этом баре туалеты не такие и грязные. — Ты шутишь? — Вы мне скажите. Леви не знает, что ему сказать. Правда не знает. Кажется, впервые в жизни он просто не знает, впервые в жизни гребанные пять минут тянулся так долго. Секундная стрелка на циферблате медленно завершает свои бесконечные обороты. Тридцать секунд. У Эрена осталось тридцать секунд, чтобы срочно реабилитироваться. А у Леви — чуть больше одной, чтобы потушить все его надежды. Но Эрен почему-то молчит, словно отчаянно пытается придумать что-то подходящее, но никак не может, его глаза по-прежнему сияют и смотрят сквозь одежду, Леви неожиданно даже для себя самого хочется прикрыться и отсесть чуть-чуть подальше, чтобы не чувствовать себя настолько голым. Ведь Эрен смотрит в самую душу. И, кажется, до сих пор не видит ничего. И вдруг выдает. — У вас глаза-незабудки, — он смеется, давая своему собеседнику примерить на себя в голове все возможные варианты этого неожиданного сравнения. — Один раз посмотришь — и не забудешь, — Эрен хохочет еще громче, ни капельки не шутя, пока Леви недоверчиво косится то на свое размытое отражение в фарфоровой чашке этого отвратительного чая, то на свое все такое же размытое отражение в расширенных зрачках этого чудаковатого засранца. Глаза-незабудки тут как раз-таки не у него. Эта мысль щелкает в голове слишком ярко в такт пищащего на столе механизма. Пять минут, наконец, закончились. И им обоим пора вернуться в свою реальность. Леви даже не оглядывается, пока идет в другой конец зала, вытаскивая свою взбудораженную спутницу из очередной ей же заваренной потасовки, оставляет щедрые чаевые «за беспокойство» и направляется в сторону стоящей на платной парковке машины. Еще доплачивать за задержку придется. Черт. На выходе из заведения кто-то из организаторов сует ему в руку смятую бумажку и благодарит за участие, Леви кладет ее в карман не глядя, пытаясь удержаться на ногах окончательно опьяневшую Ханджи и ее неразборчивый бред о каком-то милом мальчишке, которому Леви вроде как приглянулся. — Не имею понятия о ком ты. Еще раз так напьешься — встретишь утро на ближайшей лавке. Идем уже, — Леви натягивает сбившийся капюшон на раскалывающуюся от духоты и излишнего шума голову и быстро выходит на улицу. И только, когда дверь за ним с грохотом закрывается, а в распаленное лицо ударяет ледяной ветер, он, наконец, перестает так сильно чувствовать. Этот пристальный взгляд, прожигающий его изнутри. И сразу становится легче. Доставив Ханджи по нужному адресу и заботливо уложив в кроватку ее недвижное, клюющее в подушку тело, Леви обещает себе, что больше никогда не посмеет повестись на ее уговоры. Кажется, это они с ней уже проходили не один раз. И как этой женщине удается каждый раз одержать над ним победу? Он добирается до своего дома раздражающе долго, несколько неожиданных пробок действуют на нервы, а непроходящая головная боль становится только сильнее с каждым натянутым вдохом и отдаляющимся километром от этого проклятого места. Этот вечер, явно, был не самым удачным. Но к счастью он уже подошел к концу. Уже у самой двери в квартиру Леви долго роется по карманам — ключи проваливаются в дырку в подкладке вместе с закатившейся туда же мелочью, вот же проклятье, — шебуршащая бумажка в кулаке уже почти оказывается в ближайшей урне, но руки сами разворачивают ее, глаза сами бегают по коряво написанным строчкам, зачем-то заучивая наизусть оставленный в самом конце номер. «Пускай у нас будет шанс хотя бы в этой вселенной. Эрен». Как будто ты не мог придумать что-то менее сопливое, Эрен. Ты так и не понял, что шанса у тебя никогда и не было. Или же понял, но все равно захотел попытаться. Вот же дурак. Уже лежа в кровати Леви думает о том, что ему все-таки нужно было попрощаться. Сказать что-то вроде «тогда до встречи в следующей жизни» или «у тебя есть триллионы вселенных в запасе, чтобы попробовать еще раз». «Эрен, прости, но эта вселенная, похоже, не выдержит нас вместе — вот так, наверное, было бы вернее всего, » — сон не приходит слишком долго, ноющее чувство внутри раскалывающейся черепушки напоминает бренчащие струны, рвущиейся одна за одной от неумелой игры, а до сих пор горящие перед глазами цифры слишком четко пропечатываются в памяти, чтобы их когда-нибудь можно было забыть и стереть из головы, как и нечто другое. Леви медленно закрывает зудящие веки и посильнее заворачивается в ледяное наощупь одеяло, наконец, спустя целую вечность, проваливаясь в долгожданный и такой желанный сон. Ему снятся глаза-незабудки.