Mistletoe

- Святочный бал традиционно проходит во время Турнира Трёх Волшебников с самого его основания, - раздаётся размеренный женский голос, заполняя просторное помещение и отдаваясь эхом в каждом его углу. Ученики старших курсов расположились по обе стороны у стены, образуя несколько длинных рядов так, что женщина без труда могла разглядеть каждого. - В ночь перед Рождеством мы вместе с гостями соберёмся в бальном зале и будем веселиться как подобает воспитанным людям, - декан факультета особенно выделяет голосом слово "воспитанным", обводя собравшихся строгим взглядом. - Как представители принимающей школы вы обязаны не ударить в грязь лицом и показать себя с лучшей стороны. Заметив лёгкие смешки и перешёптывания, чуть громче и настойчивее добавляет: - Прошу отнестись к этому серьёзно. Дом Годрика Гриффиндора пользуется уважением всего мира уже десять столетий, и я не допущу, чтобы вы за один вечер опорочили это имя, ведя себя, как плоховоспитанные, малосоображающие грубияны. Разговоры стихают. Лица учеников тут же обращаются к МакГонагалл, приняв серьёзный вид. Всех, кроме двух старших Уизли, которые шёпотом продолжают передразнивать декана, на скорость повторяя последнюю сказанную ей фразу. - Конечно, Святочный бал - это, прежде всего танцы, - продолжает Минерва. При упоминании танцев девочки начинают воодушевлённо щебетать, в то время как со стороны мужской половины доносится протяжное негодование. Профессор на мгновение замолкает, позволяя студентам выплеснуть свои эмоции и выжидая, когда стихнет гул. - В каждой девушке живёт прекрасный лебедь, готовый вырваться наружу, - говорит с присущим ей выражением. Девушки тут же выпрямляют осанку, мечтательно вслушиваясь в каждое слово. - В каждом юноше, - продолжает, повернувшись к другой половине, - гордый лев, готовившийся совершить прыжок. - Сказанное воздействует на них не меньше. - Мистер Уизли, не поможете мне? - обращается к Рону. Со всех сторон раздаются смешки. Минерва замечает смущение на лице среднего Уизли, однако вида не подаёт. Старинный громоздкий граммофон заполняет зал ритмичной мелодией. Рон неуклюже пытается поспеть за профессором, сконфуженно держа руку на её талии. Стихающую музыку сменяют одобрительные выкрики и свисты. Покрасневший Уизли садится на своё место под общие аплодисменты. - Что ж, теперь распределитесь по парам. Кавалеры приглашают дам. Так называемые кавалеры, однако, приглашать никого не спешат. Минерва уже думает вмешаться и взять всё в свои руки, но обычно стеснительный Невилл неожиданно первым проявляет инициативу, что становится толчком для всех остальных. Под мерный счёт МакГонагалл пары пытаются воссоздать подобие танца, что особым успехом не заканчивается. Мука продолжается более двух часов, по истечении которых женщине всё-таки удаётся добиться более-менее сносного исполнения и общей синхронности движений. Минерва раздаёт последние указания и завершает затянувшийся урок финальным танцем уже под музыку, за которым через приоткрытую дверь наблюдает проходивший мимо Дамблдор. - На сегодня достаточно, - раздаётся в такт последним нотам. По помещению разносится звук общего облегчения. Ученики наспех собираются и стараются как можно скорее покинуть класс, несмотря на жуткую усталость. - Не слишком ли ты строга к ним, Минерва? Только посмотри на эти измученные лица! - с улыбкой обращается подошедший Дамблдор. - Танцы - довольно утомительное занятие. - Традиции, Альбус, - в голосе отчётливо слышатся нотки возмущения, - создаются веками, хранят нашу культуру, передают знания. Их надо соблюдать. Сказав последнее пристально смотрит на собеседника, пытаясь понять, убедила ли она его в своей правоте. Альбус, в свою очередь, лишь виновато улыбается, не решаясь возразить ответ, зная, как трепетно МакГонагалл относится к Святочному балу. С первым снегом в Хогвартс приходит и рождественское настроение. В воздухе витает дух праздника и радости, которое подкрепляется вкусными сладостями и ароматным печеньем из Хогсмида. Сама школа преображается, украшенная разнообразными праздничными атрибутами. Младшие с восторгом помогают наряжать ёлку, гордясь тем, что их допустили к такому ответственному заданию, и споря, кому же выпадет честь поместить ангела на самую верхушку. Те, кто постарше, озабочены выбором партнёра на предстоящий бал, что оказывается довольно нелёгким занятием. В коридорах толпятся маленькие группы, хихикая и обсуждая, кто кого пригласил. Дни перед Рождеством летят неумолимо быстро. Приближается Святочный бал. Пары сформированы, зал украшен, платья и костюмы, чистые и отглаженные, висят в предвкушении своего звёздного часа. Однако до самого праздника остаётся ещё пара дней, и ученики начинают откровенно скучать в нетерпеливом ожидании. Самые изобретальные всё же находят способ повеселиться. Во главе с близнецами Уизли они расставляют по всему Хогвартсу своеобразные ловушки, которые застают врасплох немало юношей и девушек. В такую ловушку одним поздним вечером попадаются Альбус Дамблдор и Минерва МакГонагалл... - То, что Поттер успешно прошёл первое испытание, не означает, что он выдержит все остальные, - в кабинете директора звонко раздаётся сердитый женский голос. - Гарри не такой уязвимый и слабый, как тебе кажется, - как всегда спокойно отвечает Дамблдор. - Ему всего четырнадцать! - не уступает женщина. - Ему уже четырнадцать, - парирует с ударением на второе слово мужчина. - Кто-то ведёт игру, Минерва. И мы должны понять её правила.. Волшебница устало выдыхает. События, происходящие в Хогвартсе и за его пределами не дают покоя всем. Минерва чувствует ответственность за жизнь Гарри, как за своего собственного ребёнка. И нынешнее положение дел её порядком удручает. В особенности, позиция директора и всех остальных близких ей людей. Она не может просто сидеть и наблюдать за невероятно жестокими проверками, выпадающими на долю Поттера. От переживаний и грустных мыслей не спасает даже рождественская атмосфера. Долгие споры с Дамблдором не приносят результата, поэтому МакГонагалл, бросив тяжёлый взгляд на мужчину, покидает кабинет в расстроенных чувствах, что удивляет Альбуса. Ведь Минерва не из тех, кто легко сдаётся. Её упорство и гордость в сочетании с благородством и смелостью как нельзя лучше воссоздают портрет истинного гриффиндорца. На следующий день Минерва пытается вести себя как обычно, но Дамблдор то и дело замечает толику обиды в её печальных глазах. К вечеру не без удовольствия замечает, что её мрачное настроение улучшилось. И причиной тому - четыре слаженно танцующие пары чемпионов в центре огромного зала. Воспользовавшись моментом, Альбус приглашает женщину на танец галатным жестом руки. Даже спустя многие десятки лет Минерва не потеряла своего обаяния, держась так же превосходно, как и прежде. Серебристая седина волос лишь добавляет шарма аккуратным чертам лица. Изумрудное платье мягкими волнами разлетается в стороны при каждом плавном повороте. Пара профессоров выделяется на общем фоне изящностью движений и точным попаданием в музыку. - Гарри отлично держится. Ничуть не уступает своим старшим товарищам, - Альбус кивает на пару напротив, чем вызывает снисходительную улыбку на лице женщины. Официальная часть подходит к концу. Высокие причёски девушек превращаются в распущенные локоны, а парадный верх костюмов юношей мирно покоится на стульях. Классическая музыка сменяется современной и зажигательной. Артистам у микрофона активно подпевает весь зал. МакГонагалл не выдерживает громких звуков долго. Ещё раз проверив помещение и убедившись, что в зале достаточно преподавателей, ретируется с начинающейся вечеринки. Вместо этого присоединяется к патрулирующему территорию школы Северусу, договорившись следить за противоположной частью замка. Размеренный стук каблуков стихает у одного из уходящих в потолок окон в коридорах второго этажа. МакГонагалл завороженно замирает, вглядываясь в полуночный пейзаж. Кажется, ударили морозы. Снег пушистыми хлопьями кружится снаружи, поблёскивая от ярко сверкающей луны, и белым покровом падает на промёрзшую землю. Где-то вдалеке тонкой струйкой поднимается к облакам дым разожжённого Хагридом камина. Безветренно. Тихо. Женщина прислоняется к выступающему углу, чуть прикрывая глаза и вслушиваясь в умиротворяющую тишину. Спокойное безмолвие нарушает звук приближающихся шагов и последующий низкий голос: - Как прекрасна природа в её естественном очаровании, - вторит голос её собственным мыслям. - Вечеринка уже закончилась? - О, она непременно продолжится в комнатах, в этом даже не сомневайся, - вместе смеются, вспоминая собственные школьные годы. По замку разносится гулкий звук огромных часов, оповещающий о наступлении нового дня. - Однако уже полночь, - между прочим замечает Дамблдор. - С Рождеством, Минерва. - С Рождеством, Альбус, - так же нежно произносит в ответ. Секунду спустя над головами профессоров буквально из ниоткуда расцветает ароматная веточка с маленькими белыми цветами. Заметив, Дамблдор срывает один, вдыхая приятный цветочный запах. - Омела, - говорит очевидную вещь. - Знаешь, друиды считали её священным растением. - Наверняка проделки старшего курса, - качает головой МакГонагалл. - Признаюсь, по молодости, я и сам грешил подобным развлечением, - несколько шутливо вспоминает былые годы. - Считается, что люди, встретившиеся под омелой в Рождество, обязаны поцеловаться. Иначе ждёт их несчастье весь следующий год. - Закончив предложение, выразительно смотрит на свою спутницу. - Ох, Альбус, ты ведь это невсерьёз? - заметив пристальный взгляд, с некоторой опаской обращается к нему МакГонагалл. - Традиции, Минерва, - пародирует её недавние слова Дамблдор, - создавались веками. Их надо соблюдать. С довольной улыбкой замечает её пылающие щёки и раскрытые от изумления глаза. Нежно кладёт руку поверх её щеки, а затем осторожно касается женских губ своими, постепенно углубляя поцелуй. Портреты на стенах, ставшие невольными свидетелями столь интимного момента, ликующе шепчут "давно пора" и тактично поворачиваются спинами, оставив их наедине. Рождество - определённо, любимый праздник Альбуса Дамблдора