Примат и говорящая обезьяна

***

      «…Я тебе нравлюсь?» — с трепетом в сердце спрашивает Галя. Не то чтобы уникуму слишком нужны отношения с туповатым хулиганом, просто… в книгах по высшей физике не сказано, почему двенадцатилетние девочки так мечтают это услышать. А те, где об этом пишут — ей читать ещё рано.       «Да», — и по телу проносится мелкая дрожь. Приятно, чёрт возьми! Маша обновляет парней раз в неделю. Все они дарят ей подарки и клянутся в вечной любви. Гале всегда было интересно, что в этот момент чувствует сестра.       Блестящий ум подсказывал: приятно только в первые разы. Потом это превращается в будничный комплимент. А ещё всё тот же разум услужливо готовил к тому, что умные всегда одиноки. Причины этого тоже находились в других «книгах». Однако на то она и вундеркинд, чтобы понимать: примат и говорящая обезьяна никогда не уживутся. Они попросту говорят на разных языках. Но на то Васнецова и носит свою фамилию, что у неё папино упорство. И исключение из правил лишь подтверждает само правило.       И начался цирк.       Дуэт вундеркинда и туповатого гопника-обжоры всех так веселил… Позже, повидав на своём веку множество людей, Галина Сергеевна никогда не усомнится, что Илья — это лучшее, что было в её жизни. Он не играл в любовь ради домашек, он защищал, не требуя ничего взамен. В нём попросту не было подлости, присущей большинству. А ещё он был отличным слушателем. Тарелка голубцов — и можешь рассказывать самое сокровенное.       Когда мама ушла к хоккеисту, Галя оказалась самой младшей (Пуговке ведь ещё рано знать) среди тех, кто всё понимает. Ей было больнее вдвойне, а рассказать — некому. Ничего не помогало лучше, чем сочувствующее чавканье напротив.       Да, их влекло друг к другу, но только как хороших друзей, а не любовников. Нужно было что-то делать, и Васнецова решила прекратить эту «голубцовую любовь», пока оставались только светлые воспоминания.       Дальше упёртая Галя продолжила поиски. Теперь целью стали мужчины под стать. Те, что вместо мишек перед сном обнимают учебник по квантовой физике. Однако и умные нашей переборчивой героине не подошли. Никакой романтики, никакой искры в глазах — только бесконечные научные диспуты.       Потом появился Иржи — принц. Представить только, сколько девушек о таком мечтали, а ей бац… и повезло. Разве можно упустить такой шанс? Галя не была Машей, готовой на всё ради дорогих подарков, но жизнь с пятью сёстрами в «коробочке» наложила свой отпечаток. Пусть у Васнецовых и был большой дом, хотелось банального уединения или хотя бы возможности сходить в душ без очереди.       Как оказалось, у Иржи не было никаких достоинств, кроме обаяния и трона. Галя уже давно стала стильно одеваться и краситься, она часто ловила на себе заинтересованные взгляды прохожих. Иржи был галантен — обязывало королевское воспитание, — но глаза… Никто больше не смотрел на Галину Сергеевну ТАК, как Полежайкин. Он знал её ещё серой мышкой и искренне «залипал» от одной лишь помады на её кубах.       Четвёртой дочке Васнецовых было двадцать, когда она пережила громкий развод и вернулась в отчий дом. Всего двадцать. Вот оно, преимущество гения: все возможные шишки набиты, теперь можно спокойно залечивать раны. Примерно до двадцати одного. Ведь жизнь в этом возрасте только начинается.       Полежайкин за всё это время не изменил привычке «гостить» (что больше походило на трёхразовое питание) в доме Васнецовых. С Катей у него отношения не сложились, а другую девушку он так и не нашёл. Ирония. Расставшись, они продолжали дружить, не забывая о своём первом опыте.       Илья не обладал модельной внешностью или блестящим умом, но заинтересованные девушки всё равно находились. Только ни одна из них не была похожа на Галю. С каких вообще пор у Полежайкина сформировался такой вкус? До появления в классе новенькой он никогда не думал об идеале. Илья не читал книг для тех, кто «постарше», и слабо догадывался, что такое квантовая физика, но даже он всё понял. Трудно говорить о вкусах, когда рядом такая идеальная мама. Галина Сергеевна Васнецова была до жути похожа на Полежайкину-старшую. Это сходство всё и решило. Илья даже не знал о существовании «других».       Катя была открытием, мимолётным влечением. Такая… совсем не похожая на Васнецову и маму. Без косичек, без очков, глупая. Диковинка, иными словами. Повстречавшись с ней немного, Полежайкин почувствовал отвращение. Как можно быть такой… не Галиной Сергеевной?       При каждом новом знакомстве срабатывало сравнение. А ведь люди индивидуальны. Ирония: они продолжали дружить. Полежайкин, может, и глупый, но не дурак. Их отношения в прошлом были утопией. Какое будущее может быть у гопника и вундеркинда? Разве что людей смешить… Примат сломает жизнь говорящей обезьянке, если не отпустит её. Тогда почему на душе так скверно? Откуда взялось ощущение, что ничего хорошего уже не произойдёт?       Так или иначе, брак с принцем был разрушен. Илья видел, как подруге детства плохо. Кажется, она надеялась на сказку, а получила только дырку от бублика (и нет, не того, что был любимой игрушкой её младшей сестры). Вряд ли отличница всю жизнь мечтала повторить судьбу принцесс, но неправильный выбор её изнурил. В холодильнике лежали голубцы, но на этот раз Галина Сергеевна не спешила открывать душу. Ей уже не двенадцать. Она не может просто взять и довериться, пусть даже Полежайкину. Детская связь утеряна. Они теперь не так близки. Или так кажется?       Вернувшись домой, Галя хотела выть. Опять очереди в ванную. Все так и норовят «помочь». Как они не понимают, что своими вопросами и предложениями выговориться делают только хуже? Только Илья не лез. Не хотел? Или знал, что не надо?       Неожиданно Галя вспомнила, как тайно встречалась с Иржи. Он случайно забрал сумку с её одеждой, и чтобы не идти домой в нарядном платье, девушке пришлось ночевать у Полежайкиных. Было неловко. Очень неловко. Обоим. Она уже думала, насколько плохой была эта идея, когда Илья, по-прежнему зависавший от её вида, сказал какую-то глупость. Сердце ёкнуло, и Васнецова расслабилась.       «Вот дура. Это же Полежайкин!»       На душе стало тепло. Она пришла по адресу. Это определённо тот, кому можно доверить жизнь.       «Вот дура!» — думала двадцатилетняя Васнецова. Кастрюля с голубцами была съедена, а мысли приведены в порядок. А потом — опять и опять…