green & gold

Луи, на самом-то деле, человек не мстительный. Есть не так уж много людей, которые хотят делать гадости ему, и это значительно облегчает ему жизнь. Он — Ллуэллин Дак, гений, наследник триллионера, плейбой, филантроп, и, пусть последние два слова это вранье и приукрашивание, он все равно относится к тем людям, которым не стоит переходить дорогу. Однако, в его кругу общения есть люди, не обладающие такой репутацией, и, следовательно, иногда подвергающиеся… Необдуманным поступкам со стороны людей, не умеющих держать язык за зубами, руки при себе и далее по списку. И вот тогда он становится Эбби из второго The Last of Us, которая обошла Штаты вдоль и поперек, чтобы найти того, кто убил ее отца. Он готов проломить голову обидчика клюшкой для гольфа, и это меньшее, что он может сделать, потому что… Просто потому что, хорошо? Луи не то, что хорошо разбирается в медицине, но он практически уверен в том, что сиблинги (даже такие, как он и его братья) не должны чувствовать эмоции друг друга на расстоянии. Так быть не должно. Наверное. Он чувствует гнетущую атмосферу в комнате еще до того, как открывает дверь, и распознает эмоции еще до того, как подходит к кровати ближе. — А п-потом… П-потом она… Хьюи лежит на боку, свернувшись в позу эмбриона и дрожа, пока Дьюи аккуратно гладит его по плечу, успокаивает, шепчет что-то, что не слышит даже он сам, но верит, что это хоть немного облегчит душевные страдания старшего брата. Завидев подошедшего близнеца, Дьюи гладит брата по плечу еще раз, и жестом подзывает Луи к себе. — Какая-то девчонка раскритиковала его статью для сурков, — Дьюи шепчет, но Луи слышит каждую эмоцию, которую он вкладывает в свои слова. — И написала об этом в твиттер. — И не только туда! — дрожащий комок, именуемый Хьюбертом, дергается и рывком поднимается из лежачего положения, демонстрируя красные от слез глаза и мокрые щеки. — В-везде, где можно было… Он падает обратно, обхватывая свои плечи ладонями и содрогаясь, и Дьюи, подтягивая брата к себе, чтобы обнять, смотрит на Луи жалобно, умоляюще. Хьюи раскусит их, как только придет в норму. Шлепнет обоих по затылкам и скрестит руки на груди, поджимая губы. Он ненавидит быть слабым. Он ненавидит быть слабым, потому что у него есть младшие братья. Он ненавидит быть слабым, потому что у него есть младшие братья, которые готовы голыми руками растерзать абсолютно любого, кто посмеет поднять на него руку или сказать что-то нехорошее, и им не будет стыдно, ни одному, ни второму, совесть их не замучает, и они будут гладить его по плечу, шепча так нежно «все позади, Хью, все кончилось», зная, что все кончилось потому, что они положили этому конец. И им придется пройти через это снова, потому что Дьюи усаживает брата себе на колени, прижимает к груди и гладит по спине, а Луи садится рядом, прижимаясь плечом к плечу среднего тройняшки и достает телефон из кармана. Открыть твиттер. Выйти из своего аккаунта и зайти на левый, специально созданный. Поиск по словам. Вкладка «последнее». Дьюи аккуратно кивает, когда Луи указывает пальцем на иконку профиля какой-то девушки, и продолжает поглаживать старшего близнеца по спине, целуя в висок. Он мог бы смотреть на то, как Луи делает это, потому что процесс завораживающий и привлекательный, но тогда Хьюи заметит, и заметит их маленькую аморальную деятельность, и виновные не будут наказаны. Чувство справедливости у близнецов развито по-разному, и, пока Хьюи глотает слезы, пытаясь проплакаться и пережить произошедшее, Луи на пару с Дьюи делают… Не самые лучшие вещи, но «так надо». «Так надо, Хью. Они совершили то, чего не должны были, и должны понести за это наказание. Эй, мой вариант лучше, чем вариант Дьюи. Ну… Он предлагал устроить драку в школе, и лишить их рук. Или одной руки как минимум.» И Хьюи чувствовал себя ужасно до самого отбоя, а на следующий день брал в негнущиеся руки извинительные презенты от вчерашних обидчиков, после, уже дома, мыл ладони так, как будто пытался отмыть грехи, свои и своих братьев. Однажды Луи пошутил, что, наверное, когда-нибудь Хьюи потащит их в церковь, на мессу, чтобы младшие братья исповедовались и попросили у Бога прощения, и взгляд, которым Хьюберт наградил его за эту шутку, будто бы безмолвно говорил: да, потащит. Как минимум — за содеянное. Как максимум… Возвращаясь в начало и отвечая на вопрос «почему убийство это меньшее, что может сделать мстящий Ллуэллин Дак?», приводится статистика: люди выбрали бы смерть, а не жизнь в позоре и осуждении. Всплывающие старые грехи и ошибки. Слитые фотографии. Дьюи будет неправ, если сломает кому-то нос за своего старшего брата, но Хьюи правда, правда выберет его, а не Луи, который перерывает весь интернет, чтобы вырыть обидчику могилу, а сверху забросать его же грязным бельем, после собрав на поминках потирающих скользкие ладони анонимов. Это аморально, а то, что Луи находил, заставляло старшего близнеца краснеть и умолять его умыть руки, помолиться, сделать хоть что-нибудь, чтобы остановить или оттянуть падение младшего в Ад. И Луи извиняется, но не перед тем, кого он сравнял с землей, а перед братом. «Извини, — говорит он, истощенный словесной перепалкой с братом, не спавший после потраченной на обидчика ночи, — извини за то, что я люблю тебя, и не хочу, чтобы какая-то дрянь смела портить тебе жизнь. Извини.» Он садился на стул, потирая переносицу, а Хьюи обнимал его, прижимая бедовую голову сиблинга к своей груди и путая пальцы в мягких волосах. Сердце было не на месте, и уже даже не из-за той неприятной ситуации, а из-за того, что младший брат не спал, измучился, по его венам течет ненависть и быстрорастворимый кофе, залитый энергетиком, и эта ночь не пойдет ему на пользу. «Пожалуйста, — умолял Хьюи тихим голосом, держа в ладонях лицо брата и заглядывая в его глаза, — придумай что-нибудь безопасное. Что-нибудь, что не будет влиять на тебя так. Мне хуже, когда ты делаешь так. Пожалуйста, Луи.» Но сейчас Хьюи тихо всхлипывал, сжимая пальцами голубую водолазку и пряча заплаканное лицо в изгибе шеи среднего сиблинга, и не знал, чем занимается младший. Луи меняет стиль речи, когда пишет той девчонке, и приваливается спиной к стене, абстрагируясь от внешнего мира, сосредотачиваясь на виртуальном. Если бы он был персонажем из того мультсериала, на просмотр которого сиблинги на пару с Вебби убили последние несколько дней, то девчонка, с которой он переписывался, толкнула бы его в грудь и расплакалась, выбегая из помещения и крича что-то о том, что она ему это не простит. В жизни все иначе, и она допускает опечатки в словах, без остановки отправляя ему сообщения то с мольбами, то с угрозами. Она извинялась, грозилась выследить его, замолкала, когда Луи отвечал ей, а потом что-то очень долго печатала, то замирая, то печатая вновь. И Луи ожидал напыщенных угроз физической расправой, но девушка лишь извинилась, пообещала извиниться перед Хьюбертом и удалить все записи о его статье. «Приятно иметь с тобой дело.» Он тычет Дьюи в бок, показывая ему экран телефона с открытым чатом, и, когда брат улыбается, то убирает телефон в карман и кладет руку на плечо старшего тройняшки. — Уже лучше? — спрашивает Дьюи, аккуратно коснувшись подбородка брата и повернув его лицо к своему. — Просто кивни, если не хочешь говорить. Хьюи кивает, едва слышно угукая. — Хочешь, я заварю чай, как ты учил? — Луи улыбается, опираясь подбородком на плечо брата и прижимаясь к нему. — Я помню, как это делается. — Все позади, Хью. — Все кончилось. Сначала они отводят Хьюи в ванную, где он умывает лицо и приводит себя в порядок, а потом идут вниз, на кухню, переговариваясь о планах на вечер. Дьюи несколько раз повторяет о том, что хочет перекусить, не слушая ответов, потому что еще раз перечитывает переписку, а потом, отдав телефон младшему брату и отбив пять, крепко обнимает Хьюи, повисая на нем и почти что умоляя не готовить что-то шедевральное, а ограничиться чипсами. Хьюи хмурится, вспоминает их последний прием пищи, но не может сопротивляться брату, позволяет ему взять руль в руки и решать все вопросы. Он вымотан, истощен и голоден, а Дьюи так улыбается, и Луи поддакивает ему, промывая заварочный чайник и доставая мятную заварку из шкафчика, и теплая усталость заполняет его тело, вытесняя подозрения и некрасивые мысли по поводу братьев. Пока будет греться чайник, Луи достанет телефон и проверит аккаунты той девчонки — скорее всего, там уже не будет ничего, что могло бы вызвать у нее проблемы, но убедиться в этом не помешает, ведь иначе Луи просто… Просто не будет сдерживать себя. Ему гадостей не делают, и Хьюи тоже не должны делать, даже если он не дает отпора. Не даже, а просто не должны делать. Просто потому что.