green & gold

— Дяди не было дома больше суток… Как думаете, ему нужно что-нибудь? Луи повернулся, глядя на развалившихся на диване братьев. Высказавшийся вслух Хьюи сидел, поджав колени к груди и умостив на одном блокнот, а Дьюи лежал рядом, лениво двигая пальцем по экрану телефона. — Наверное, — он поддержал разговор, не отвлекаясь от какой-то онлайн-игры, — сменная одежда и ланч, я думаю. Кто отнесет ему? — Ты и отнеси, — высказался Луи, переплетая пальцы своих рук в кармане худи. — Давай ты, а? Я хочу закончить с этим квестом сегодня, важна каждая минута. — Мне тоже некогда, — Хьюи выглядел виновато, но Луи и без него знал — какая-то конференция должна была пройти совсем скоро, и старший сиблинг усиленно готовился к ней, не тратя ни минуты на ерунду. — Сходишь, Лу? Пожалуйста? — Да куда я с вами денусь… *** Шинигами за его плечом ухмыляется. — Составил очередной план? — спрашивает он, когда Луи поворачивает ключ в замочной скважине своей комнаты. — Прогуливаться тоже полезно. Не знаю, что со мной станет, если я перестану выходить на улицу. Связка ключей брошена на стол, шинигами парит в воздухе около двери, карауля, чтобы никто из семьи не подошел незамеченным, а Ллуэллин переодевается из домашних вещей в уличные — на улице холодает, в прогнозе погоды обещали снег на этой неделе. Он бросает взгляд на свое отражение в зеркале — почему-то, ему всегда было необходимо убедиться в том, что он выглядит так, как выглядел раньше. Обычный парень, привлекательный, но не так, чтобы в него вглядывался каждый, красивый, но не так, чтобы взгляд не отвести, обычный, но не так, чтобы совсем слиться с серой массой. Он должен быть собой, как и раньше, не выдавая в себе ничего, что могло бы привлечь излишнее внимание. Не выдавая ни шинигами за своим плечом, ни листа из тетради смерти, который он вырывает из нее прямо сейчас, складывая в несколько раз и проглаживая линии сгиба. — Собираешься убить кого-то на улице? — Не выхожу без листа из дома в принципе, — бросает Луи, убирая листок во внутренний карман накинутой сверху болотной парки и приглаживая волосы. — На случай непредвиденных обстоятельств. — Предусмотрительно. — Ага, — он хмыкнул. Пакет с одеждой дяди был собран, он тоже, телефон с наушниками наготове в кармане, мелочь на проезд и карточка там же. Часы на запястье заряжены и подключены к телефону. — Могу я попросить тебя кое о чем до того, как мы выйдем из дома? Шинигами завис в воздухе, глядя на юношу с удивлением. Луи не так часто просил его о чем-либо. — Не разговаривай со мной на улице, окей? Тебя не видят, а я выгляжу глупо. — Как скажешь. *** В полицейском участке тихо, но не пусто. За стойкой регистрации сидят двое, кого Луи по имени не вспомнит, но в лицо знает. В дальний коридор сворачивает кто-то из какого-то отдела — виделись недавно в супермаркете. Луи не так часто посещают подобные мысли, но иногда ему все же кажется, что его жизнь местами бывает странной: дорогу к участку он знает с закрытыми глазами, и чувствует себя там комфортно, не так, как все остальные люди. Не содрогается от священного ужаса, не боится оглашения новостей, не боится присутствующих здесь полицейских, да и в целом не боится их. А ему стоит, наверное. Не хочется об этом думать. — О, Хьюи! — мужчина за стойкой приветливо улыбается ему, отвлекшись от газеты. — Рад тебя видеть. — Луи, сэр, — поправляет он его, игнорируя смешок шинигами за своей спиной. — Дядя здесь? Я принес ему чистую одежду. — Давай ее сюда — Дональд вместе со своей группой еще полчаса назад уехал куда-то. Я передам ее ему, когда он вернется. Луи встает на носки, чтобы не задеть пакетом предметы на стойке, как позади него раздается голос, заставляющий покачнуться и вцепиться в стойку рукой, чтобы не упасть. — Как уехал? Позади него — позади него и его шинигами, если быть точным, — стоит женщина. Взрослая. Замужем, наверное. Ее строгое пальто расстегнуто, показывая вязаную кофту под ним, а темные кудри выбиваются из-под берета. Ее образ создает приятное впечатление, но отчего-то у Луи сердце не на месте. — На машине и уехал, мэм, — отвечает ей второй полицейский за стойкой, до этого активно переписывавшийся с кем-то. — На вопросы не отвечал, сказал, что по делу и срочно, а еще попросил не звонить, не отвлекать. Вам что-то нужно? Незнакомка подошла ближе, сложив руки перед грудью. Тревожность Луи слегка подскочила вверх. — Да, у меня есть информация по делу Киры, я думаю, это важно… Вы можете позвонить ему? — Он просил не тревожить его- — Пожалуйста, — женщина положила руки на край стойки и посмотрела на полицейского умоляющим взглядом. Тот пробормотал «хорошо» и отвернулся к телефону, заученными движениями набирая номер. Что-то в ней не давало Луи покоя. Настойчивость? Желание увидеться с кем-то из отдела по делу Киры? Желание поговорить с его дядей? Он не знал. Шинигами за плечом был на удивление тих и безмолвен, будто бы сам находился в смешанных эмоциях от этой женщины. Или знал, чем кончится сегодняшний день, и старался не подавать виду, чтобы Ллуэллин не спросил. В любом случае, когда Луи сделал шаг навстречу незнакомке, он молчал. — Простите? Мой дядя состоит в этой группе, и, если хотите, я могу передать ему все, что вы хотите сказать, — он аккуратно улыбнулся уголками губ, прикладывая все усилия к тому, чтобы выглядеть очаровательно и безобидно. Шинигами хихикнул. — Он сейчас занят, сами понимаете, из-за этого Киры все вверх дном. — Ты как-то неосторожно поступаешь, Луи, — обращается к нему полицейский, убирающий телефон на его место. — Рассказываешь такие подробности незнакомке… — Ей можно доверять, я в этом уверен. И я никогда не ошибаюсь в людях, вы же знаете. Ну да, он знает. Просто два из трех близнецов Дак хотя бы раз попадали в участок как свидетели по мелким преступлениям их друзей, но Луи там не было ни разу, что как бы подтверждало этот факт, да и его опекун упоминал о том, что с этим ребенком никогда не бывает проблем. — Ладно, поступай как знаешь, — мужчина пожал плечами, поворачивая голову к незнакомке. — Дональд не доступен, мои сожаления. Может, вы скажете мне, а я передам ему? — Нет, я хочу поговорить напрямую с кем-нибудь из группы. Или… Ты правда можешь передать информацию ему? Луи улыбнулся, кивая головой и игнорируя тихое хихиканье за своей спиной. В его голове уже зрел план. Они распрощались с полицейскими, Луи взял с них обещание передать одежду отцу, а после неспешно пошел вместе с незнакомкой на выход, сложив руки в карман худи и выглядя незаинтересованным в происходящем. Его спутница была холодна и молчалива, но в ее глазах было что-то, что тревожило его, и Луи был твердо намерен разузнать все, что она хотела сказать. Эта женщина не выглядела глупой, а значит, вероятно, несла угрозу ему и его планам — так всегда случается. Луи нахмурился и поджал губы. Хихиканье шинигами за его спиной нервировало, как и то, что ему предстояло потрудиться над тем, чтобы выяснить ее имя. Устранить ее нужно было как можно скорее, пока не стало поздно. Кто она такая? — Я думаю, скоро дядя увидит мой пропущенный и перезвонит, а там я дам вам возможность поговорить с ним. — А можно? — незнакомка поворачивает голову к нему, держа одну руку на лямке своей сумки. — Конечно, — говорит Луи с легкостью в голосе. — Я не могу сказать вам его номер, но дам свой телефон, чтобы вы поговорили. — Спасибо вам. За смешки позади хотелось развернуться и ударить как можно сильнее, но шинигами бить нельзя, и Луи прикусил губу, продолжая уводить женщину как можно дальше от участка, все глубже в квартал. Насилие здесь не вариант, абсолютно не вариант. Он, конечно, парень, но это абсолютно не значит, что у него хорошая физическая форма, и что он сможет повалить на пол взрослую женщину. А еще это грязно. И он не знает, как избавляться от тела. Возможно, шинигами знает, но от него помощи не дождешься… И времени у него не так много, как хотелось бы. Возможно, придется действовать быстро. Возможно, он где-нибудь проколется. Это вызывало раздражение. Нерешенные дела всегда вызывали у него раздражение. — Вы, должно быть, очень смелая, раз решили заняться делом Киры. Не все полицейские согласились, а вы вот так легко… — Ничуть не легко, — незнакомка нахмурилась, отводя взгляд в сторону. Что-то в ее глазах показывало, что за этим вопросом стоит гораздо большее, чем Луи себе может представить, но смутило его это? Абсолютно нет. Лишь подстегнуло. — Как думаете, какой он, Кира? — Бездушный, — ответила женщина сразу же, выпалив без всего самоконтроля. — Жестокий. Притворяется, что ему нет дела до людей, и творит, что хочет. — Вы говорите так, как будто он сделал что-то лично вам. Вот оно. То, на что нужно давить. Сейчас он психологически копнет под нее, и загадка больше не будет нерешенной. — Он… Он убил агентов ФБР, направленных на расследование этого дела. Они не преступники, как другие его жертвы. — Думаете, они слишком близко подобрались к нему? — Думаю, — ее голос дрогнул, Луи ухмыльнулся, — один из них точно подобрался слишком близко. — Этот человек был вашим близким? — Моим женихом. Мы собирались обвенчаться, но его вызвали по работе, и вот… Ллуэллин буквально слышал, как разгаданная загадка хрустит в его пальцах. Как его внутренности наполняются удовлетворением от осознания, что он в шаге от выполнения своей цели. Лишь пара движений, и он закончит. — Мои сожаления, — говорит он, идеально поставив голос. — Должно быть, это очень травмирующий опыт… Мне очень жаль вас, э-эм… — Я не представилась, извините, — женщина бегло меняет тему, натягивая маску на свое разбитое от горя лицо, — Маргарет Пархон. — Как синдром Пархона? Забавно. Ллуэллин Дак, четыре «л». Я могу показать, как это пишется. Маргарет улыбается, говоря, что не стоит, что она знает, как это пишется, а шинигами гаденько хихикает за его спиной. Луи просит ее продиктовать свой номер и записывает его на листке из тетради, записывая цифры после имени и фамилии, а бог смерти смеется. Отсчет сорока секунд начинается, а шинигами весело, и Луи не понимает, почему. Он думает о том, как же хорошо, что он разобрался с этим сейчас. Если бы он подошел позже… Или если бы пошел кто-то из его братьев… Или если бы никто не пошел вообще… Эта Маргарет рассказала бы все полиции, и там мигом сообразили, что к чему. Некоторую важную информацию по делу Киры дает отчаявшаяся от горя невеста Лина Крякшелла, которому поручили следить за семьей Даков, который умер, отслеживая Ллуэллина Дака в его выходной — все просто, как дважды два, тут и думать не нужно, все ясно, как на ладони. Он молодец. Купит себе что-нибудь по дороге домой. Ему даже интересно, как она закончит, но не следить же ему за ней, верно? Через десять секунд все кончится. Луи слышит, как часы тикают в его голове, отсчитывая последние мгновения. Пять. Ну же. Четыре. Еще немного. Три. Совсем чуть-чуть. Два. Прощай, Маргарет Пархон. Один. — Наверняка Киру поймают. Тиканье в его голове сменяется звоном разбитого стекла. И смех шинигами становится громче. — А? — Прости? Я сказала о том, что Киру точно поймают. Уже известно о том, что V берется за это дело, так что Кире осталось недолго. Он лучший. Глаза бога смерти пригодились бы сейчас, но стоит ли одна женщина половины жизни? — Никогда раньше не видел его расследований, но, раз вы утверждаете, то я вам поверю, — он скрывает все эмоции в голосе, делая его легким, не выражающем ничего, что могло бы вызвать вопросы. Если построение нового мира выгорит, то, возможно, он попробует себя в театре. — Я работала с V раньше, — говорит она без каких-либо раздумий, и тут же осекается. У Луи загораются глаза. Шинигами замолкает. Эта ниточка выведет его к ее смерти? Он готов взмолиться. — Правда? — его голос, как и выражение лица, кажется заинтересованным. — Можете рассказать? Я не прошу чего-то особого личного или секретного, просто немного информации. — Он… Скрытный. Очень скрытный человек. Его лицо, как и полное имя, как и местонахождение, неизвестны, даже тем, с кем он работал, — женщина ловит недоуменный взгляд и тут же добавляет, — мы общались сообщениями и короткими звонками с измененным голосом. Предусмотрительный, осторожный человек. — Приятный? — Скорее да, чем нет. С ним сложно, он сложный, но не неприятный. И дела с ним никогда не растягиваются надолго, он быстро их закрывает. По крайней мере, то, над которым работала я, кончилось быстро. Вот она. Та ниточка. — Вы работали? — он подходит ближе, убирая руки в карманы и делая удивленный вид. — Вы можете доверять мне, не беспокойтесь. — Да, я была агентом ФБР, — Маргарет — или не Маргарет? как к ней обращаться? — говорит тише. — Мы с Лином познакомились там, а до этого я работала в группе, которая иногда работала на V… Не знаю, зачем тебе это. — Так это ведь замечательно! Если у вас уже есть опыт, значит, к вам отнесутся с большим уважением в отделе по делу Киры, и у вас, возможно, будет шанс связаться с самим V! — наигранный энтузиазм казался искренним, и женщина казалась убежденной его словами. — Сейчас в отделе мало людей, сами понимаете, но, если вы попадете туда, с вашим складом ума и опытом работы, дело пойдет быстрее. — Но как я попаду туда? Шинигами за плечом вновь начал тихо хихикать. — Чтобы попасть в группу по делу Киры, нужна рекомендация от кого-то из ее членов, копия удостоверения личности, и, разумеется, разрешение V. Последнее у вас есть, я могу дать вам рекомендацию, а удостоверение личности… — Водительские права подойдут? — Конечно. Луи списывает имя и фамилию с протянутого документа, а шинигами за его спиной заливисто смеется. Хочется улыбнуться, но нельзя, нельзя, еще минуту, и будет можно, а сейчас нельзя. Вот теперь точно все скоро кончится. Права отданы, листок убран во внутренний карман, а сорок секунд начинают отсчет. Они идут по оживленной улице, продолжая свой путь в неопределенное вперед, и Луи вытаскивает руку из кармана, глядя на часы. — Почему ты смотришь на часы? Тиканье, хохот, фоновый шум улицы. — А? Я хотел узнать время. Тиканье, громкий хохот, фоновый шум улицы. — Просто я Кира. Все замолкает разом. И тиканье в его голове, и хохот шинигами, и шум улицы. Кажется, что даже сердце перестало биться. Абсолютная тишина, в которой Луи наконец-то дает волю своей зверской, жестокой улыбке. Ему на телефон приходит сообщение — телефон дяди включился, и теперь ему можно позвонить. Совсем скоро он проверит голосовую почту, и позвонит ему сам. Но нуждается ли он в этом теперь? Нет. Нуждается ли она в этом? Нет. «Карла Кабрера, 1:15 a.m. покончить с собой в том месте, о котором знает лишь она, и сделать это так, чтобы не было никаких следов и тела» — Прощайте навсегда, Карла Кабрера.