Мелодия

Четыре месяца спустя. Ей снилась их поездка к берегу океана всей семьей. Алексу только исполнилось тринадцать и его голос начал ломаться, отчего парень говорил с болезненной хрипотцой и Мэл часто подтрунивала над ним, что он говорит как достопочтенный мужчина в возрасте. В жаркие дни под палящим солнцем, они с Алексом практически не вылазили из воды, что ужасало их мать, но им было все равно и они играли дни на пролет, давая себе отдых только по вечерам, когда Алекс садился с отцом играть в шахматы, а Мэл с недовольным лицом позволяла матери расчесывать свои длинные волосы. Они были вместе и ничто не предвещало беды. Это было одно из самых счастливых ее воспоминаний. Она помнила, как в один из дней, плавая на спине, девушка не заметила, как ее далеко унесло от берега. Девушку привлек крик брата, отчаянно звавшего сестру по имени и только тогда она позволила себе вернуться назад. Когда она выходила на берег, Алекс подбежал к ней и с силой сжал ее плечи. Она никогда не видела его таким перепуганным и даже искренне удивилась, когда увидела слезы на его глазах. В тот день, Алекс впервые кричал на нее, сквозь слезы, упрашивая не совершать глупых поступков и она убаюкивала его в своих объятиях, по настоящему осознавая, как сильно любит ее брат. Его крепкие объятья до сих пор чувствовались на плечах. -Я не переживу, если с тобой, что-то случиться. Не знаю, смогу ли когда-нибудь тебя отпустить. Тихий отчаянный шепот ворвался в воспоминание и вот уже не Алекс держит ее в своих руках, а парень от которого ее сердце замирало. Мелоди что есть силы прижимала его к себе, произнося слова любви, которые так и не слетели с ее губ, когда это требовало обстоятельство. А Пятый молча обнимал ее, нежно гладя по волосам. Она подняла на него глаза и ужаснулась тому, что они стоят не на берегу океана, а около горящего здания Академии. Пятый печально улыбался ей, а она тянула его подальше от дома, умоляя, чтобы он шел с ней, но он ни на шаг не отошел от дома. - Я сейчас пойду за остальными, так что жди здесь и никуда не уходи, хорошо? А потом его ласковый взгляд поглотил огонь и она снова не смогла сдержать крика. *** Мелоди вздрогнула, когда очнулась ото сна. Эти сновидения преследовали ее ровно с того дня, как она появилась на пороге Лаборатории. Ее привезли сотрудники Комиссии, сильно накачав седативными, да так что она даже сама идти не могла. Ее передавали из рук в руки, словно сломанную куклу и она даже не понимала где находиться, пока ее не уложили на какой-то стол. Мужчины в белых халатах, как потом она выяснила это были доктора Лаборатории, тут же начали осмотр и что-то постоянно у нее спрашивали, но мозг отказывался работать, поэтому она то и дело теряла сознание. Как потом ей сказали, у нее было вывихнуто запястье, сильный ушиб спины и сотрясение мозга и это не считая ссадин на брови и губе. У нее не было сил даже сопротивляться, когда они начали вкалывать ей свои уколы. Врачи говорили ей названия лекарств, но ей было плевать. Она только что потеряла дорогих ей людей и поэтому молила всех возможных богов, чтобы они вкололи ей что-то не то, тогда она смогла бы отправиться к праотцам и возможно воссоединилась бы с Алексом и чем черт не шутит с Пятым. Конечно же Куратор лично пришла ее поприветствовать на следующий день, когда ее мозг был максимально невосприимчив к разговорам, поэтому единственное, что она запомнила это тихое ехидное хихиканье блондинки. Но Мелоди было плевать. Она потеряла смысл во всем, что ее окружало. Она не реагировала на уколы, не реагировала на попытки с ней поговорить, даже информация, что Куратор проведет первое собрание вместе с Мелоди на сцене, не привела ее в чувство. Куратор пришла за ней пополудни, когда одна из медсестер облачила Мелоди в отвратительную белую робу. Ее волосы собрали в высокую прическу, чтобы все видели металлический ошейник, поблескивающий в свете ламп. Ее руки сковали цепями и Мэл едва не фыркнула от смеха. Будто этой хрени на ее шеи было не достаточным унижением. Когда ее вывели на сцену, девушка быстро осмотрелась и ужаснулась масштабам. Их были тысячи. Мужчин, женщин и детей. Они стояли в огромном помещении, которое Мелоди невольно сравнила с концертной площадкой, настолько был огромен зал. Куратор кричала своим сотрудникам о величии их организации, что как ничтожны ее враги, она широко взмахивала руками и зал рукоплескал ей. Какофония звуков могла бы оглушить, но после того как Мэл подняла глаза повыше к куполообразному потолку, в ушах зазвенело, что ей стало плевать, что вещает эта сумасшедшая со сцены. С потолка свисали два огромных экрана, на каждом из которых были изображены снимки. На одном красовалась фотография Эмили. Мэл не могла понять сколько ей было лет на снимке, но заметила, что девушка смотрела на нее с фото с нежной полуулыбкой и внутри у нее все сжалось. Но когда она посмотрела на другой экран, ей едва хватило сил не рухнуть на колени, заходясь в истеричных рыданиях. На экране под надписью " Et percussit inimicos " были фотоснимки всей семьи Харгвривз и ее брата. Они медленно сменяли друг друга и Мэл казалось, что снимки Алекса и Пятого, они специально немного задерживают. Наверно, чтобы она сполна насладилась осознанием того, кого потеряла. А после собрания, ее потерянную и разбитую повели в Лабораторию, где ее подсоединили к аспиратору. Кажется именно тогда она поняла, как сильно ошибалась на счет себя и своих способностей. Она думала, что она сильная, в состоянии постоять за себя, но по факту все оказалось гораздо проще. Она слабачка. Без своих сил она никто, просто ребенок, который уверовал, что сможет уничтожить огромную организацию, поэтому Пятый и не верил в нее. Потому что он знал, что такое Комиссия, а она оказалась лишь дурочкой с амбициями. Она не выдержала и зарыдала, когда в кабинет зашла девочка лет восьми и ее подключили к аппарату, чтобы влить в ее организм кровь Мелоди. Она не помнила, когда это стало цикличным. Когда именно, она перестала ощущать себя свободным человеком и просто выполняла указания врачей. Она даже перестала смотреть на фотографии своей семьи на каждом собрании, стоя рядом с Куратором и ее взгляд безынтересно разглядывал толпу. Она практически не всматривалась в их лица, просто ждала окончания, потом плелась на процедуры, где даже не смотрела на тех кому переливали ее кровь, а потом девушку кидали в ее комнату, как использованную тряпку, до следующей вылазки. Комнату ей покидать запрещалось, но ей было плевать, все равно идти было некуда. Но одиночество и тишина сводили ее с ума. Первые несколько недель она пыталась сбежать, но не смогла убежать дальше сраного коридора на которым располагалась ее комната, поняв, что убежать ей не удастся, девушка пыталась придумать как снять чертов ошейник, но как оказалось в нем не было замка и ей даже в голову не могло прийти, как его можно было стащить с ее шеи. А позже пришло осознание.... Ее никто не ждет, там снаружи. Родители не помнят ее, все кем она так дорожила, мертвы, даже дом в котором она провела довольно таки неплохое время и тот был разрушен. Ей даже по сути нет смысла существовать на этом свете. В голове всплывали ее слова когда-то давно сказанные Пятому, что только ради него она постарается выжить, но и эти слова потеряли смысл. Их нет. Ее Алекса нет. Как и Пятого. И все бы ничего, если бы не их долбанный эксперимент над ней. Скорей всего, Куратору надоело, что всем известная дочь Эмили Грин тухнет под замком и женщина решила выкинуть ее на передовую. Сначала врачи намекали ей на то, что ей стоит согласиться на предложение работать на Комиссию, позже даже медсестры подключились к выполнению этой миссии. И после месяца регулярного отказала, ее с головой окунули в ее личный ад. В один из дней, сидя на своей жесткой кровати, она услышала, как ее дверь со скрипом отворилась. Резко развернувшись, ее сердце пропустило удар и легкие отказывались всасывать в себя воздух. Они сделали парня безумно похожего на него. На ее Пятого. Высокий, с волевой челюстью, темные волосы аккуратно зачесаны назад, даже взгляд почти похож. Ее тело онемело от шока и ей пришлось дать себе пару минут, чтобы осознать, что это не он. Не тот парень, которого она любила. Это стало понятно с его первого шага к ней, у настоящего Пятого походка была легкой и аккуратной, почти бесшумной, но этот парень шел с осторожностью, его шаг был тяжелым и неуклюжим, будто ему не уютно в новом теле. После осознания, ее тело расслабилось и она потеряв интерес, снова повернулась к стене. Ей было больно смотреть на чужое лицо со знакомыми чертами. Они даже почти угадали цвет глаз и это разрывало ее изнутри. Но когда парень заговорил, огромная волна ненависти и ярости окутали ее разум. Это был не его голос, они даже близко не смогли подобрать интонацию. Пятый почти всегда говорил тихо, с ехидной полуулыбкой на лице, не скрывая своего превосходства над собеседником, но этот парень говорил не так. Его голос был более низким, в нем был слышен легкий испуг и он в принципе раздражал слух Мелоди. Она почти не жалела, что в ярости слетела с кровати и схватив тяжелый стул обрушила его на голову несчастного. Почти. Пока ее не наказали, не давая нормально есть и спать, около недели. Они оставили ей только жесткий матрац, вытащив всю мебель из комнаты в наказание за нападение. Но клоны Пятого, Вани, Элисон и даже Клауса продолжали приходить к ней каждую ночь, аккурат перед сном и шептали ей, какая же важная организация Комиссия Времени и как им важно ее сотрудничество. Мелоди чувствовала как ее тело исхудало, как воспалилась кожа вокруг глаз, как потрескались ее губы и представляла, чтобы сказал Алекс, если бы он увидел в каком она состоянии. Девушка честно потеряла счет времени, она даже не помнила, когда именно появилась здесь и ругала себя, что не смогла запомнить дату, когда потеряла свою семью. Иногда слезы все еще падали с ее щек, но в конечном итоге, кажется организм истощился настолько, что даже плакать ей было физически больно. Да и в принципе, боль стала ей лучшей подругой и она настолько привыкла к этому ощущению, что даже не помнила, как до этого жила без нее. Сегодня дверь открылась раньше обычного, но Мелоди искренне удивилась, когда увидела на пороге Куратора. Обычно ее забирала охрана, начальство она видела только на собрании, когда вставала по правую руку от нее. - Доброе утро, моя милая, - женщина елейно улыбнулась, нежно дотрагиваясь до плеча девушки, - Отлично выглядишь. Мэл дернула плечом, заставляя женщину отпустить ее. Спасительная ненависть потекла по ее венам, придавая ей жизненных сил, позволяя уничтожать Куратора взглядом. Большего ей все равно не дождаться. - Знаешь, у меня отличные новости, - хихикнула женщина, - Мы решили, что тебе необходимо развеяться и поэтому сегодня у тебя будет гость. Я решили лично сообщить тебе. Девушка настороженно склонила голову на бок. Какие к черту гости, о чем она говорит? Легкий шепоток страха лизнул затылок, когда она подумала, что она говорит о ее родителях, но тут же откинула эту мысль. Они стратегически не выгодный объект, а Куратор не дура, как не раз говорил Пятый, так что вряд ли они прошерстили весь Лондон в поисках людей, которые им не нужны. Они нужны тебе! - в ужасе подумала девушка и она на секунду затаила дыхание. Вдруг они решили манипулировать ее с помощью родителей, раз с клонами Харгривзов выходят одни промахи? - Я не настроена на прием гостей, - прошептала она и не узнала свой голос. От долго молчания он стал хриплым и надтреснутым, как у старухи, сломленным, без каких-либо эмоций. - О, не говори глупостей, дорогая. Думаю вечером ты будешь не сильно занята, - женщина подмигнула ей и схватив ее за локоть, поволокла прочь из комнаты, - Тем более этот молодой человек, сам вышел на нас, чтобы с тобой увидеться. Мэл удивленно посмотрела на блондинку и сердце забилось с удвоенной силой. Кто-то из ее знакомых вышел на Комиссию и сделал все, чтобы они могли увидеться? Но кто и зачем? И тут она почувствовала теплое дыхание надежды заполнявшее ей все сердце, даже боль в затекших руках на минуту отступила. Но девушка тут же отбросила глупые мечты. Это не мог быть кто-то из Харгривзов, ведь она лично видела, как дом разнесло в мелкие руины, прогребая всех, кто был там. И это точно не Алекс, он, по словам Кристины, оставался в доме. Мелоди оставалось только надеется, что Клаус был с ним в момент, когда дом пал. Даже если бы они и выбрались, они бы наверняка, уже бы нашли ее. Она хорошо изучила эту семью и знала, что при упертости каждого из них, ее бы давно вытащили, а Лаборатория давно была бы уничтожена. Так что, кто бы не был этот таинственный гость, это не тот человек, которого она так ждала. Очередное собрание сегодня проходило гораздо активнее, чем предыдущие. Один из детей на днях получил какую-то способность и Куратор вещала, что медицинское усовершенствование, так изящно она называла эксперимент, будет продолжаться, пока каждый из трехсот детей и подростков не получит свои силы. Мелоди нехотя посмотрела на мальчика десяти лет, стоявшего по левую руку от блондинки. Он стоял гордо, выпятив грудь, широко улыбаясь публике и когда его попросили продемонстрировать способность, он хлопнул в ладоши. Над головами зрителей начали взрываться мелкие фейерверки, отчего толпа хлопала и кричала от восторга. Я хотела всех вас спасти... Мелоди устало прикрыла глаза и с отвращением отвернулась от мальчика, которого крепко обнимала Куратор. Но ей пришлось снова взглянуть на него, когда мальчонка, под громкие аплодисменты, подошел к ней. Он был ей по грудь, маленький, щуплый, но даже он сейчас превозмогал ее в силе, поэтому когда он крепко обнял ее, она почувствовала, как скрипнули ребра. - Спасибо большое, - радостно прокричал мальчик, ярко ей улыбаясь и ей едва хватило терпения, чтобы не плюнуть ему в лицо. - Не стоит, - она хотела, чтобы в ее голосе звучала ярость, но девушка понимала, как жалко сейчас звучит. Он снова улыбнулся ей. И почему-то она возненавидела эту улыбку. *** Голова гудела после того как из нее снова выкачивали кровь. Сквозь шум в ушах, она слышала, как один из врачей, давал наставление одной из медсестер, чтобы ей поменяли питание. Пульс зашкаливал, давление скакало как сумасшедшее, и врач опасался, что ее организм может не выдержать. Отлично. Если они думают, что она будет помогать им, то их ждет сильное разочарование. Она откажется от еды. К черту. Ей больше не хочется быть дойной коровой, чтобы потом ее обнимали дети и благодарили за дар, которым Мэл не хотела бы никого награждать. Когда ее вернули в комнату, она заметила, что в комнате вкусно пахнет едой. На полу около матраца стоял поднос с горячей едой и ее желудок больно сжался. Обычно ее рацион состоял из нежирного мяса и едва теплой тарелки супа, но скорей всего они прислушались к словам доктора и сегодня ее ждало горячее жаркое, овощной салат и кружка горячего молока. Она остановилась около подноса и невольно поморщилась. - Тебе надо поесть, - веселый голос за спиной привлек ее внимание. Парень лет двадцати смотрел на нее исподлобья с интересом изучая ее фигуру. Он был чуть выше ее, волосы цвета темного каштана были аккуратно зачесаны назад, а серые глаза озорно смотрели на нее. На его губах играла легкая полуулыбка. Парень прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди и Мэл слегка сжала плечи. Манеры движений парня напомнили ей Диего. - Я не голодна, спасибо, - холодно прошептала девушка, демонстративно отодвигая от матраца поднос и усаживаясь как можно удобнее. Парень фыркнул, продолжая изучать ее глазами и Мелоди почувствовала жуткую волну раздражения. Она заметила, что впервые чувствует в этом месте что-то еще по мимо постоянной ярости. Молодой человек бесцеремонно прошелся по ее комнатке, с натянутым интересом рассматривая голый стены и одинокое серое окно. - Меня зовут Доминик. Доминик Бирс. Я новенький в отделе охраны, - он подмигнул девушке, - Хотел лично представиться. Мэл непонимающе склонила голову и в миллионный раз с сожалением провела рукой по ошейнику на шее, жалея, что ничего не может сделать с незваным гостем. Бирс. Где-то давно она слышала эту фамилию, будто бы в прошлой жизни и не могла понять, где именно. Быстро перебрав фамилии давних знакомых, она поняла, что у нее не было знакомых Бирсов и она снова тяжело вздохнула. Наверное, слышала где-то случайно, вот и запомнилось. - Рада за тебя, но меня это не касается, - спокойно произнесла девушка, смотря парню на ботинки. Слишком чистые. Да и одет он был лучше, чем вся местная охрана. Он явно родственник кого-то из начальства, только им можно было одеваться не по форме. Охрана носила синюю робу, она не могла ее ни с чем спутать, а парень был одет в легкие темные брюки и белую рубашку. Что заставило свободного и явно богатого пижона прийти работать в отдел охраны? И тут ее едва не подкинуло на месте. Он сказал Бирс? Марта Бирс сказала, что мой ребенок родиться уродом... Голос Эмили полный слез и обиды громыхнул в ее мозгу, подобно молнии и Мелоди снова посмотрела на парня. Он родственник Марты. Марты, которая когда-то давно обижала ее мать. Может быть сын, может племянник, кузен, дальний родственник ей было наплевать, но она четко осознала, что хочет, чтобы он немедленно ушел. - Ну почему же? - парень присел на корточки, изучая ее лицо, - Я попросился именно к тебе. Всегда было интересно пообщаться с тобой лично. Дочь знаменитой на всю Комиссию Эмили Грин, единственный ребенок, который выжил в первом потоке, - он широко улыбнулся и девушка нехотя отметила, что у парня красивая улыбка, - Твоего появления многие ждали, я в частности, но мы видим тебя только на собраниях, или в Лаборатории, во время перелива крови. Ну лично я видел тебя там пару раз. Ты прям отличный слушатель, медсестра тебе тогда долго что-то рассказывала, а ты сидела с пустыми глазами и на стену смотрела. Мелоди хмуро смотрела на Доминика и когда тот протянул руку, чтобы дотронуться до ее голой щиколотки, резко подтянула под себя ноги, и напрягла тело, готовая обороняться. Он заметил ее выражение лица и искренне засмеялся, слегка откидывая голову. Почему он так сильно напоминал ей Диего? - Извини, - парень приподнял широкие ладони над головой, продолжая смеяться, - Просто хотел убедиться, что ты настоящая, а не мое больное воображение. Больше не буду, - парень приподнялся и оглянулся на поднос, который Мэл отодвинула от себя. Он прошелся взял поднос в руки и вернулся к девушке протягивая почти остывшее молоко в кружке, - Тебе действительно необходимо питаться, потому что ты выглядишь как ходячий труп, а ты еще нужна нам. Девушка даже бровью не повела, продолжая внимательно наблюдать за движениями парня. Он разочарованно вздохнул, опустив поднос рядом с матрацем и направился к выходу. - К тебе пришел гость, - с легкой грустью протянул парень, - Но я бы предложил тебе сначала поесть, потому что если бы я увидел свою подругу в таком состоянии, как минимум бы обеспокоился что она коньки отбросит во время разговора. И когда он вышел, Мэл вся сжалась на своем твердом ложе, мечтая только о смерти. *** Доминик вернулся за ней через какое-то время, недовольно покачав головой на так и не тронутую еду. Парень накинул на ее руки специальные наручники, прицепил Тектор с помощью длинной цепочки к своему браслету на запястье и повел девушку по длинным коридорам. Мелоди старалась дышать спокойно и держать себя в руках, но ее било то, что ее вели вдоль стен, словно какую то собаку на цепи. Ни разу охранники не позволяли себе такого и только этот нахальный парень вел себя так, будто она принадлежала ему, что еще больше убеждало ее, что он здесь один из хозяев положения. Она шла опустив голову, яростно сдерживая слезы обиды и унижения, не замечая ничего вокруг. Девушка уперто смотрела на свои руки, не наблюдая дороги, но чувствовала на себе взгляды сотни людей. Какой-то цирк уродов - билось пульсом у нее в голове. Мелоди не заметила, когда они подошли к нужной им двери и только рука Доминика остановила ее от столкновения. Она яростно дернулась от его рук и со всей силы заехала ему локтем по щеке, смотря на парня с жгучей ненавистью в глазах. Парень на секунду опешил, но потом выпрямился, нагло усмехаясь. Он слегка наклонился к ней и она тут же отпрянула, ощутимо ударяясь головой об стену, но он только отцепил цепочку от ее ошейника и освободил ей руки. - Безрассудная ты сука, Грин, - довольно протянул Доминик. - Я - Форест, - злобно прошипела девушка. Дверь бесшумно отъехала в бок и Мэл без приглашения зашла в прохладное помещение. Доминик ей только помахал, все еще довольно улыбаясь. Ее слегка передернуло от его улыбки, но все это разом померкло, когда она обернулась и уставилась на парня в сером костюме, сидевшего за столом на против нее. - Дрейк, - выдохнула она и сделала пару шагов вперед. - Мелоди, - парень соскочил со своего места и рванул к девушке, крепко сжимая ее в объятиях. Шок, непонимание и какая-то толика радости затопила разум девушки и она впервые за долгое время искренне улыбнулась знакомому лицу. Дрейк держал ее в своих руках достаточно долго, нежно поглаживая по волосам, но Мэл терпеливо ждала, когда он ее отпустит. Шквал вопросов крутились к ее голове и ей не терпелось их ему задать. - Как ты здесь очутился? Как тебе разрешили? - шептала она ему в плечо. - Ты так исхудала, - почти что плача проговорил парень, слегка отстраняясь, - Я волновался за тебя. Девушка прижалась к его плечу, сдерживая предательские слезы. Дрейк был как свежий глоток воздуха, приятный привет из ее прошлой свободной жизни, где она была со своей семьей. На несколько секунд она позволила искренней радости захватить ее разум. - Я, как только узнал, что тебя держат здесь, сразу же примчался. - А, как ты узнал? - Мелоди, мой отец не последний человек в штате, он и мертвого найдет, - хохотнул парень и тут же опустив глаза, тихо прошептал, - Соболезную о твоем брате, он был мне хорошим другом. Девушка не знала, что именно сказать, поэтому просто кивнула. Это был первый раз, когда кто-то соболезновал ее утрате и ощущения она испытала странные. Будто бы это было не к месту, не в этом месте хотелось слушать слова утешения, не при таких обстоятельствах. - Если я могу, чем-то тебе помочь, только скажи и я все сделаю, - проговорил Дрейк, привлекая к себе внимание Мэл и она, чуть нахмурившись, непонимающе уставилась на парня. Это какая-то шутка? - Помочь? Ты хоть понимаешь, что это за место, Дрейк? - Папе...Нам...Точнее...Мне сказали, что ты участвуешь в медицинском эксперименте... Он проблеял ответ так быстро и неуверенно, что только бы дурак не понял, что он врет. Холод пробрался в нее с новым потоком кислорода. Ему не сказали. Он знал. И не богатенький папаша помог ему отыскать ее. Осознание пришло так быстро, что Мэл невольно отступила назад. - Зачем ты приехал? - Что? - взгляд его был немного смущенным, но внутри нее все рассыпалось. Былая радость сменилась уже почти любимой злостью. - Я спросила, - медленно повторила она, отворачиваясь от человека, которого когда-то называла своим другом, - Зачем. Ты. Сюда. Приехал? - Мелодия, ты чего? - хмыкнул парень, видя как изменился ее взгляд. - Не смей называть меня так, - яростно прошептала Мэл, делая еще один шаг назад. - Послушай, - Дрейк тоже сделал пару шагов назад, чтобы она понимала, что она не должна его бояться, - Я приехал помочь тебе. Я вполне в состоянии помочь тебе, ведь ты осталась совсем одна. Твой брат погиб, а родители исчезли, тебе нужна поддержка старого друга, поэтому я здесь. Разум отказывался верить в догадки и она смотрела на него и чувствовала ярость горячей волной поднимающейся в груди. Он не мог знать, что она осталась совсем одна. Как он узнал, что родители исчезли, а просто не сменили место жительства? С чего он вообще упомянул о родителях? Если только не искал их? Но зачем Дрейку искать ее родню? Каким именно образом, он вообще узнал о смерти Алекса? - Мне не нужна твоя помощь, - тихо прошептала девушка, - Я вполне довольна своим нынешним положением. И тут его выражение лица слегка изменилось, будто легкая тень пробежала в его глазах, отчего Мэл невольно поежилась. - Мелоди, послушай меня, пожалуйста, - он сделал шаг вперед и она аккуратно сделала шаг в сторону, - Я долго искал тебя, сделал все, чтобы найти и у меня есть возможность тебя забрать отсюда. Ты ведь знаешь о моих чувствах к тебе, - он еще на шаг приблизился к ней и Мэл уперлась спиной в стену, - Я люблю тебя, еще со школы. Моя семья с недавних пор спонсоры медицинских усовершенствований человеческих способностей и как только я узнал, что ты принимаешь активное участие, подумал, что ты вполне можешь жить со мной, а не в Лаборатории... Отвращение неприятным узлом обтянуло желудок и девушка даже похвалила себя, что ничего не ела. К Дрейку она всегда относилась с легкой прохладой, он был другом Алекса, соответственно и ее тоже, но особо интереса он в ней никогда не вызывал. И даже когда ее брат намекал на симпатию парня, она лишь пожимала плечами. В подростковом возрасте ей это даже льстило, но потом начало раздражать и когда по итогу он сделал ей глупое предложение руки и сердца, она не скрывала своего безразличия. Но вот снова, парень, которого она знала с детства, стоит перед ней, предлагает себя в качестве жизненной опоры, но внутри у нее только отвращение. Девушка только через секунду осознала, что отрицательно качает головой и с болезненной неприязнью смотрит на парня. Сердце больно билось о ребра и она сцепила руки на своих плечах, чтобы хоть как-то защитить себя. В очередной раз горечь осознания, что Пятого не было рядом сжигало ее изнутри. Неожиданно голову и плечи обожгло болью, когда до нее дошло, что Дрейк с силой впечатал ее изможденное тело в стену. Нависая над ней, он уперся руками об стену по обе стороны от девушки, нависая над ней. - Не смей мне отказывать, Форест! - громко крикнул парень, - Я пришел за тем, что принадлежит мне по праву! Поблагодарив ярость, растекающуюся по венам, девушка собрала остатки гордости, прежде чем заговорить. - Он бы сломал тебе за это хребет, - тихо прошептала Мэл, бесстрашно смотря на Дрейка. С каждым словом ее голос все больше заполняла ненависть, - Я бы смотрела. Вырвал бы тебе язык. И я бы смотрела. Если бы он был сейчас рядом, ты бы уже был мертв и мне было бы плевать. Запомни, Милз. Я никогда не буду принадлежать тебе, потому что я принадлежу ему. - Это тот пацан, что танцевал с тобой на свадьбе у Оливии? - хохотнул Дрейк, - Он тоже сдох. Он и его дерьмовая семейка. Их всех разнесло на мелкие кусочки, что аж тел не нашли. Запомни малышка, - он прижался носом к ее щеке, - В этом мире все решают только деньги. За твою жизнь уже назначили цену и я в курсе, кто будущий покупатель. Не хочешь жить со мной? Пожалуйста. Останешься гнить здесь. Он резко оторвался от стены и уверенным шагом направился к выходу, раздраженно поправляя галстук. - Дрейк? - Мелоди с радостью отметила, что в ее голосе сохранились ехидные нотки. Еще один приятный привет из прошлого, - Когда я выберусь отсюда...Ты умрешь одним из первых. Парень удивленно обернулся на возлюбленную, отмечая как изменился ее взгляд. Спокойная уверенность в своих словах будто бы придала ей сил и перед ним стояла не потерянная, изувеченная девчушка, которая заходила в комнату, а именно та Мелоди Форест, которую он когда-то полюбил, гордая и независимая. Он вспомнил, как в детстве часто наблюдал за ней и за тем, как она общалась с людьми. Ей было плевать на всех, кто не являлся Алексом Форестом и он мечтал, поменяться с ним местами. Но сейчас она изменилась. Помимо Алекса, теперь в ее жизни появился какой-то урод, что украл ее сердце и теперь Дрейк мечтал поменяться местами с ним, за исключением смерти, конечно же. Но гордость била по разуму слишком сильно, и он думал, раз она не любит его, то больше никого не полюбит. Даже если придется держать ее здесь до конца столетия. - Тогда в моих интересах, сделать все, - ласково проговорил он в ответ, - чтобы ты отсюда никогда не выбралась. *** Вернувшись в комнату, она не сразу поняла, что именно изменилось. Ярость все еще не отпустила сознание и после выплеска эмоций, она стояла тяжело привалившись к стене и тяжело дышала, смотря как медленно стекает молоко и еда по стене, а на полу валяется разбитая посуда. Кажется она швырнулась об стену поднос, но какая разница? Злость на Дрейка и на весь мир клокотала в ее груди, нервы были натянуты, словно струны, а тело требовало немедленных действий. - Ты прекратишь нервничать и начнешь думать, - прошептала она себе. Голова пульсировала, когда она прокручивала слова Дрека в голове. Он сказал, что тел не нашли. Не нашли!!!! Мэл резко отошла от стены и подошла к своему окну. Как она могла предположить, скоро начало зимы и снова пыталась подсчитать количество времени, которое она потеряла здесь. По ее подсчетам выходило, что около четырех месяцев. Она не была уверена в своих суждениях, но прокручивая слова Милза снова и снова, ей не приходило в голову, что он мог ошибиться. Если тел не нашли, значит ли это, что все о ком она горевала, столько времени, были живы? Смеет ли она надеяться? В глупом сердце снова поселилась надежда. *** Этот отвратительный цикл снова подхватил ее, убивая то приятное, что она на секунду взрастила в своем сердце. Организм действительно начал отказывать. Ее кожа стала белой, почти прозрачной, постоянное головокружение сопровождалось шумом в ушах, сильной боли в груди и бесконечным ознобом. Она все чаще стала терять сознание и иногда ей было тяжело ходить, но это не мешало Доминику водить ее на собрания. Он с какой-то извращенной гордостью защелкивал карабин цепочки к ее ошейнику и заставлял ее идти пешком чуть поодаль от себя, но ей уже было абсолютно плевать. На собраниях она мечтала только об одном, лишь бы не рухнуть без сил, прямо на сцене, прямо перед фанатичной толпой, и сохранить в себе хоть немного себя и умереть не при всех, а в одиночку в своей комнате. Но упертый организм никак не хотел отдавать концы. И все продолжалось снова и снова. - У тебя месячные пропали, - недовольно буркнула одна из медсестер, - Мы их второй месяц не отмечаем. Не понимаю. Твой организм только на честном слове держаться? Витамины тебе не помогают, Дом говорит, ты почти не ешь. Мелоди, дорогая, так и умереть не долго. Женщина бурчала и бурчала, продолжая мерить ей давление и Мэл случайно зацепила свое отражение в стеклянной дверце шкафа. Глаза невольно наполнились слезами и она слегка зажмурилась. Она вспомнила, как однажды видела девушку с анорексией и невольно сравнила ту девушку с собой. Мэл почему-то вспомнила, как выглядело ее отражение в зеркале в день свадьбы Оливии и ей захотелось разрыдаться. Сейчас она выглядела совсем иначе. Почти живой скелет. Смотреть жалко. - Надо сказать начальству, что сбор крови надо на время прекратить. У нее пульс зашкаливает, - обеспокоенно проговорил один из врачей, - Результат эксперимента конечно улучшился, но это того не стоит. Она единственный донор. Мэл сместила взгляд со своего отражения и уставилась на шприц, лежащий рядом с ее кушеткой, на маленьком пуфике. Она знала, что врачи специально брали с собой седативные, чтобы в случае чего угомонить буйную пациентку, но искренне удивилась, что шприц лежал опасно рядом с ней. Обычно они держали его на столе напротив, но уже неделю, Мэл не могла самостоятельно сидеть, а лежала на кушетке, и наверно, для своего удобства, они переложили его ближе к ней. - Ооо, начальство не одобрит, - обеспокоенно сказала медсестра, отходя от кушетки и от шприца и Мэл аккуратно свесила свою руку. - Девочка не протянет и месяца, если мы продолжим, - отрезал врач, - Она наградила способностями шесть детей за пять месяцев. Это считай прорыв. Но ее не хватит на остальных двести девяносто четыре ребенка, если мы не прекратим сейчас же. Ей необходимо восстановление и оно займет не один месяц. Мэл протянула руку, нащупывая необходимый шприц и медленно притянула его к себе. Сначала еле заметно, но улучшив момент, девушка быстро спрятала шприц в карман робы. Пульс зашкаливал и при обычном состоянии тела, но сейчас адреналин бил по организму, как нечто спасительное. Она быстро свесила руку, до того как медсестра снова повернулась к ней и сделала вид, что снова изучает свое отражение. - Бедняжка, - ласково проговорила женщина, - Мне кажется, она повредилась умом, Каллеб. Вчера я слышала, - женщина понизила свой голос до шепота, - Отдел зачистки нашел ее родителей где-то под Лондоном. Куратор лично хотела сообщить ей, вот как раз позовем ее и обсудим, как ей говорить о таким вещах, ведь она не реагирует на наши слова. Отражение напротив странно замерло и Мэл хотела его расшевелить. Она почти привыкла не чувствовать своего тела, но когда где-то в груди начало жечь, приняла эту боль как родную. Шок обхватил ее тело, а сердце замерло. Тишина внутри подчинялось боли, будто жестокому доминанту. Когда врачи вышли и Доминик зашел в кабинет, чтобы забрать ее, она встретила его спокойными глазами, но что-то в ее взгляде, заставило парня остановиться на секунду. Она почти не помнила, как добралась до комнаты, в которой ее держали. Язык не поворачивался назвать ее своей. Доминик снял цепь с ошейника и внимательно посмотрел на ее. - Я принесу тебе еду, - безапелляционным тоном проговорил он, - И ты поешь сегодня. Врач сказал, что у тебе необходимы витамины, - Он поднял руку, останавливая ее пререкания, - Взамен на то, что ты поешь, я могу принести тебе сюда, что-нибудь. Хочешь книгу принесу? Мелоди непонимающе склонила голову. Разум, находящийся в огне, отказывался воспринимать любую информацию и ей с трудом получилось понять о чем ей говорят. Это был первый раз, когда ей предлагали, что-то взамен на то, что она исполняет приказ. Наверно, ее разбитый вид, заставлял Доминика ее жалеть. Девушка готова была разрыдаться от боли внутри, но она собрала всю волю в кулак, чтобы голос звучал ровно. - Кофе. Можно мне чашку кофе с коньяком? *** Может быть еда и была вкусной, но ей было плевать. Она едва ли осилила половину из предложенных яств, когда Доминик внес маленькую кружку горячего кофе. Девушка тут же отвлекалась на этот запах. Почти забытый, тяжелый, горький, горячо любимый. Парень протянул кружку Мелоди и она еле сдержалась, чтобы не вскочить с места. Вместо этого девушка медленно подняла глаза на парня. - Я наелась. Правда. Больше не могу. - Будешь есть регулярно, буду иногда приносить тебе кофе, договорились? Не знал, что ты его любишь. - Я и не люблю, - хмыкнула девушка, - Мне запах нравиться. Доминик удивленно взглянул девушке в глаза и ехидно пробормотав, что-то очень похожее на слово "больная", забрал поднос и вышел из комнаты. Мелоди повернулась к кружке и потянула носом. Горький запах проник в ее легкие согревая и успокаивая, но не даря утешения. Она понимала, что это глупо и что это не его запах, но схожесть с оригиналом все таки была и этого было достаточно. Горячие слезы скатились по ее впалым щекам, сердце снова больно билось о ребра и ей не удалось сдержать отчаянного стона. Не отдавая отчета своим действиям, она подтянула к себе маленькую подушку, на которой спала и размышляла о глупости своего поступка. Это был не его запах, но это все, что у нее было. Медленно наклонив кружку, она смотрела как коричневая жидкость впитывается в ткань и чувствовала толику удовлетворения. Даже в этом ненормальном месте, у нее будет частичка запаха Пятого. На пару минут она задумалась. В доме Роуз всегда пахло выпечкой, хоть от самой Роуз пахло хересом, но это никогда не напрягало. Она любила Роуз и все, что с ней было связано. От мамы пахло ванилью, от папы бергамотом и мускатным орехом. А от Алекса неизменно пахло молочным шоколадом. Но из всех возможных ароматов, запах кофе с коньяком вперемешку с табаком и арахисовой пастой был ее любимым. Но не один из них ей не суждено снова вдохнуть. Вопль боли утонул в тонкой материи, но ей было уже плевать, слышат ее или нет. Крики и стоны тонули в несчастной подушке и спустя продолжительное время, ткань промокла насквозь. Было глубоко за полночь, но ей не спалось. Потерянный взгляд блуждал по пустой комнате, пока она мысленно пыталась понять, что от нее осталось. Почти ничего. Пустота внутри была пугающей. И когда рука сама нашарила шприц, спрятанный под матрацем, так ничего и не дрогнуло внутри. Она обернулась в сторону окна и заметила, как за окном медленно падает снег. Первый снег в этом году. Обернувшись на шприц, девушка слегка оттянула шпок, впуская немного воздуха. Чтоб наверняка. Руки все делали сами и она не была против, когда иголка уперлась в шею и девушка крепко зажмурилась. В памяти всплыли лица любимых ей людей, они улыбались ей, в их глазах не было осуждения. Только понимание и всепрощение. Она настолько ушла в себя, что сначала не поняла, что кто-то крепко держит ее запястье и не дает нажать на упор. Хлопья снега все еще тихо падали за окном, но ей казалось, что она слышит их тихий шелест. Или это был звук чужого дыхания? Медленно открыв глаза, девушка поняла, что еще немного и ее сердце остановиться от боли. Внимательно осматривая незваного гостя, единственное, что она смогла спросить это: - Ты? А в комнате все сильнее распространялся запах кофе.