бабочкин кокон

С Шинобу работать в команде не так уж и плохо. По крайней мере, сражаясь, у них нет времени на разговоры. Общаться же с Кочо-младшей для Гию каждый раз словно выматывающая тренировка на то, насколько непробиваемым он окажется на этот раз. В этот раз вместо двух демонов они напарываются сразу на трёх. Немного облегчает дело тот факт, что для первых двух монстров появление ещё одного тоже становится неприятным сюрпризом. А ещё они находятся в очевидной конфронтации за территорию и это позволяет без особых проблем разделить их. Томиоке достаётся парочка демонов, за которыми столпы отправлялись изначально, а Шинобу, ловко лавируя между стволов деревьев, раззадоривает своим мельтешением и уводит третьего монстра чуть дальше. Гию уворачивается от атак — место не слишком удобно для того, чтобы развернуться в полную силу: за спиной крутой обрыв и блещет тёмная водная гладь лесного озера. Демоны находятся в более выгодной позиции и прекрасно это понимают. Томиока недовольно сжимает челюсть и щёлкает клинком — одно из чудовищ, пьяное от чувство собственного превосходства над загнанным в угол охотником, кидается в слишком прямую, топорную атаку. Столпу воды хватает и первого стиля, чтобы снести демону голову. За брызнувшим фонтаном крови он теряет из виду второго — тот словно растворяется в ночном осеннем тумане. До слуха насторожившегося Томиоки долетает отдалённый рёв, а через несколько секунд из листвы выпархивает Шинобу, ловко перемахивая с ветки на ветку и спускаясь на землю. Её взгляд падает на землю и медленно распадающуюся трухой сморщенную голову поверженного демона. Вопрос о втором Кочо задать не успевает — вихрь из клыков и зубов набрасывается на неё сверху. Только вот уж в чём нельзя обвинить Шинобу, так это в медлительности. Столп насекомого отскакивает в сторону, взмахнув полами хаори. Гию видит отсвет клинка в белой ткани; видит, что тела демона по-прежнему не видно — одни только когтистые лапы. Магия демонической крови, значит. — Шинобу, он полурастворён в тумане. Пока он в такой форме нам до него не добраться. — Тогда я заставлю его явить нам своё личико. Кочо смеётся, уворачиваясь от очередной атаки озлобленного таким откровенным издевательством демона. Насмешка эта адресована на самом деле совсем не ему — пусть Томиока и может с лёгкостью снести монстру голову с плеч, сейчас это почти бесполезно, беря во внимание отсутствие шеи как таковой. Гию остаётся только щурить глаза, пытаясь высмотреть в вихре белого хаори Шинобу и когтистых синеватых лап приблизительное местоположение тела демона. Столп насекомого атакует красиво — монстр орёт, когда отравленный клинок достигает своей цели. Пара отрубленных когтистых пальцев падают на траву. Шинобу отскакивает в сторону, мягко приземляясь неподалёку от Томиоки. Яд должен подействовать за считанные секунды. — Жжётся. Хороша атака, маленькая охотница, но я могу и так. Израненные лапы просто растворяются в тумане: яд с клинка Шинобу вместе с ними. Кочо удивлённо приоткрывает рот и недовольно хмурит тонкие брови. Разумеется, не самый приятный поворот событий. В этот раз демон атакует со спины. Томиока успевает заметить только начинающие материализовываться над головой Шинобу острые когти, поблёскивающие в тусклом свете облачной луны. Он долго не думает, кидается вперёд, отталкивая пискнувшую Кочо в сторону. Столп насекомого неловко взмахивает руками в воздухе, теряя равновесие и проваливаясь вниз. Обрыв под её ногами оказывается крайне неудачно, но у Гии нет времени, чтобы об этом думать. Два красных глаза с узкими зрачками яростно сверкают в темноте. Этого Томиоке хватает, чтобы мысленно нарисовать перед глазами параметры тела демона, каким он его запомнил, и рвануться вперёд, высвободив третий стиль. Глаза напротив поражённо расширяются, и поверженный монстр глухо падает двумя разрубленными частями на землю. Гию опускает клинок. И только тогда соизволивает всё-таки обернуться в ту сторону, куда оттолкнул Шинобу. На краю обрыва ожидаемо никого нет. Томиока подходит чуть ближе, аккуратно заглядывая вниз. И практически тут же напарывается на потемневший фиолетовый взгляд. У Шинобу, сидящей по пояс в воде (видимо, опёрлась ногами о какую-то корягу), уголки губ подрагивают в неисчезнувшей даже в такой ситуации улыбке. Непонятно только от чего именно: то ли от тщательно сдерживаемой ярости, то ли от холода. Погода в октябре всё же довольна прохладна для подобных купаний. — Томиока-сан, вы ведь могли просто оттолкнуть меня в другую сторону. — На это не было времени. — Это заняло бы ровно тот же промежуток времени, Томиока-сан. От её обманчиво-ласкового Томиока-сан сводит зубы. — Я спас тебе жизнь. — И обеспечили купанием в ледяной воде. Ну разумеется, не думал ведь Гию, что Кочо признает ошибочность своих обвинений и поблагодарит за своевременное избавление её тела от протыкания демонскими когтями. — Но ты продолжаешь там сидеть. — Если бы вы были немного посообразительнее, то поняли бы, что моя форма промокла достаточно сильно, чтобы я не могла больше долго держаться на плаву. Тем более, что даже доплыв до обрыва, я не смогу выбраться наружу. — Какой ширины коряга, на которой ты сидишь? Сейчас Шинобу, с мокрыми взъерошенными волосами и съехавшей набок заколкой, похожа больше на надувшуюся лягушку, чем на изящную бабочку. Кочо немного сдвигается в сторону — буквально на десяток сантиметров — и задумчиво склоняет голову к плечу. — Приблизительно полметра. Гию смеривает взглядом расстояние до Шинобу — он может допрыгнуть до неё, закинуть на плечо, оттолкнуться ногой от коряги и вернуться обратно. Только ногу одну замочит, но это можно перетерпеть. Хуже будет тогда, когда он поставит Кочо-младшую на твёрдую землю и остаток ночи будет терпеть мерное выедание собственных мозгов. Только вот оставить её так — совесть не позволяет. — Томиока-сан? Вы собираетесь меня вытаскивать или нет? В ровном, немного подрагивающем голосе Шинобу уже намечаются немного истеричные нотки. Неудивительно. Гию отталкивается ногами от берега, приземляясь в нескольких сантиметрах от столпа насекомого, и едва не наворачивается в тёмную воду, поскользнувшись на скользкой гнилой древесине и чудом удержав равновесие. Злорадный смешок Шинобу обрывается уже в воздухе. Томиока, стоя как цапля на одной ноге, одним движением поднимает её верх, держа на вытянутых руках так, чтобы потоки стекающей вниз воды не затронули его. Даже несмотря на тяжесть намокшей одежды, Кочо достаточно лёгкая, чтобы Гию без особых затруднений устроил её под подмышкой. — Не трясите, Томиока-сан, я вам не мешок картошки. — Верно, ты мокрый мешок картошки. Томиока взмывает вверх и мягко приземляется на полусогнутые ноги. Шинобу, с ещё больше съехавшей вбок бабочкой в волосах, он тут же ставит перед собой. Кочо-младшая чуть покачивается в сторону, но тут же возвращается в ровное положение, недовольно потрясая в воздухе намокшими полами хаори. У самого Гию промок только левый бок и правая нога чуть ниже колена. Не самые приятные ощущения, но не критично. — Когда мы сюда направлялись, я видел крестьянский дом. Мы сможем попросить там ночлег. — Это ваша забота обеспечить нас теплом и ужином, Томиока-сан. Шинобу немного приклацывает зубами. Скосив глаза вбок и вниз, Гию видит, что её почти трясет — они должны добраться до того дома как можно скорее. — Сможешь идти быстро? — Другого способа согреться у меня пока не предвидится. Столп насекомого срывается с места первой, подняв после себя столб брызг. Томиока отфыркивается и устремляется вслед за ней. Пожилой крестьянин, подслеповато оглядев их форму охотников на демонов, без лишних уговоров пускает их в дом. Даже предоставляет отдельную комнатку в маленьком домишке с футоном, кормит скромным ужином, состоящим из риса, ростков пшеницы и листков пересушенного нори, кажущимися сейчас самой райской пищей. — У меня нет сменной одежды для вас, леди. Но я могу предложить одеяло и грелку. — Премного вам благодарна, почтенный господин. Шинобу кланяется, принимая у старика из рук небольшой свёрток, и мягко улыбается. В подрагивающем свете свечи это даже не выглядит так пугающе. А может быть она просто надевает перед крестьянином совсем другую маску из своей коллекции. Гию её такой может видеть только со стороны. Он поднимается со своего места, кланяется и уходит вслед за мелко семенящей Кочо. Аккуратно затворив сёдзе, Томиока вдруг резко осознаёт одну простую вещь, сначала его даже не смутившую. — Футон один? — И одеяло тоже, Томиока-сан. Только сейчас поняли? — аккуратно интересуется Шинобу, старательно кривя в насмешке вернувшие себе изначальный оттенок губы. Столп воды особенно резко выпрямляет спину: лучше сражение с третьим за эту ночь демоном, чем несколько часов сна рядом с Кочо-младшей, так и не простившей его за холодное озеро. Отпинает ненароком ночью так, что мало не покажется. — Меня это совсем не смущает. — Меня тоже. Но только попробуйте сейчас повернуться. Избавьте меня от унизительной процедуры объяснения того, почему я нанесла столпу воды тяжёлые увечья. Томиока передёргивает плечами и садится на правый край футона. Высохшее хаори он аккуратно складывает и пристраивает рядом. За спиной шуршит одеждой Шинобу, выпутываясь из до сих пор влажной формы. Гию не смотрит — только в слабом свете луны в окно видны очертания хрупкого силуэта, когда вся мешковатая одежда уже старательно разложена на полу возле грелки. Под толстое тяжёлое одеяло столп насекомого ныряет первой, немного вертится, устраивается и замирает. Томиока ложится следом, повернувшись на бок спиной к Кочо и замерев. В ночной тишине слышны мелкие, отчего-то быстрые удары чужого сердца в маленькой грудной клетке. Спокойной ночи никто никому не желает. Гию устал: сражение обошлось без травм и ранений, но всё же вымотало. Немного саднило правое плечо, но не сильно; не так, как бывало после когтей демона. Значит, сам где-то во время боя приложился. Только вот долгожданный сон почему-то никак не идёт. Внимание Томиоки привлекает мелкое подрагивание чужого тела: это трясётся от непрошедшего ощущения холода Шинобу. Он вдруг вспоминает, насколько девушка хрупкая. Ей и пяти минут в ледяной воде было бы достаточно, а Кочо все пятнадцать просидела, а потом ещё столько же шла в мокрой одежде и даже не подумала жаловаться. Только на него ядом капала, но с этим Гию уже достаточно свыкся, чтобы не обращать внимание. Сейчас так поступить вновь совесть не позволяла. — Шинобу? Собственный шёпот кажется слишком глухим и свистящим. Раскрытая столп насекомого замирает и сипло выдыхает сквозь зубы. Томиока раздумывает над тем, чтобы просто повернуться. Но несмотря на смелое заявление, что он совсем не смущён всей ситуацией, чувствует Гию себя сейчас прямо противоположно. — Шинобу. — Чего вам от меня понадобилось, Томиока-сан? — Ты трясёшься. — Вам показалось. — Шинобу. Её упорство выбешивает невозмутимого Томиоку так же, как Кочо-младшую выбешивает его каменная невозмутимость. — Вы ведь от меня не отстанете верно? — она тяжело вздыхает, словно бы Гию уже битый час капает ей на мозги, — да, купание в озере было экстремальнее, чем я думала. А теперь замолчите и спите, наконец. Всё равно ничем помочь не можете. — Готов поспорить. — Что, простите? — сквозь привычную насмешливость пробивается одновременно и недоверие, и удивление. Томиока быстро щёлкает пятью блестящими золотыми пуговицами на форме, переворачивается на другой бок и привлекает Шинобу к себе, прижимая локтем так, чтобы не вырвалась. Оба задерживают дыхание. Если бы Гию не был настолько уверен в своём физическом превосходстве над в шоке притихшей Кочо, ни за что бы подобный фокус не провернул. — Вы.вы…что себе позволяете, Томиока-сан? — вкрадчиво, обманчиво-спокойно, даже сейчас, то ли в приступе смущения, то ли гнева, Шинобу не позволяет своим эмоциям вырваться. — Так ты согреешься. Это ведь логично. Против его каменного спокойствия не попрёшь — Кочо-младшая не находится, что можно ответить. Только вот сам Гию безнадёжно быстро удаляется от понятия «каменное спокойствие». Её макушка упирается в подбородок, мягкие волнистые волосы щекочут шею, и Томиока пару раз непроизвольно сглатывает. Реакция нестандартна прямо пропорционально самому положению. Гию чувствует, как Шинобу, пытаясь устроиться поудобнее, вертится под ним, задевает его острыми плечами и лопатками. Сам же столп воды пытается лежать максимально спокойно и по возможности абстрагироваться от реальности: когда Кочо сползает чуть ниже, руки Томиоки касается что-то упругое. Бинты можно угадать без труда. Это становится последней каплей, пошатнувшей всё-таки чашу его терпения. — Шинобу, ты не могла бы лежать спокойно? — Боитесь меня, Томиока-сан? Теперь уже очередь столпа воды поражённо хлопать глазами. Отчаянно хочется гнать от себя мысли о том, что Кочо имеет в виду факт, так сильно беспокоящий сейчас Гию. Если всё же его — то отвратительно. — Нет. Шинобу тихо смеётся. На этот раз в её смехе нет и нотки ехидства. Томиока замирает и позволяет себе немного почувствовать то, как легко вибрирует хрупкое тело столпа насекомого. — Томиока-сан. — Что? — Можно я повернусь? — Да. Гию отвечает раньше, чем успевает подумать: а куда она тут вообще собралась поворачиваться? Ответ оказывается слишком очевидным, чтобы постучаться к столпу воды в голову. А ещё поразительно ирреальным и реальным одновременно. Шинобу поворачивается к нему лицом, утыкается носом в впадину ключицы и сладко выдыхает, закидывая руку на его бок. Томиоку прошибает разрядом тока. Не могло же сидение в холодной воде так повлиять на Кочо? — Вас оказывается так просто смутить, Томиока-сан. Ваши пламенеющие уши видно даже в такой темноте и это настолько очаровательно, что я даже готова вас простить. Слюна ссыхается у Гию в горле, а Шинобу, кажется, очень даже комфортно и вообще она выглядит так, будто они каждую миссию проводят в обнимку. Что сказать он находит далеко не сразу. — Хорошая новость. — Давайте уже спать, Томиока-сан. И расслабьтесь наконец. Я не демон и голову вам во сне не откушу. Шинобу выдыхает и закрывает глаза, чуть крепче обхватывая его поперек торса. Томиока неуверенно перемещает ладонь на её спину — его рука очень горячая по сравнению с прохладой, исходящей от Кочо. Гию даже находит в себе силы пару раз провести поглаживающим движением по острым лопаткам вверх-вниз. Шинобу вновь вздыхает и тихо хихикает. Томиока улыбается ей в волосы, прежде чем уснуть.