Ink & Needles

— Я хочу это! Хмф! Сасори посмотрел пустым взглядом на молодого человека перед собой, на самом деле, с любопытством, но лишь на мгновение. У него были длинные светлые волосы, его глаза были покрыты большим количеством яркого черного макияжа, и глубокий, грубый, решительный голос, когда он швырнул листок бумаги на стойку между ними. Взгляд Сасори опустился через секунду, рассматривая линии на грязном оборванном рисунке. — Хорошо, — сказал он и взял то, что было скорее эскизом, чем настоящим произведением искусства, что стоит запечатлеть на своем теле. Но это было не его дело, — такого размера? — Ага! — Я перенесу, — сказал парень, поворачиваясь, чтобы скрыться за занавеской в задней комнате. Это не заняло много времени, так как это были всего лишь несколько линий, образующих странный симметричный орнамент. — Вот так? — спросил он, держа перед собой переданный рисунок, и снова отдернул занавеску, — или все эти колючие линии были намеренными? Потому что я стер их. — Мне нравится так, да! — молодой человек широко улыбнулся, и татуировщик ответил коротким кивком. Он открыл ящик под прилавком и вытащил договор, заполнив несколько пустых строк, прежде чем передать клиенту. — Итак, мне нужна ваша… — начал он, в следующую секунду желаемое удостоверение уже было пододвинуто к нему, что заставило остановиться. Акасуна едва взглянул на бумагу, бросив еще один короткий взгляд на дату рождения, подняв сразу же бровь. — Сегодня двадцать один, да? — скорее заметил он, чем спросил, — так, это подарок? Вопрос прозвучал не очень заинтересованно, и он сразу же показал, где нужно расписаться, передав ручку, — цена здесь, а остальное — очевидная часть — возможные риски, вы обязаны рассказать мне о любых соответствующих заболеваниях или аллергиях, иначе я могу причинить вам боль и так далее. Самодовольная усмешка тронула противоположные губы, — да, — ответил блондин, сопровождаемый глубоким смешком, когда он подписал, ничего не читая, — теперь да. Я побалую себя сегодня… хмф! … Сасори запер входную дверь, прежде чем они отправились в мастерскую. — Ты управляешь этим в одиночку, а? — Да. Вот почему мне нужно запереться, — пояснил парень, — нам обоим не хотелось бы, чтобы кто-то мешал. — О, я не собирался жаловаться. Нам, конечно, не хотелось бы… — согласился он с каким-то отголоском, который Сасори не мог полностью понять — блондин выглядел так, будто его мысли затихли, соответствуя тому, как его глаза осматривали каждый угол помещения. Мастер почувствовал себя немного неуютно. Он не любил любопытных сопляков — не то чтобы ему приходилось что-то скрывать. Салон просто был частью его личной сферы. Конечно, в первую очередь Сасори был здесь, чтобы работать, но, как он говорил, управлял, организовал его один; это было его место. Парень обернулся, доставая ключи из задних карманов, — сюда, — сказал он ему, кивнув на короткий узкий коридор за толстой тканью, прежде чем пройти мимо и войти, — так, где же ты хочешь свои абстрактные каракули? — Эй, это… — попытался возразить блондин, но, видимо, даже не знал, что противопоставить этим предположениям, — я вложил в это смысл, хмф! — наконец сказал парень, надув губы, следуя за ним по маленькому коридору. Он не был по-настоящему расстроен. В конце концов, это было абстрактно, поскольку именно это и имел в виду. — Как скажете. Где ее набивать, я же спросил, — напомнил Сасори, открывая предпоследнюю из нескольких дверей, чтобы войти в стерильную комнату. — Левая грудь, — проворчал в ответ блондин, сам переступая порог и закрывая за собой дверь. — Тогда раздевайтесь. Юноша никак не отреагировал. Его голубые глаза осмотрели все вокруг, на этот раз рассматривая маленькую комнату. В небольшом светлом вестибюле стены были украшены фотографиями предыдущих работ мастера, стояло высокое растение, книги и журналы о боди-арте и все такое прочее, но эта комната казалась почти больничной. Чистый белый свет и жужжание неоновой лампы сверху соответствовали сценарию, когда татуировщик включил ее, прежде чем сесть на вращающийся стул. Но тем не менее, все выглядело опрятно. — Эй, что это? Ты делаешь пирсинг? — взгляд Дейдары остановился на столе в углу, и он сделал несколько шагов к нему. — Иногда. Но, насколько я помню, вы здесь, чтобы сделать татуировку. Присядьте, пожалуйста, — вздохнул Сасори, постепенно теряя терпение от этого любопытного мальчишки. — Да, — грубо ответил юноша, фактически не оборачиваясь, чтобы сесть или даже посмотреть на него, — я не видел никаких фотографий проколотой кожи или чего-то в этом роде, — он оглянулся через плечо. — Мне больше нравятся татуировки, — спокойно, но с нервным оттенком заявил мастер, в последний раз дернув обе перчатки, прежде чем схватить дезинфицирующее средство, — ты хочешь сам себе набивать тату? — он вернулся к разговору о предстоящей татуировке, из-за которой они и оказались здесь. Очевидно, Сасори намеревался закрыть тему и сделать свою работу, но его клиент либо не заметил, либо просто не обратил на это внимания. Вероятно, последнее. — Тебе это не нравится, да? — вместо ответа спросил он, наконец повернувшись к старшему. — Мне все равно. Почему мне должно быть интересно? — Сасори слегка покачал головой, готовя иглу, — я не знаю ни вас, ни того, что там изображено. — Никаких вопросов? — Только если ты снимешь рубашку. Мастер поднял глаза, готовый начать, и устало посмотрел на блондина, потому что он явно не был готов. — Но даже не зная, что это означает, разве ты не должен… — Слушай, сопляк, если ты хочешь сказать мне, что означают эти грязные линии, просто сделай это, но не заставляй меня больше ждать и сними наконец свою чертову рубашку, — терпение Сасори давно истощилось. Юноша ухмыльнулся, откидывая назад длинные, густые пряди своих светлых волос, — ух ты, — отшутился он, — давненько никто так сильно не хотел, чтобы я раздевался, — не колеблясь больше, все еще ухмыляясь, Дейдара схватил ткань и, наконец, стянул ее через голову. … Гладкий кожаный стул сначала казался холодным, но теперь он уже был теплым и прилипал к коже, слегка подергиваясь всякий раз, когда юноша чуть-чуть двигался. Он с улыбкой наблюдал, как игла гравирует первые пигменты на коже. Было немного больно, но терпимо. Боль никогда особенно не беспокоила его. Что-то в быстром покалывании даже расслабило, и он еще несколько мгновений молчал, в чем Сасори с радостью принял участие. — Это рот, — сказал Дейдара, казалось бы, из ниоткуда. Ведь татуировщик сказал, что должен просто сказать ему, если хочет. Так он и сделал, — ну да, абстрактно. Это скорее… идея рта, честно говоря, я не совсем понимаю, дизайн просто пришел мне в голову, — он перевел взгляд со своей груди на голову Сасори, короткие красные локоны мягко сдвинулись в сторону, когда мастер пошевелился, подняв иглу, чтобы протереть грудь. В конце концов, быть так близко к нему было чем-то завораживающим, и на секунду Дейдара почти забыл свои слова, — но, — медленно произнес юноша, стараясь не отвлекаться на свои мысли, которые не складывались в голове, — я думал о рте, когда рисовал это. Мне нравится представлять свое сердце бомбой замедленного действия, хмф! Сасори, если честно, не очень понимал чужие слова и задавался вопросом, должен ли понимать, как эти два утверждения связаны. Наверное, нет. — На случай, если ты хотел сделать татуировку над сердцем — оно не слева, — просто решил сказать мастер. Потому что это был факт, и он не знал, что еще ответить на сбивчивый лепет, — твое сердце посередине. Это заставило младшего вздрогнуть, и он открыл глаза, по крайней мере, окончательно очнувшись, — что значит — не слева? — Именно это. Ты просто чувствуешь биение слева из-за аорты. — А? — в его голосе прозвучало лишь легкое удивление, — ну, это нормально, татуировка все равно выглядела бы посередине, — пожал он плечами. Сасори кивнул, и Дейдара мягко улыбнулся. — И все же, было бы здорово, если бы это было таким, как рисунок! — продолжил он свои прежние слова, — если бы я мог сделать это сам! Представь себе, что ты просто разорвешь его на куски, проглотишь взрывчатку, заставив свое сердце буквально взорваться! Сасори нахмурился. «Он маньяк», — подумал он, когда остановился и немного откинулся назад, на мгновение выключив тату-машинку, чтобы просто посмотреть в возбужденно мерцающие глаза блондина. Они оставались яркими и безумными несколько мгновений, пока он не повернулся, чтобы посмотреть на красноволосого немного озадаченно. — А? Почему ты остановился, хмф? — Потому что ты извивался, — ответил Сасори, приподняв бровь при виде этого странного беспорядка на стуле перед ним, будучи не уверенным, забавляет ли он его или просто утомляет. Юноша просто почесал шею, немного подвинулся, чтобы сесть на место и снова откинуться назад, — меня это немного взволновало, — заявил блондин, бросив на татуировщика извиняющийся взгляд, но с ухмылкой на губах. — Я вижу, — его взгляд на мгновение задержался на груди клиента. — Если было бы больше, чем «немного», то затвердело что-то больше, чем мои соски, — ответил Дейдара на его взгляд. Сасори покачал головой в ответ на это замечание, но — к его собственному удивлению и восторгу клиента — он не мог не улыбнуться, слегка удивленный, прежде чем снова вытер чернила и немного крови со груди и снова принялся за работу. — Должно быть, это звучит безумно, — вдруг заметил юноша, и сначала мастер не понял, что речь идет о татуировке и бомбах-сердцах, — но взрывы — это здорово, по многим причинам, и я просто… хочу, чтобы люди это признали. Но почему-то, даже если они громкие, большие и яркие и оказывают такое влияние, люди так часто отворачиваются! — объяснил он. Сасори бросил на него быстрый короткий взгляд, но блондин не оглянулся, видимо, все еще погруженная в свои мысли. Сасори молчал. — Или… посмотри на это неправильно, — продолжил Дейдара, — не видя, что действительно имеет значение. Должно быть, потому что взрывы — нечто недосягаемое, хмф. Это единственное «плохое» в них, и я не хочу, чтобы он был для меня недосягаем. Я имею в виду, что это не так… не так, как для других. Я вижу последствия. Я даже чувствую воздействие и красоту. Но все равно кажется, что последняя часть отсутствует, и когда-нибудь этого больше не будет, когда-нибудь это будет опыт из первых рук. И, может быть, тогда они наконец поймут. Это будет достаточно грандиозно, чтобы все, наконец, увидели, услышали, почувствовали и узнали, хмф! Нужно признать, что это я его создал, и что он производит впечатление, что я произвел впечатление, и тогда они будут смотреть в благоговейном страхе и не смогут не осознать, какими невежественными они были все это время, не замечая моих произведений искусства и не принимая их как таковыми, прежде чем я ушел из жизни! Вначале эти слова звучали почти по-детски очаровательно, но внезапно превратились в ярость, причем очень резкую. Стон оборвал эту гневную речь, и это прозвучало так, как будто дикому животному больно. Все еще такой злой и полный решимости укусить, если ты осмелишься подойти ближе, но в то же время явно лишенный энергии. Это делало его уязвимым. И Сасори был уверен, что сам этого не заметил. — Ты самоубийца, — в конце концов заявил мастер, не прекращая работы. Глаза все еще были сосредоточены на груди его клиента и линиях, которые он нарисовал на коже. — Думаю, да, — блондин повернул к нему голову. Внезапно он снова широко улыбнулся, как будто это его позабавило, — но не так печально, — добавил юноша через мгновение. — Разве смерть не всегда печальна? — вопрос прозвучал почти устало и, конечно, больше риторически, но Дейдара человек не упустил возможности ответить, мягко покачав головой. — Нет… Только для тех, кто остался, но если это никого не волнует, это не печально. — Мне это кажется очень грустным, — сказал Сасори, все еще не поднимая глаз, и на слове «очень» сделал очень мягкое, едва заметное ударение. Никому нет дела. Никому нет дела до этого, и это самое печальное, даже больше, чем смерть. Это был странный момент молчания между ними, который был в основном странным, потому что разговорчивый клиент внезапно больше не отвечал. Честно говоря, мастеру было довольно любопытно, почему. Теперь он испытывал искушение поднять глаза, заглянуть ему в лицо, еще раз посмотреть эмоцию, которое могло бы подсказать ему причину внезапного молчания. Но это не его дело, на самом деле, ему не нужен ответ. Зачем это? — У тебя тоже странное воображение, — сказал он вскоре после этого, устраняя молчание, хотя обычно оно его не беспокоило. Скорее всего, Сасори просто сказал что-то другое, чтобы у блондина больше не было возможности ответить, потому что, на самом деле, предыдущее даже не было темой, о которой Сасори любил говорить. Как раз наоборот. Второй тут же подхватил его, тихонько хихикнул, отчего в груди у Сасори пробежала легкая дрожь, заставившая его на мгновение поднять иглу, но он не жаловался. — Правда, хмф? — Да, — ответил Сасори, пытаясь продолжить, — и я думаю, ты это знаешь, — клиент пожал плечами, осторожно, чтобы не мешать красноволосому работать, закрыв глаза с каким-то высокомерным выражением на лице. Как будто он привык, что его судят. Как будто ему было все равно. Да, Сасори смотрел на него, даже если на этот раз его не прервали. На мгновение задумался, — хотя это интересно, — сказал мастер ровным голосом. Просто проверял, на что способны его слова. От них глаза Дейдары чуть расширились. Они выглядели немного ярче, чуть более синими и менее серыми. Затем они заставили его улыбнуться. Не усмешка или ухмылка. Это была очень мягкая и честная улыбка, и она придавала ему странный невинный вид. И что-то в том, как изогнулись его губы, заставило Сасори посмотреть на него по-другому всего на долю секунды. Что, честно говоря, его немного шокировало. — Я хочу уйти с чем-то… большим, понимаешь? — сказал блондин, и его глаза снова стали более серыми, хмуря брови, — Я не хочу просто… исчезнуть, — он поднял голову и посмотрел на Сасори в поисках знака понимания. Сасори понимал это лучше, чем ему хотелось бы признать. Это заставило его, не отвечая, оторвать взгляд от лица блондина и снова взяться за работу. Так продолжалось некоторое время, но недолго. Дейдара не возражал, но все же он предпочитал говорить, поэтому даже не пытался держать рот на замке. Наконец он сменил тему разговора. — Ты не похож на татуировщика, знаешь? — сказал он красноволосому, как только это пришло ему в голову. — Неужели это так? — снова равнодушие. — Да, ты не совсем высокий и мускулистый, как в стереотипах, и у тебя нет татуировок. — О, у меня есть несколько, просто они не открыты для посторонних. Дейдара рассмеялся, подняв брови и с любопытством наблюдая за другим, — похоже на неприличные места! — Не совсем. У меня, например, есть одна в том же месте, — Сасори кивнул на почти сделанную татуировку на груди юноши, снова вытирая ее. — Да неужели? — оказалось, что это… как-то его обрадовало? Что несколько смутило мастера. Наверняка было много людей, у которых была татуировка на левой груди — какой мотив? Могу я посмотреть? Красноволосый поднял глаза и покачал головой — нет. Я же говорил тебе несколько секунд назад, — напомнил он непонимающе — лучше взгляни на свою собственную, — предложил Сасори, в последний раз осторожно поглаживая кожу, прежде чем отложить машинку в сторону, и даже слегка улыбнулся. Блондин спрыгнул с теплого, липкого сиденья, отодвинув его в сторону перед высоким зеркалом, жадно наблюдая за новой модификацией тела, и то, как он поворачивался, чтобы посмотреть со всех сторон, и заставляли радоваться его снова как мальчишка. Сасори заметил, что его собственный взгляд прикован к нему. Улыбка все еще не сходила с его губ. Он перевел взгляд с лица на стройную спину и длинные волосы, ниспадающие на нее, потом на материалы и встал, наконец, решив привести все в порядок. — Так, как насчет пирсинга, хмф? — внезапно спросил Дейдара, поворачиваясь к владельцу салона быстрым движением, от которого его волосы встрепенулись. — Ты серьезно? — он шагнул к нему, не сводя глаз с татуировки, которую вскоре покрыл тонким слоем мази и прозрачной пленкой. — Конечно, — ответил парень, глядя на пальцы старшего, поглаживающие его грудь, — у меня есть лишние деньги, и я все равно хотел их потратить. — Ладно, где? — вздохнул Сасори. — Сосок, конечно, — Дейдара широко улыбнулся, когда мастер закончил с татуировкой. … Сасори немного приподнял сиденье, прежде чем позволить своему клиенту снова занять место, взял нужные ему вещи со стола в углу и положил их на маленький столик рядом с собой. — Горизонтально или вертикально? — Горизонтально. Может быть, я захочу вставить кольцо, но позже. — Нужна анестезия? — Черт возьми, нет! — Ты знаешь, что тебе нужно держать руки… и губы, или что-то подобное, подальше от прокола некоторое время, не так ли? — Сасори приподнял брови. — Это будет не сложнее, чем с моим языком, — блондин приоткрыл губы, показывая язык, в центре которого находилась маленькая серебряная жемчужина. Сасори и раньше замечал, что это было довольно привлекательно, — и это было действительно трудно, так как мало что я люблю больше, чем использовать свой язык, — объяснил он, ухмыляясь, а затем добавил, — но теперь мне очень хочется поскорее использовать его снова, хмф… — его ухмылка все еще была на губах, теперь сопровождаемая внимательным взглядом, с которым он наблюдал за выражением мастера, ожидая какой-то реакции. — Ты флиртуешь со мной? — спросил он небрежным тоном, больше заботясь о том, чтобы проколоть его. — Ну, я стараюсь, — бесстыдно признался Дейдара, — на самом деле я даже пытаюсь соблазнить тебя, — он никогда не хотел этого скрывать. — Довольно неудачная попытка, — прервал его Сасори, — и я слишком стар для тебя, сопляк. — Думаю, я могу решить сам. Сколько тебе лет? — Это не твое дело, — уже не в первый раз за сегодняшний день он потянулся за новой парой перчаток. — Ты ведешь себя так, как будто ты почти мертв, называешь меня сопляком и все такое. Но тебе даже нет… 40 или около того, — рассмеялся Дейдара. — И что? А если бы все-таки было? — он взял щипцы для пирсинга, придвинулся ближе к нему и сразу же схватил ими сосок. Блондин слегка втянул воздух сквозь зубы от внезапной твердой хватки, ухмылка осталась на его губах. — Тогда я все равно буду отчаянно хотеть пососать твой член, старик. Сасори на мгновение поднял на него глаза. Затем он повернулся, чтобы без дальнейших предупреждений вонзить иглу в кожу, получив в ответ приглушенный стон. Он убрал щипцы и иглу, оставив металлический стержень в плоти. — Какое-то время сосок будет торчать, — сказал ему Сасори, закручивая серьгу серебряным шаром. — На этот раз не только мой сосок, — негромко ответил Дейдара, глядя вниз на свое тело. — Твое… возбуждение растет довольно быстро, — в голосе слышался почти оттенок унижения, соответствующий взгляду, которым он смотрел на него. — Пф, — клиент снова подняла глаза, ухмыляясь, — почему ты такой язвительный, старик, ты ревнуешь, потому что твой больше не работает так хорошо? — Он отлично работает, сопляк. — Я очень на это надеюсь… — внезапно он схватил старшего за запястье, притягивая ближе, что заставило Сасори упереться коленом в сиденье. Он сразу же почувствовал, как чужой пах трется об его колено, — так докажи, что он хорош, — пробормотал юноша, вторая рука скользнула вверх по чужой, останавливаясь на шее, где он слегка вцепился в красные локоны, потянув вниз, чтобы столкнуться губами с губами мастера. Сасори ответил неохотным звуком, когда в его волосы вторглись, но больше не было времени жаловаться. Поцелуй был таким грубым. Нетерпеливый и грязный, Дейдара не стал тратить время, просто просунул язык между скользких губ, и старший не стал сопротивляться. Он почувствовал шарик между их языками, и, к его удивлению, блондин хорошо целовался, чего он на самом деле не ожидал. Было немного трудно сосредоточиться. Сасори немного подвинул ногу, наклонился над ним, начиная тереться об чужую ногу. Ему не очень-то помогало то, что он вот так двигался, но поскольку блондину, похоже, это нравилось, они вполне могли поменяться. Дейдара слегка охнул, и старший отстранился, не переставая тереться об юношу, наблюдая за выражением его лица. — Ты возьмешь с меня плату за еще несколько игл в моем теле? — спросил клиент хриплым голосом. Его возбуждение было уже настолько всепоглощающим, что даже Сасори не мог этого не заметить. — После этого, это выгляди так, словно я стану твоей шлюхой, нет, — мастер уже поднялся, подошел, чтобы взять коробку, полную тщательно упакованных игл, и сразу же открыл первую, когда вернулся на место, где Дейдара сидел неподвижно, ожидая и наблюдая за ним. Они были тонкими по сравнению с довольно толстой иглой, которой он прокалывал сосок. — Куда хочешь, сопляк? — его голос лишь слегка изменился в тоне, но Дейдара заметил, и это заставило вздрогнуть. — Куда пожелаешь, хмф… Губы Сасори растянулись в довольной улыбке. Он не колеблясь вонзил иглу в кожу недалеко от соска, вонзая сразу же вторую, третью, в то время как Дейдара тихо зашипел от этого ощущения. Мастер наблюдал за ним, когда он вонзал следующую сквозь кожу, которая лишь слегка сопротивлялась острому инструменту. Дейдара улыбнулся ему в ответ. Сасори, казалось, полностью посвятил себя этой задаче, что было действительно обнадеживающим. Вскоре он почувствовал уже четвертую, затем пятую, а также ногу, которая все еще небрежно терлась об его эрекцию и отвлекала, наблюдая, как он помещает короткие иглы в круг, центрируя свой новый пирсинг. Он даже не пытался не шуметь, тихо стонал. — Хорошо, остановись, хмф… — внезапно выдохнул юноша, после того как Сасори вонзил еще несколько игл, уже прижимая следующую к его коже, готовясь протолкнуть ее. — Ты быстро меняешь свое мнение, сопляк, — он остановился, хотя и был недоволен. — Не иголки, а ногу, пожалуйста… ах! — вместо того, чтобы сделать то, о чем его просили, Сасори еще сильнее прижал ее к промежности младшего, заставив его зарычать, — я собираюсь… — Разве ты не этого хочешь? — перебил его мастер. — Не так. По крайней мере, позволь мне расстегнуть штаны, я действительно не хочу кончать в одежде. — И, может быть, я действительно не хочу очищать твою сперму от чего-либо. — Тебе нравится мучить меня, не так ли? Сасори не ответил, но Дейдара воспринял это как «да», хотя он и не чувствовал себя замученным… Через несколько мгновений иглы образовали круг. — Мне хочется стать твоим произведением искусства, — усмехнулась Дейдара, наблюдая, как очередная игла завершает его. Шум, который Сасори издал в ответ, был очень коротким, но и очень довольным, если Дейдара не ошибся. Значит, ему это понравилось? — Я… уже закончил?.. — спросил он с озорной улыбкой. Сасори вернул инструмент и взял другую иглу, пальцы его левой руки скользнули по коже прямо над швом джинсов младшего. Рука Дейдары поднялась, чтобы сесть нормально на стул, держась за спинку, когда чужие руки залезли под ткань, и он не мог не приподнять бедра, нуждаясь в прикосновении. В качестве утешения пальцы расстегнули пуговицу его джинсов, по крайней мере, перед тем, как немного потянуть ткань вниз, открывая линию коротких светлых волос, спускающихся вниз. Ладонь легла на бугорок под ней, Сасори потянулся за другой иглой, вытаскивая ее из упаковки, прежде чем поднести к коже, царапая кончиком. Он вонзил ее, прямо над тем местом, где начиналась линия тонких волос, что на этот раз даже заставило Дейдару слегка всхлипнуть. Сасори посмотрел ему в лицо, встретился взглядом с полузакрытыми глазами, увидел, как слегка дрожат его губы, которые он затем прикусил, улыбаясь. Он продолжил: взял другую иглу, которая вызвала аналогичную реакцию, когда вставил ее; третья заставила блондина немного приподнять бедра. Юноша действительно казался возбужденным, хотя и начал немного кровоточить, молча прося продолжать. После двух иголок он отпустил спинку сиденья и медленно оттолкнул Сасори. Прежде чем мастер успел это прокомментировать, он обнаружил, что сидит, а блондин, опустившись перед ним на колени, вдруг торопится расстегнуть его брюки. — Я не отплачу тебе тем же, — сказал Сасори, глядя на него, и стянул перчатки, чтобы выбросить их в мусорное ведро. — Это уже расплата, ты просто позволил мне отсосать у тебя. Откинься назад, — Сасори не слушался, пока его не толкнули. Сразу после этого, он почувствовал, как пальцы младшего пролезли под резинку нижнего белья, стягивая его вниз и обнажая член. — И ты все еще уверен, что он работает так, как должен, а? — пробормотал Дейдара, разочарованный тем фактом, что Сасори был далеко не таким прямолинейным, как он. — Конечно, — старший чувствовал себя возбужденным, и даже уже становился твердым, но он обычно не слишком стремился к сексу. Этот паршивец на самом деле проделал удивительно хорошую работу. — Тогда у тебя может быть слишком хороший самоконтроль, хмф… — Может быть, я просто не так люблю тебя, как ты меня. — О, ты полюбишь… — голос был не просто решительным, он был почти сердитым. И он не солгал. Как и в случае с поцелуем, его язык поначалу делал грязную работу, но быстро выяснял, что нравится Сасори. Мастер зашипел, почувствовав, как маленькая серебряная жемчужина скользит по краю его головки. Он просто не мог удержаться, откинулся назад, оперся на локти, глядя на него сверху вниз. Наблюдал, как довольно большое количество его собственного предэякулята сочится из кончика, и, к удивлению Дейдары, издал нетерпеливый звук, когда жидкость соприкоснулась с металлом его пирсинга и смочила язык. Быстро покрасневшие губы снова сомкнулись вокруг головки, двигая скользкую мягкую плоть, слизывая то, что выходило наружу. Это заставило Сасори сесть и потянуться к его голове одной рукой, захватив пару прядей и сжимая их в борьбе, чтобы не потянуть или оттолкнуть, он даже не знал. На лице Дейдары было самодовольное выражение, и он решил надавить на член своими крепко сжатыми губами, пока Сасори не почувствовал, как кончик его члена трется о чуже небо. Мастер сделал глубокий, резкий вдох, крепче сжимая его волосы, когда юноша сильно втянул воздух, прежде чем отстранился. — Теперь я убежден, хмф. Ты готов ко второму раунду, после того как я закончу? — Что? — спросил Сасори, все еще слегка потрясенный ощущением его горячих губ. Поняв вопрос, он рассмеялся, — не думаю. — Тогда, — решил Дейдара, тут же расстегивая молнию на собственных штанах, — все в порядке, старик, я просто надеюсь, что ты все еще готов, — поддразнил он, широко улыбаясь, когда спустил джинсы до колен. — Я не буду делать это голым, сопляк, — просто ответил Сасори, пытаясь встать. — О, ты один из тех разумных парней, да? Я подозревал это. Какая жалость… — вздохнул он, немного преувеличенно-драматично, вытаскивая из заднего кармана презерватив, который вскоре поспешил открыть. Он посмотрел на Сасори, все еще ухмыляясь, прежде чем положить его между своих открытых губ и головкой члена. На этот раз юноша слегка поперхнулся, когда двинул головой, натягивая презерватив ртом. Он снова перевел взгляд на старшего, словно ожидая, что его похвалят за этот маленький трюк, пока он надевал презерватив до основания члена. — Это было довольно распутно. Улыбка Дейдары стала шире, и он рассмеялся, — спасибо, хмф, — закатывая глаза, блондин встал, избавляясь от остальной одежды, — если это делает меня распутным, чтобы открыто наслаждаться сексом, я сдамся этому термину. — На самом деле, суть не в том, чтобы просто наслаждаться сексом, — ответил Сасори, но не стал утруждать себя дальнейшими объяснениями, так как его клиент просто двигался над ним, полностью обнаженный, раздвинув ноги немного шире, когда он встал на колени над его пахом. Некоторые из коротких светлых волос были красными от крови, которая уже высохла и тонкой струйкой стекала к основанию его члена. — Ты привередлив, — сказал Дейдара, — и меня не волнует мнение кого-то, кто явно наслаждается тем, что я «распутный», хмф. Его пальцы потянулись назад, поглаживая эрекцию старшего, в то время как глаза обшаривали стол сбоку, сжимая бутылку хирургической смазки, которая, несомненно, подойдет. Он торопился размазать ее на своем члене и между собственных ног, прежде чем отставить жидкость в сторону и опустить свое тело. Чужие руки поддерживали его бедра, и Дейдара опирался одной рукой на плечо, второй направляя член Сасори внутрь него. Они оба издали какой-то шум, когда Сасори вошел, даже если тот и старался вести себя тихо. Дейдара — нет. Он был довольно громким и очень хотел получить его как можно скорее, двигаясь вниз так медленно, как только мог, быстро отстраняясь, чтобы в следующий момент толкнуться глубже. Сасори даже слышал его разговор. Нес всякую чушь, хвалил его за хорошие ощущения и тому подобное, но он даже не мог сосредоточиться, ему было все равно. Мастер был напряжен, и Дейдара, казалось, это заметил. — Просто откинься назад, — потребовал он, снова толкая его, пока тот не лег, — ты можешь просто любоваться моим телом, пока я буду работать с твоим членом, хмф. Сасори ответил ехидным звуком, но, возможно, он даже восхищался этим. Немного. В конце концов, юноша был далек от того, чтобы быть уродливым. И Дейдара, конечно, и сам это знал. Его волосы развевались и трепетали, когда он двигался вверх и вниз более плавными движениями, и у него действительно было тело, которое многие люди наверняка хотели бы иметь сами. Помимо этого, его свежая татуировка все еще была странной. И это, вместе с иглами в его коже, заставило Сасори осознать тот интригующий факт, что тело юноши помечено. Дейдара заметил, как карие глаза наблюдали за ним. Он двигался медленнее, прижимаясь бедрами к коленям Сасори, шепча, наслаждаясь ощущением того, что он глубоко внутри. — Так, мне теперь можно видеть, хмф? — тихо спросил он, пальцы заползли под ткань рубашки, длинные ногти царапали бледную кожу, когда они двигались выше. Сасори поймал их и оттащил, прежде чем они достигли его груди. — Нет. Ты все еще никто, — прорычал он, протягивая руку, чтобы схватить несколько прядей густых волос. Он потянул юношу вниз и почувствовал, что выскальзывает из колечка тугих мышц. Дейдара застонал, совсем не жалуясь, и вместо этого снова двинулся вниз, встретившись с бедрами Сасори, когда красноволосый начал толкаться в его теплое нутро. Их темп быстро ускорился и отвлек мастера от неприятного ощущения, которое создавал блондин, тяжело дыша ему в ухо, так как он положил подбородок на плечо Сасори. — Сильнее, — вскоре потребовал он, стиснув зубы, прежде чем уточнил, — мои волосы, хмф, — старший не задавал вопросов и просто обхватил его рукой, крепко схватив за волосы на загривке, безжалостно оттягивая голову назад. Даже если Дейдара не давил на него всем своим весом, Сасори чувствовал себя немного стесненным под ним. Возможно, это было из-за общей близости их тел, тепла, которое они создавали, и запаха свежего пота, от которого он даже не мог решить, возбуждает ли это или вызывает отвращение. То же самое было и с его рубашкой, которая вскоре намокла от предэякулята Дейдары, и вскоре он заметил, что одна из рук юноши между ними начала двигаться, ублажая эрекцию, в то время как он все еще держал голову на плече Сасори и тяжело дышал ему в ухо. Блондин начал ругаться, потом расхваливать, потом снова ругаться, закинул голову на другую сторону, волосы закрыли лицо старшего. Красноволосому сейчас было все равно, он без особого энтузиазма убрал их, отдернул руку и впился ногтями в мягкую кожу ягодиц. Когда он остановился, чтобы снова выругаться, и несколько раз отчаянно двинуться вниз, Сасори услышал, как он несколько раз умолял не останавливаться, несмотря на то, что даже не собирался этого делать. Мастер почувствовал, как чужая дырочка крепко сжимается вокруг его члена, стало ясно, почему. Он кончил с протяжным звуком и мольбой продолжать сразу после этого, все еще поглаживая себя, и Сасори сделал все возможное, чтобы толкаться в него так же интенсивно, как и раньше. — Черт, Сасори, да, да, да, — вдруг Дейдара сел, жадно вбирая всю длину. Может быть, даже чересчур нетерпеливо. Сасори приблизился к оргазму быстрее, чем он даже заметил, держась за бедра блондина, который, наконец, замедлился в изнеможении. Они просто сидели неподвижно и тяжело дышали. Сасори привстал на локтях, и Дейдара медленно поднялся, пока не почувствовал, как член старшего выскользнул из него. — Ну, тебе следовало просто снять рубашку, — сказал ему Дейдара, он снова надел нижнее белье и джинсы, глядя на теперь уже грязную рубашку красноволосого. — У меня здесь есть запасная одежда, — спокойно ответил мастер, пожав плечами, снял презерватив и выбросил его, прежде чем снова натянуть штаны. После этого он встал и подошел, чтобы помочь Дейдаре вытащить иглы из его кожи. — Так я правильно понял? — спросил Сасори, медленно вытаскивая одну за другой, — ты набил странную татуировку только для того, чтобы потрахаться? — Нет, нет, — усмехнулся он, — извини, что разрушил твои надежды. Я просто подумал, почему бы не попробовать совместить и то, и другое, хмф? Так что, это два в одном, мне не нужно идти на жертвы, чтобы переспать. Сасори снова покачал головой. — Ну, это сработало, верно? — Как-то… — пробормотал Сасори, совсем не радуясь тому, что ему пришлось это признать. … Когда они закончили, он пошел в маленькую ванную, чтобы сменить рубашку, прежде чем вернуться в прихожую. Сасори пошел открывать дверь, а Дейдара достал кошелек, чтобы расплатиться. — Ты хорошо поработал, Сасори, — ухмыльнулся он, — можно мне так тебя называть? — Ты уже дважды это делал, — заметил он, вздыхая над своими двусмысленными комментариями. — Я приму это как «да». Я… — Я помню твое имя. — Какая честь, — он положил руки на стойку, на мгновение задержав взгляд на Сасори, а затем потянулся за ручкой и листком бумаги, — ну что ж, спасибо за день рождения, — сказал юноша, снова ухмыляясь и что-то записывая, — надеюсь, ты тоже хорошо провел время, хмф, — закончив, он поднял глаза и передал ему листок бумаги, затем повернулся и коротко поднял руку. Сасори опустил взгляд на грязный почерк. Это был адрес. — Я дома на все выходные, — сказала Дейдара, когда он открыл дверь, — я буду ждать! Дверь закрылась, и Сасори сжал губы. Он будет ждать…