Дневник благородного альтмера с Синих Гор

      Нынешнюю ночь только глупый не признает чудесной. Воздух свежий и чистый, на небе — ни облачка, луна сияет что тот фонарь. Ясно на улице так, что видно как рыба у берегов играет. В такие ночи она выбирается со дна к самой поверхности воды. А молодые карпы с окунями так даже выпрыгивают в воздух, норовя поймать мошку или стрекозу. В такую ночь редкий рыбак усидит дома. Грех ведь клёв упускать. Так что многие мастера невода и удочки проверяли снасти, смазывали уключины в лодках и готовились выходить в лов.       Вот только это не касалось рыбаков близ Коломницы. Их неводы остались на своих растяжках, удочки по-прежнему стояли в сараях. А сами ловцы, ругаясь, закрывались с семьями в хатах, запирая ставни и двери на засов. Лишь единицы из старых речных завсегдатаев сидели у причалов, дымили трубками и поминали по чём зря погань старую и новую.       А всё потому, что в окнах старой одинокой башни, что чёрным обломанным клыком торчала из местных болот, впервые за годы снова зажёгся свет.       Мало кто из округи видел, как в сторону той башни направлялся путник. Вид его был уставший, старый дорожный плащ с капюшоном серел от пыли. За собой путник вёл под узцы мула, такого же уставшего и серого. Животное тихонько ступало следом за хозяином и даже не пыталось натянуть провисающие поводья. На спине же длинноухого покоился крупный свёрток, плотно завёрнутый в мешковину. Похоже было на криво скрученный ковёр. Только слишком уж он был тяжёлый. Да и внутри свёртка что-то точно имелось, уж больно толстым он был.       Дойдя вплотную до старых развалившихся домов, что остались после прежних жильцов болотного посёлка, человек замедлил шаг и пошёл рядом с животным. Мул настороженно крутил длинными ушами, фыркал и аккуратно пробовал копытом ту или иную кочку. Путник сбросил с головы капюшон.       Был это мужчина довольно рослый, возрастом ближе к сорока годам на вид, уже лысеющий. Остаток некогда буйной тёмной шевелюры, что всё ещё густо покрывала виски, затылок и часть высокого лба, отливал серебром. На бледном щуплом лице мужчины ярко выделялись лишь нос с горбинкой, коим могут похвастаться в большинстве своём благородные мужи знатных родов. Да круги под глубоко посаженными глазами. Создавалось впечатление, что этот человек не спал где-то неделю, оттого следы бодрствования достойно заняли чуть ли не пол-лица. Но нет, мужчина вскинулся, приободрился, шаг его стал лёгок и аккуратен. Длинноухий спутник рядом фыркнул и капризно ковырнул кочку.       — Ну-ну, старый упрямец, пошли. Ещё чуть-чуть — и я уберу этот груз со спины. Потом будет тебе целая вязанка сена. А не станешь орать — постараюсь достать яблок. Идёт?       Мул лишь крутнул длинными ушами.       — Вот и молодец. Пошли. Гули нас не тронут.       Животное закачало головой и сделало шаг вперёд, деревянно, с силой вытаскивая копыта из чавкающей жижи.       Через время странная парочка добралась до внешней лестницы, что вела к тяжёлой двери на втором этаже полуразрушенного здания. Мужчина скинул свой плащ, на удивление легко взвалил свёрток со спины гужевого спутника себе на плечо, а мула накрыл своей одёжей будто попоной.       — Я наверх. Веди себя хорошо. Надеюсь, долго это не продлится. Если что — реви.       Мужчина с кладью на плече взошёл по старым скрипучим ступенькам и постучал.       — Аваллак'х, старый лис, открывай. Это я. С дарами.       Дверь в полнейшей тишине отворилась с жутким скрипом. От такого кровь стынет в жилах и мурашки по спине начинают бегать как сумасшедшие. Тем паче, что сам воздух вокруг Коломницких болот был тяжёлым и вязким, а атмосфера — гнетущей. Услышать тут уханье совы или тявканье лисы считалось чудом. Пришедший же лишь поморщился и шагнул внутрь.       Эльфийский маг стоял в противоположном углу комнаты, меж колбами и ретортамии увлечённо изучал содержимое стола. В ладони он магически поддерживал небольшой шарик яркого белого света. Ещё несколько таких плавали по комнате ближе к потолку.       — Как же всё-таки любопытно устроен этот мир, Регис. Нашего с тобой общего друга некогда наняла одна магичка. Чтобы он пришёл сюда и меня ограбил, — даже не обернувшись, сообщил прибывшему эльф.       — Видимо, ты крайне этим расстроен. Поскольку украли плоды трудов всей твоей жизни, — язвительно отреагировал на "приветствие" пришедший и ногой прикрыл за собой дверь. Только теперь эльф оторвался от стола, отпустил шарик к потолку и кивком поприветствовал гостя.       — Вообще-то нет. Неудавшийся эксперимент. И заведомо провальный. Не особо подходящие условия для работы, ограничения во времени, крайне слабые подопытные экземпляры. Добавь к этому отсутствие толковых помощников и ассистентов... Это как... Лес Марибора на костре готовить.       Тот, кого назвали Регисом, аккуратно снял свою ношу с плеча и положил её на пол.       — Вообще-то наш общий знакомый, о котором ты упомянул, именно так Лес Марибора и готовит. И не жалуется в отличие от некоторых.       Эльф вздохнул.       — Да не в этом дело. Люди у моего народа крадут буквально всё. От черновиков с корявыми опытами до культуры, знаний и благ. А некоторые обнаглели до того, что делают это чужими руками. Она стояла на том самом месте, где сейчас топчется твой осёл...       — Мул вообще-то. И в целом, что с того? — Вдруг зло зарычал гость. Его глаза стали красными, словно у монстра. Резко заострились и удлинились клыки во рту. Ногти на руках, спрятанных в перчатки травника с обрезанными пальцами, тоже стали расти. В целом силуэт пришедшего стал всё меньше походить на человеческий. И превратился в абрис чудища. — Подумаешь, тебя обокрали. Спёрли пару-тройку почёрканных бумажек. С их помощью изобрели лекарство от этого эксперимента. Который ты так до конца и не довёл. За тобой подчистили хвосты — и ты ещё жалуешься! Я тебя, между прочим, нашёл не для того, чтобы говорить об опытах, бумажках, людях и магичках. У меня проблема с твоим народом. Но если ты такой слюнтяй... Видимо, слухи об эльфийском ведуне сильно преувеличены.       — И чем же тебе насолил мой народ, вампир? — Аваллак'ха метаморфозы гостя не впечатлили: эльф даже бровью не повёл. Хотя поворот темы явно заставил выпасть из меланхолии. Регис схлынул, опять стал похож на усталого путника с большака. Но вместо ответа вампир спокойно подошёл к свёртку и начал его аккуратно разворачивать.       Внутри оказался истерзанный эльф. Остатки разодранного поддоспешника всё ещё хранили влагу и прохладу, что позволяло предположить, что этого бедолагу выловили из реки. Впрочем, запах гнилых водорослей и ржавчины от клочьев кольчужной рубахи делали эту догадку стопроцентной. Кольчуга, скорее всего, изначально целой и не была. Ковка явно не эльфская, более грубая, корявая. Такой доспех чаще люди носят. Значит, трофей боевой. Что выдавало в еле живом потопельнике воина. Таких местные называли "белками", разбойниками. И при этом вечно плевали под ноги. Старший народ величал подобных борцов за свободу scoia’tael. Смысл почти тот же, да и отношение к подобным у них тоже от людского отличалось не всегда.       Впрочем, лежащий на полу был особой породы. Даже среди людей его имя знали, причём не как какую-то "белку". Для эльфов же он и вовсе слыл героем. Даже Аваллак'х присвистнул, увидев, кого приволок ему ночной гость.       — Вампир, а тебе попалась крупная рыба. Это Йорвет, одноглазый герой Aen Seidhe, защитник Вергена и пропавший призрак после его падения. Я уж думал, его к себе Эредин прибрал... Странно, ошибся.       Однако узнать в теле командира было делом нелёгким. Знаменитый карминовый платок отсутствовал. Поэтому характерная рана на лице и была тем единственным, что сообщало личность посиневшего и опухшего тела. Холодная вода сделала своё дело. К тому же Регис постоянно держал эльфа лицом вниз, что усугубляло изменение внешности.       — У него в спине шесть стрел. Было больше, когда я его выловил. Часть вымыло водой из одёжи, пару я сам выдрал вместе с кольчугой. Три из тела вынул, на этих пообламывал древки. Уж больно глубоко сидят. Как бы органы не зацепило. Но засранец ещё жив. Надо отдать его воле должное.       Аваллак'х присел у тела воителя и стал внимательно рассматривать состояние и характер повреждений.       — Рассказывай, Регис, как всё было.       Вампир отошёл вглубь комнаты, к столу, опёрся на него и сложил руки на груди.       — Да что тут рассказывать... Я бродил с Драакулем в районе Новиграда. Хотел стать недалеко от "Семи котов", в лесу. Как обычно, точил бы ножи с косами, травы собирал, водку бы в корчме брал, настойки бы делал да местных лечил. Но не тут-то было, меня сама корчмарька первая нашла. Худо, мол, с "котами": люд болеет, постояльцев мало, живность дохнет. Мол-де, какая-то скотина корчму прокляла. Я взялся глянуть что да как. Оказалось, что местный колодец черпал воду из канала при Южных Воротах. Пока не забился. Поэтому люди стали таскать воду прямо так, с берега. Ходили к старой мельнице в Аретте. Я посмотрел окрестности.       — И что? — Не поднимая головы, заполнил образовавшуюся тишину ведун.       — Слушаешь, значит... Что такое, дать что?       — Да. Нож, пожалуйста. И один из пузырьков у тебя в поясной сумке. Там же есть очищенный спирт?       Регис усмехнулся и подал эльфу всё необходимое. После чего продолжил.       — Травила воду в канале туша эккимы с камнем на шее. Насколько я слышал от тамошних кирпичников, некоторое время назад её убили двое ведьмаков...       — Хм... Не удивлюсь, если и наш общий знакомый в это дело свой меч сунул... — мимоходом вклинил ведун. Регис лишь пожал плечами.       — Не особо важно, кто прикончил. Важно, что камень на шею твари повесили стражники. И они же избавились от мусора, прибрались, скинув тушу в канал. А там уже плавала, кисла и воняла порядочная куча всякого тряпья. Равно как и кольчуга этого бедолаги. Его прибило течением под лестницей, к стропилам. Хорошо хоть мордой над водой плыл. Иначе гнил бы в куче с эккимой на радость ракам. Тварь я выловил и сжёг. Этого вытащил и слегка подлатал, чтобы до нашей встречи дожил. Говно сплавил дальше по течению. Послал тебе весточку, что есть нужда встретится. Вот и всё.       Ну и как там потерпевший?       Эльф поднялся с колен и вытер руки о тряпку на поясе.       — Ну, касательно стрел, что ты оставил. Правильно сделал. Повреждено несколько органов, характер повреждений проникающий. Так что наконечники в теле служат аналогом затычек в бочке. Вынешь — будет хуже. Наш славный эльф мог бы киснуть в канале дальше.       Вампир лишь закатил глаза.       — Скажи то, что я не знаю. Нечего меня за деревенщину держать.       — И ещё, если ты рассчитывал на чудо с моей стороны, то и тут я тебя разочарую. Это тело слишком истерзано и изуродовано, чтобы что-то с ним сделать. Понимаешь, технически раны я залечить могу. Сошью ткани, залатаю дыры, срощу жилы. Но это будет больно. Чертовски больно, вампир. Не всяк с бо́льшим запасом здоровья это выдержит. Но если этот эльф и переживёт подобное исцеление — дальше будет хуже. Ибо бесследно подобные раны не затягиваются. Останутся шрамы. И под этим я подразумеваю далеко не рубцы.       — Хочешь сказать, этот ушастый останется инвалидом?       — Ну, бегать он точно не сможет. Две стрелы вдоль хребта, видишь? Одна аккурат меж позвонков села, вторая — чуть справа, рядышком. Ног он точно не почувствует, как над ним не колдуй, всё, что ниже пояса мертво. Плюс правая рука, — Ведун приподнял указанную руку у пациента и дал ей упасть. Послышался глухой стук, — повисла плетью. И тут, боюсь, тоже без шансов. Вода, грязь, металл кольчуги и утерянное время сделали своё. Начался некроз тканей. Зоны маленькие, почистить можно, но это ничего не даст. Добавь к этому мешку переломанных костей дыры в лёгком и кишках — и ты поймёшь, что ждёт парня. Даже если я его и спасу, первое, что он сделает, очнувшись — откусит себе язык. И я его винить не стану.       — А кого станешь? Так вами нелюбимых dh'oine? Сколько бы я ни ездил по королевствам от корчмы до корчмы — вижу одно и то же. Извечное противостояние ушей, острых и круглых. Одни презирают, вторые боятся. Одни в гордыне хоронят возможность выжить, вторые выгрызают её из глотки у любого, кто станет на пути. Одни гордятся искусством оружейников и техникой фехтования, что подобна танцу с лучами солнца. Вторые толпой способны подобного танцора отправить на тот свет простейшими топорами и вилами. Ни черта не меняется уже веками, сколько вас не учи.       — Выйдем, Регис? На улице свежо, а тут воняет гнилой водой.       На лестнице Регис первым делом глянул на Драакуля. Мул кунял стоя, время от времени выныривая из дрёмы, переступая копытами по грязи, и хлестал по бокам хвостом, отгоняя мошкару. Нежити рядом слышно не было       Спускаться мужчины не спешили, молчаливо решили остаться на площадке у двери. Ведун полез в карман за трубкой. Регис последовал его примеру. В звёздное небо через время поднялись два сизых облака.       — Скажи мне, вампир, зачем ты на самом деле притащил сюда этого бедолагу? Только давай не будем заново поднимать тему "У меня проблемы, я его тут на днях выловил". Я не мальчик, чтобы всерьёз поверить в твоё неумение оценить что к чему.       Сизая струйка тонким шилом устремилась в ночное небо.       — И что ты хочешь услышать?       — Правду.       Мул опять сонно переступил с ноги на ногу и неистово захлестал хвостом по бокам.       — Правда такова, эльф, что два старика пытаются решить судьбу покалеченного жизнью мальчика. И оба не находят в себе решимости взять на себя ответственность за возможный исход. Ты хочешь узнать, почему я притащил его к тебе в эту развалюху посреди могильника? Потому, что хочу спасения для этой души. Но дать сам её не могу. Да, тело его я могу вылечить. Даже получше твоего. Но саму его суть, что до сих пор держит мальчика среди живых — убью. И что в результате? Мир получит ещё одно чудище. Эккима? Катакан? Фледер? Гаркаин? И что потом? Для этого парня вся жизнь дальнейшая превратится в кошмарную, всеобъемлющую и всепоглощающую жажду. И что её оборвёт первей: меч ведьмака или толпа с огнём и вилами — неизвестно. Но вот что известно точно, так то, что я лучше его своими руками утоплю, чем дарую такое "выздоровление". Ведь та эккима в Аретте... В общем, ведьмаки не церемонились, туша и без воды выглядела жутко.       Вот поэтому я и позвал тебя. Сюда, на этот могильник. Репутация твоими стараниями у места паскудная, так что вряд ли кто-то сюда сунется в случае чего. Поэтому можно будет спокойно помочь этому юнцу. Я так думал. В теории.       Но и ты свой вердикт вынес. Я ж не идиот, и так нечто подобное предполагал. В общем, жаль мальчишку. Он успел себе сделать имя.       И вновь под Коломницкой башней повисла тишина. Лишь мошкара в ночи звенела.       — Если хвататься за спасение бедолаги в нашем мире исключительно — то тут да, ни ты, ни я ничего уже не сделаем. Но есть и другой способ. Нужно лишь одно: что в этом вояке достойно спасения?       Регис, глядя вдаль, печально усмехнулся и хмыкнул в мундштук.       — Мне кажется ответ очевидным. Но что ты предлагаешь?       Эльф глубоко вздохнул.       — Новую жизнь. Новый мир, новую судьбу, новые возможности. Новое тело, в конце концов. Это довольно таки немало.       Опять два сизых шила устремились ввысь.       — Смахивает на сказку, откровенно говоря, — хрипло пробурчал вампир.       — Ну, на самом деле не всё так радужно. Там он будет совершенно один. И если продолжит действовать и лютовать, как и привык — добром перерождение для него не кончится. Новая жизнь оборвётся так же внезапно, как и начнётся. И меня рядом для "воскрешения" не будет, — порядком расслабленно поведал эльф, пустив несколько колец.       — Что, уже даже конкретный мирок для отсылки присмотрел?       — Вроде того, — улыбнулся Аваллак'х. — Хотел его оставить для Цири как резервный, на случай, если бы с Эредином и компанией дела пошли наперекосяк. Не самое лёгкое для жизни место, откровенно говоря, но приспособиться можно.       Регис вздохнул и вытрусил потухшую трубку.       — Что, действительно всё так сурово?       — Ну, по слухам, там есть люди, способные в одиночку завалить дракона.       Новость эту вампир оценил, покачав головой.       — Значит, на том и порешим. От меня что-то нужно?       Довольный Aen Saevherne впервые глянул на сонного мула внизу лестницы и довольно хрустнул пальцами, разминая ладони.       — Ничего. Просто стой и смотри.