Дневник благородного альтмера с Синих Гор

месяц Начала морозов

      — д. 24. — Ради похода к милсдарыне Элисиф пережил визит в "Сияющие одежды". Надо же прибарахлиться, не пойду я ко двору в старой, битвами побитой робе? Милсдарыне Тари хотел от души начистить её жёлтый рыльник. Почему все альтмеры такие... альтмеры?       Посетил Синий дворец. Слегка оторопел с общей картины увиденного. Кукла на троне вместо правителя. При кукле — вампирица в качестве придворного мага, рыжебородый детина как и. о. воспитателя и строй стойких и отнють не деревянных солдатиков на другом конце улочки. А вокруг куртуазные игры разума: все наперебой несут клятвы восьми богам, а сама же милсдарыня Элисиф просит меня отнести оружие её покойного мужа на алтарь "отринутого" Доминионом Талоса.       Интересно, за какие такие заслуги эта кукла мне тана даст?       Параллельно узнал, что в Солитьюде продаётся дом. И не просто дом — поместье "Высокий шпиль" в два жилых этажа плюс подвал. Узнал его цену, потерял челюсть. По ходу, звание тана Солитьюда — не самая моя большая проблема.       Рыжебородый попросил меня разузнать, что происходит в одной пещерке неподалёку от города. Только хрен я туда сразу попрусь. Сначала разнюхаю, чего же происходит в столице всея Скайрима.       — д. 25. — Нарыл таки ту самую знаменитую Коллегию, что выпускала дипломированных горлодраев и виршеплётов. Иди ж ты, оказывается, в этом мире нашлось место аналогу Оксенфурской академии. Сразу вспомнил одного легендарного пустобрёха, что карьеру себе сделал на поэмах о Белом Волке. Исправно за ним таскался, что тот репей за хвостом ведьмачей лошади. Как же порой хотелось засунуть его перо цапли ему в arse. Но надо признать, классический Hen Llinge, равно как и его брокилонский диалект, пустобрёх знал недурно. Здешние же певцы раздражали меня настолько, что время от времени я доплачивал хозяевам таверн, чтобы их песен не слышать хотя бы часик. Значит, тут их альма матер? Хм...       Прикинулся тем самым Лютиком, вступительные сдавал лично директору Виармо. Сыграл ему "Beanna Innvie". Старый альтмер хмыкнул и попросил ноты. После чего хмыкнул я и продекламировал нашу детскую считалку "Цветочек". Уверен, старый хрен ни черта не понял. Зато прослезился, видимо, от моего несомненного таланта. Теперь этот кормчий тащит меня в какое-то Упокоище за редкой, но такой необходимой книгой.       Интересно, не в родстве ли этот желтомордый с зелёным хозяином Арканеума?       Только вышел за порог Коллегии — наткнулся на какого-то душевнобольного. Он утверждает, что его хозяин ушел к императору на чай. Два столетия назад. Суёт мне тазовую кость венценосного горемыки и просит сходить в Синий дворец и поговорить с его хозяином. И вот стою я посреди улицы с чьим-то рыжим старым тазом в руке и думаю...       Пошёл таки в Синий Дворец. Опять. И таки что? Правильно, нашёл себе на корму приключений. Рыжебородый и. о. позвал меня к себе и настоятельно завещал проверить пещеру Волчий Череп. Чует моя arse, что добром это не кончится...       Попал таки в закрытое крыло дворца. А оттуда — каким-то чудным чудом — в чертоги на всю голову больного ума некоего Пелагия, где и происходило знаменательное чаепитие. Впервые узрел то самое даэдра, которое спать не давало моему однокашнику по магической Коллегии. Странно как-то даже. Шеогорат поехавший — да, непредсказуемый — вопрос спорный (что у многих наверняка вызвало бы подозрения). Но не страшный. Если и другие представители здешних ужастиков такие же — мне нордов искренне жаль. А Онмунда — так и вовсе. По итогам же знакомства: Пелагий Безумный вылечил свой больной разум (не без моей помощи), Шеогорат разругался с другом и решил уйти из отпуска (да, так и решил, дословно), Дервенин счастливо тащит своего даэдру куда-то в Нью-Шеот. А я разжился новым посохом. Именной, зовётся Ваббаджек. Откровенно странная штука, вполне исправно работала в чертогах неспокойного ума. А как себя поведёт в реальности? Или... Лучше поставлю его дома, на стойку у входа. От греха подальше.        И вот сижу я в "Смеющейся крысе", пью эль и прикидываю список того, что я в целом напланировал и что должен сделать.       Список выходит немалый. Даже с тем расчётом, что заказ от ярла я у трактирщика спрашивать не стал. В целом же насчитал пятнадцать пунктов. Один из них требовал вступления в Тёмное братство. Два других — в Гильдию Бриньольфа. При этом надо было обязательно впахивать на благо ярлов этих регионов... Остальные носили по доброй половине Скайрима. А посему требовалась карта и составление маршрута. За этими мыслями я даже не заметил, как к стойке подошёл молодой парнишка и что-то тихо спросил у трактирщика. А тот ткнул в мою сторону.       — О, а я тебя обыскался. Тебе управитель Фолк просил передать.       Я лишь молча кивнул в ответ и сломал печать.       Йорвет,       Я понимаю, что это может показаться грубым и самонадеянным, но всё же в который раз настаиваю на походе в пещеру Волчий Череп. Тот парень, которого ты видел сегодня у Элисиф, сообщает о странностях в том районе не первый раз. А у меня нет людей, чтобы послать на проверку. На легионеров я рассчитывать не могу. Элисиф как правитель слаба, просить о подобном от её имени всё равно, что сдать Скайрим Туллею. А сталкивать лбами и без того обозлённых Братьев Бури с легионерами, тем самым потворствуя войне, у меня лично желания нет. Поэтому на свой страх и риск прошу тебя осмотреть ту проклятую пещеру. В случае любого рейда тебя ждёт щедрая награда. В дальнейшем могу похлопотать о звании тана Хаафингара. Думаю, Элисиф против не будет.       P. S. Для лучшего понимания моих опасений советую полистать антологию о Королеве Потеме. Все события происходили аккурат в тех местах.       На столе передо мной внезапно возникла кружка мёда. Я молча поднял взгляд на стоящего рядом трактирщика.       — Я так понял, послание оказалось не очень... В общем, у тебя такая мина, что или я тебе налью, или ты мне таверну разнесёшь. Так что отложи письмо и угощайся. За счёт заведения.       — д. 26. — Спозаранку в "Смеющейся крысе" мою невыспавшуюся arse уже ждал Виармо. Ну точно, пришёл просить за Упокоище и книжку. Ещё один знатный попрошайка, чирий его разбери...       Стоило мне в альков сунуть свой угрюмый рыльник, как в него автоматически ткнули кружку эля. Пей, мол, по ходу дела. Грамотно старик зашёл, умеет начать беседу.       Дело же действительно касалось Упокоища и той самой книжицы, что там лежала.       — Понимаешь ли, какое дело, — затянул песню Виармо, — Элисиф запретила Сожжение короля Олафа. Полагаю, оттого, что эту крайне древнюю часть истории Скайрима она воспринимает больше как сказку, нежели как быль. Праздник этот Коллегия бардов проводит как традиционный для Солитьюда. Проводила, то есть. Так вот, надо убедить ярла передумать. Для этого я хочу прочесть Элисиф песнь о короле Олафе...       — Ну так вперёд. Ты у нас дипломированный бард, я по факту ещё даже в Коллегию не зачислен.       — ...Это очень древняя и значимая часть Поэтической Эдды, живой истории Скайрима. Утраченная много веков назад, — с укоризной договорил альтмер.       — А-а-а... Дай угадаю: ты с первого взгляда получил моральный диссонанс от общей картины "вояка, пропахший гарью и кровью, заливается соловьём в балладах на неизвестном доселе языке"...       — Точно. Что и натолкнуло меня на мысль, что магией ты владеешь лучше, чем на флейте играешь. Нужная книга лежит в скорбных чертогах Упокоища. Принесёшь — считай зачисление в Коллегию тебе обеспечено.       В общем, Виармо был непреклонен. Тем паче он выставлял крайние сроки: хотел кровь из носу успеть состряпать праздник в День Императора. А в противовес ему в затылок мне дышал огнегривый и.о. с волчьей пещерой. Кажется, домой я попаду лишь завтра утром...

***

      Зачистил Упокоище, вынес всё, что двигалось. В плане, вправил драуграм ума и заставил покоиться с миром, а не бродить по коридорам скорбного чертога. Местную паучью фауну банально выжег. Был там ещё один неприкаянный бард в виде призрака. Судя по всему, именно он и был тем самым крамольным автором, чей труд почти уничтожили. Спасибо ему за помощь и земля ему пухом. Виармо будет доволен. Если я выживу после Волчьего Черепа.       P.S.: Немного повалялся в отключке. Олаф охранял Драконью стену. Выучил слово На. Теперь могу "прыгать" гораздо дальше.

***

      Парнишке за внимание ставлю отлично. Хоть в отряд его и не взял бы. А вот огнегривый лично от меня получит кучу ругани. Его лень могла бы стоить Солитьюду масштабной гадости с кучкой некромантов во главе. Надеюсь, я выбил в тех развалинах всех культистов до единого. Нежить — ещё полбеды, но не дайте боги мне упустить хоть одного колдуна-недоучку... Ну, радует хоть то, что ритуал я остановил где-то на середине. И насмерть упокоил их мейстера (или как там зовётся их главный по ритуалам). Специально три пузырька с зельем маны угробил, чтобы тело его спалить в кучку пепла. Из такого состояния его уже ни один некромант не воскресит. Надеюсь, Фолк будет доволен.       В целом, ушатался за день как вол. К вечеру в город так и не попал, добрался лишь до пригородной конюшни. Как бы теперь одним махом все вести адресатам разнести? О, придумал, а пошлю-ка я местного пацанёнка посыльным в город...       — д. 27. — Что ж, как говорил Железный Волк, если хочешь увидеть единорога — сначала найди деву. Своих двоих единорогов я увидел с самого утра. Ночевать мне постелили в пустом стойле. Так что хозяин крайне удивился, когда на следующее утро в нём помимо меня устроили собрание цельный директор Коллегии бардов и огнегривый милсдарь управитель. Виармо получил в руки томик, чуть было не прослезился на радостях и тут же сел изучать древние тексты, время от времени шевеля губами и ероша затылок.       Фолк Огнебород был более рассудителен. Затребовал подробностей. Я позволил осмотреть несколько трофейных железок, которые в пещере стащил с драугров. И показал том, что снял с ритуального алтаря.       — Фолк, я слышал голос над руинами. Женский. Он был всюду в пещерах. Но точного его источника я так и не нашёл.       — И чего хотела та особа? — Голос управителя звучал как-то обречённо.       — Ну... В целом, как обычно: власти и крови. Ничего нового.       — Действительно, — почесал бороду норд. — Она и при жизни такая была. Потема Септим, Королева-Волчица. Воевала почти всю жизнь, до самого конца не унималась. До сих пор как читаю о её походах во главе с армией мертвецов под командованием генералов-вампиров — аж дрожь берёт...       "Ни фига себе баталии... Целая армия нежити... Да ещё и с кровопийцами? Боюсь представить себе, на что были способны такие войска... Хорошо, что некромантия в Северных королевствах строго запрещалась среди магов. Случись такая Потема где-то в том же Каэдвене или Аэдирне... Одними ведьмаками там точно бы не отмахались. Про Нильфгаард же я тихо промолчу. Хрен бы получила тогда Энид ан Глеанна, а не свой карманный алодиум. А нас бы из принципа истребили за ненадобностью, причём не только Врихедд. Как там говаривал реданский головорез Раупеннэк? Даже лучше, некроманту пополнение рядов. Все счастливы, конец эльфской сказке."       —... Ты точно уверен, что маги до конца обряд не довели? — Прервал мои размышления Фолк.       — А? Ну... Уверен-то уверен, не довели они. Но вот тебя послушать, так там и без этого может статься... В общем, следите за тем мостом внимательнее. И не жалей на это людей.       — А это вы чего там с Фолком обсуждали? — Высунулся из угла Виармо, как только норд покинул "зал собрания". Я вкратце ввёл альтмера в курс дела. В ответ директор любезно пересказал мне восьмитомник биографии шальной королевы. Тоже вкратце. Я повторно выпал в осадок. Причём, на этот раз включив голову и оценив масштабы её способностей. Надо будет поприставать к мастеру Гестору, напроситься на практику. Чуйка моя брюзжит и ёрзает, мол, аукнется тебе ещё эта волчья история.       — Ладно, юноша, ты как в порядок себя приведёшь, — не мешкай, поможешь мне с поэмой для Элисиф. Подумать только, я впервые за века озвучу песнь о короле Олафе!..       Обойдётся старый хрен. Сначала распродамся.       — д. 28. — Виармо злится. Мы никак не можем доделать поэму. Почему доделать? Потому, что часть текста безнадёжно утрачена и восстановлению не подлежит. Взять текст больше негде: Олаф уничтожил все остальные экземпляры творения окаянного барда. Так что мы... экспериментируем... со стилями и слогом. Если можно так это назвать. Всё равно ранний текст для понимания сложен. Без адаптации навернуть его способен, пожалуй, лишь сам Виармо. Так почему не адаптировать поэму под наши конкретные цели? Кто кинется проверять? Почтенный же альтмер бдит о сохранности исторической достоверности. Что в свою очередь сильно вредит рифме. Ну и хрен с ним, пусть бьётся о лишние слоги и неподходящие ударения. А я пошёл гулять на свежий воздух.

***

      На площади у рынка наткнулся на аргонианина со странным предложением. Хотел его послать, но передумал. Ящер шипел что-то о деньгах и наживе. А это звучало заманчивее, чем часы рифмованного бухтения и поиски синонимов, подходящих по количеству слогов. Может, сбегать к маяку?       Не сбегать — меня нашёл гонец от Фолка.       Йорвет!       В последние дни открылась тревожная информация о событиях в пещере Волчий Череп и происходившем там ритуале призыва и привязывания, который тебе удалось прервать.       Учитывая твою вовлечённость в это происшествие, я прошу тебя ещё раз помочь нам. Я опасаюсь сообщать все подробности письменно, давай встретимся в Синем дворце.

С уважением, Фолк Огнебород

      После назначенного рандеву выяснилось, что меня вообще-то хотел видеть местный архонт культа Аркея Стирр. Ага, о-бо-жаю бегатню по городу! Хотя в Зал Мёртвых сходил не зря. Тот самый Стирр подтвердил мои опасения. Потема таки вырвалась на свободу, хоть и в качестве духа. И теперь буянит под местным храмов Богов, оживляя прежнюю армию драугров с вампирами и готовясь к возрождению. Оказывается, именно под Солитьюдом в своё время приверженцы Потемы спрятали останки Королевы-Волчицы. И теперь окаянный дух стремится к телу и хочет завершить то, что я прервал в Волчьем Черепе.       Вот точно не спроста икалось мне после той вылазки, предупреждала же меня тогда чуйка про неприятности на корму мою горемычную...       Ну и ладно. Значит, займёмся буйной мёртвой королевой. Виармо и маяк подождут.       Квест "как пройти в библиотеку" даже сами служители храма благополучно провалили. Поразительно, как люди годами служат и находятся в одном здании — и не знают что у них в углу творится... Применил ясновидение, только тогда нашёл дырку в подвал. Как там выжигал всё ходячее и неживое рассказывать не буду. Это было легко. С Потемой помучался, пригодились бы те зелья, с эффектом защиты от молнии. Без них же я набегался на неделю вперёд. Так что из катакомб еле вылез. Отдал череп непутёвой королевы Стирру. Тот торжественно принял жутковатое подношение и клятвенно пообещал перед погребением очистить останки от негативной энергии. Я же согласился поприсутствовать на обряде погребения. Еле выстоял церемонию. Так что Стирр, поддерживая меня под руку, разрешил отдохнуть у себя в храмовых покоях.

***

      Вечером добрался к Виармо. Тот всё ещё колупал поэму. Вышел на крыльцо подымить трубкой. Гонца от Фолка так и не было. Ну, значит, пусть огнегривый порадуется на празднике.       — д. 29. — Альтмер дал поспать всего три часа. Но мы своего добились: таки закончили адаптацию древней поэмы. Победил мой подход, как бы при этом не дул губы старый мэтр. Меня послали в "Сияющие одежды", а сам Виармо начал мерить шагами комнату от стены до стены, подбирая интонацию для декламации. Напомнило моего старого oide в академии. Я хмыкнул и пошёл на вынужденный шоппинг.       Поскандалил с хозяйками ателье, купил из вредности один лишь кунтуш, и тот не особо парадный, так, на каждый день. Предложения о шапке, перчатках и сапогах проигнорировал, обошёлся тем, что стащил с вампиров. Шапку заменил на серебряный обруч с лунным камнем. Нарыл такой в рюкзаке. Видимо, где-то когда-то нашёл да забыл оставить в Вайтране. Нормально, сойдёт. Я ж не на свадьбу собираюсь, в конце концов!       — Боги... Я тебя послал одеться для аудиенции у самой Элисиф! А ты словно на рыбалку собрался! — Забрюзжал Виармо, когда я догнал его по дороге в Синий Дворец. Впрочем, стоило нам оказаться в тронном зале, мэтр во всю "распушил хвост" и обо мне тут же забыл. Должен отметить, своё дело старый прохвост знал, читал наше творение очень проникновенно. Итог: Элисиф таки сменила гнев на милость и разрешила праздник. Обещалась даже сама на него прийти, поглядеть лично. На выходе из дворца старый хрен танцевал. И не входя в Коллегию, ещё во дворе крикнул Йорна, ученика.       Нам поручили делать чучело. А мэтр, напевая что-то залихватское, направился принарядиться.       Оказалось, что Йорн уже давно мечтал посмотреть на праздник сожжения Олафа. Поэтому сделал чучело заранее. Но не сберёг: стены подвала после недавнего дождя отсырели. А чучело он положил у одной из них и заставил бочками. Так что солома напрочь испортилась. Выволакивать чучело на солнышко было бы с нашей стороны верхом глупости. Так что я предложил пропитать нашего Олафа вином.       — Хм... Смотаюсь в "Крысу", спрошу у Сорекса. Может, что у них есть... — Почесал белые кудри парень и заспешил в трактир. Я решил подкрепиться, пошёл следом. И понял, что не зря: о вине договаривался я сам, с отцом Сорекса, Корпулом. А мой напарник в это время вьюном крутился вокруг трактирной певички, Лизетты. Ох уж эта молодёжь...       — Три ящика "Алто" могу пожертвовать. Всё равно поганое, у меня оно чаще на кухню уходит, чем на столы, — ответил трактирщик, как вернулся из подвала. Я же сидел за стойкой, потягивал пинту черноверескового и лыбился, наблюдая за Йорном.       — Видишь того мачо, — спрашиваю, — вон, вьётся около твоей певички.       — Йорн-то? Да этот постоянно так, — отмахнулся Корпул. — Я уж готов был ему приплачивать, чтоб они с Лизеттой парой у меня пели. Неплохой парняга, и голос есть. Но он в легион хочет. И Лизетту тоже. А выбирать меж тем и другим — это б кто другой...       — А поработать он не хочет, значит... Слушай, сделай так, чтобы не твой сын, а Йорн ящик пойла по-тихому к бардам притащил. Пусть напряжётся, заср... В общем, сделай как я прошу — и считай, я тебе должен за два хороших обеда.       — Ничего ты мне не должен, — качнул головой трактирщик. — Я своё с праздника возьму. Если ты не врёшь и Элисиф его таки разрешила. Но вино, так и быть, свалю на... как ты там Йорна назвал?       — д. 30. — Сегодня я понял, почему Виармо так корму рвал, чтобы успеть всё сделать за неделю. Стоял я благополучно на крыльце "Крысы", дымил трубкой, наблюдал, как Корпул с Йорном вешают гирлянды с флагами Солитьюда и Империи. Лизетта только что вернулась с охапкой хвойных веток. Полагаю, для убранства зала внутри.       — Я тут у вас побуду немного и сбегаю в Коллегию, ладно? Они там чучело устанавливают! А потом ещё площадь украсят! Будет весело! — Защебетала девушка.       — А разве это всё не в честь сожжения Олафа? — Поинтересовался я, — размах нешуточный, я смотрю.       — Глупенький, сегодня у нас два праздника: сожжение и День Императора. Хорошо, что мэтр Виармо уговорил ярла. Представь, сколько народу соберётся на наш концерт! Это просто великолепно! Столько слушателей...       Я заинтересовался, решил пройтись к Коллегии. Приметил по дороге частично закрытые лотки торговцев. Ну, неудивительно, праздники же. Ещё на подходе к Площади Музыкантов (как я её сам обозвал) в воздухе начал витать манящий запах выпечки и корицы. Ещё бы: Сорекс развернул целую открытую пекарню и всех желающих угощал пирогами, ватрушками и рулетами.       — Главное торжество намечено на вечер, как солнце сядет. А пока что здесь интересно разве что ценителям прекрасного. Или поживного, — подмигнул мне имперец и сунул в сумку яблочный пирог. Что ж, и на том спасибо. Рядом обнаружился лоток с тем самым пряным вином, которым меня в Винтерхолде угощал Онмунд. Затарил две бутылки и отправился на городскую стену, праздновать подальше от шума и толпы.       Когда стемнело, спустился вниз. Мда, такое ощущение, что весь город собрался к зданию музыкальной школы. Лоток с вином был уже закрыт, Сорекс о чём-то беседовал с Бендтом, поваром Коллегии. Настроение у толпы было подходящее, глаза горели, фразы упрощались — в общем, пора было начинать. Что и сделал Виармо, завидев мою рожу в толпе зевак.       — Привет тебе, народ Солитьюда! Коллегия бардов счастлива приветствовать вас на празднике сожжения короля Олафа! Этот праздник не состоялся бы, если бы не усердие и самоотверженность нашего последнего соискателя, — и альмер размашисто указал в мою сторону, вызывая овации толпы. Я деревянно поклонился и шаркнул ножкой, нечего подкармливать пафос. Виармо же тем временем направился к Олафу с факелом. — Поджигая чучело, он становится полноправным членом нашей Коллегии. Поприветствуйте нового барда, друзья! — И опять овации. Кто-то подтолкнул меня в сторону Виармо. Оказывается, Йорн.       "Ага, выходит, по закону жанра моё место не в толпе. Предполагается, что мне надо блистать. Или "звездеть"... В общем, быть на сцене. Лучше бы это было как в Вергене, во время отражения наступления армии Хенсельта..."       О, мне оказывают честь, тычут в руки факел. Пф! Сотворил маленький огонёк и кинул его в голову чучела. Занялось ярко, я ощутил запах палёного спирта. По ходу, Йорн вчера у Корпула выцыганил два ящика гадости. Ну и ладно, толпа оценила зрелище. Это главное.       — Думаю, ты им понравишься... — Довольным котом лыбился рядом старый альтмер.       — Так я что, правда теперь бард?       — Да, поздравляю. — Кивнул в ответ Виармо. — Теперь ты становишься полноценным членом Коллегии бардов. Зная о твоей любви к приключениям, некоторые наши профессора могут попросить тебя об услугах, — и тут же развернулся к толпе. — Более того, Элисиф постановила, что сожжение короля Олафа становить еженедельным праздником!       Новая волна ликования превзошла все мои ожидания. И ведь люди действительно любят праздники. И огонь, что бы кто ни говорил. Костры Беллетейна, факельные шествия адептов Вечного Огня... Сожжение Олафа. И без разницы, жители ли это Северных Королевств или норды Скайрима. Кстати о последних, никто так и не заикнулся больше о Дне Императора. Что ж, это показатель.       — ...И наконец, к вопросам о пожертвовании, которое Элисиф хотела передать тебе через меня, — уже слегка сиплым голосом тихонько обратился ко мне директор. И незаметно сунул увесистый кошель. — Думаю, в накладе не останешься.       Что ж, это был хороший день. Но я от него устал.