Первое свидание, последней весны

Когда ты единственный ребенок в семье, а твои родители большую часть своей жизни тратят на скандалы не только друг с другом, но и с тобой, то даже от собственного существования тошно становится. День за днем терпеть и прятать ужасные синяки от побоев, а потом вновь возвращаться в токсичную среду… Все было бы действительно в разы хуже, если бы не было его — твоего единственного и лучшего друга, который и днем, и ночью готов забрать тебя к себе, отвлечь и приютить. Вот только друг ли он? *** Армин вновь просыпается от звука разбивающейся посуды. Наступили весенние каникулы, а это значит что парню не удастся вставать раньше родителей и по-тихому сматываться из дома. Уже третий день подряд они кричат, и, кажется, успокаиваться не хотят. Светловолосый закутался в одеяло по самую голову, а лицо уткнул в подушку, чтобы его плача не было слышно. Он не хотел получить и за это, не хотел новых синяков. Парень тихо всхлипывал и вздрагивал при каждом новом шуме. Когда же это все закончится? Арлерт, кажется, пролежал так час, но понял, что так продолжаться не может. Парень вывернулся из кокона и схватил телефон, лежавший на тумбочке. Он набрал уже давно выученный наизусть номер, и единственное, что смог проговорить в трубку, когда парень на конце все-таки ответил, это: «Жан, ты мне нужен». Армин отложил телефон в сторону и вернулся на кровать, светловолосый не был уверен, услышал ли его Кирштейн, но надеялся на лучшее, хоть и понимал, что с его зареванным голосом, было вообще сложно понять, что он имел в виду. Он вновь завернулся в мягкое одеяло. Парень надеялся, что Жан придет, что Жан обязательно его заберет. Прошло примерно полчаса, Арлерт уже смог задремать, как вдруг сквозь сон он услышал тихий стук по стеклу. Парень вылез из постели и в своем небольшом окне увидел довольного Кирштейна. — Жан! На чём ты стоишь?! Свалишься же! — проговорил Армин распахнув форточку. — Шевелись, давай, перелазь через окно, — улыбнувшись произнес он и спрыгнул с рамы окна, находившегося внизу. Довольный друг насторожил Арлерта, неужели он уже что-то начудил или собирается учудить. Хотя это было не так важно, как то, что с его появлением, ссора родителей, длящаяся уже который час, стала волновать парня намного меньше. Голубоглазый быстро собрался, а в своей постели соорудил обманку, будто он сам там лежит. — Подожди, ты что, предлагаешь мне прыгать? — удивленно произнес тот закидывая кофту в рюкзак, выглядывая в окно. — Давай, я поймаю тебя, — только и произнес он. — Ты уверен? Жан?.. — это идея крайне не понравилась парню, ну, а вдруг он Кирштайна покалечит или себя. — Армин, просто сядь и прыгни, — потерев затекающую шею, объяснил он. Арлерт судорожно выдохнул, и закинув рюкзак на плечо, забрался на подоконник и свесил ноги. Он слегка оттолкнулся, а после, зажмурив глаза полетел вниз. И ровно через мгновение был пойман Жаном, довольно удобно уместившись у него на руках. — Видишь, не так страшно! — радостно воскликнул тот аккуратно ставя друга на землю, — А ты тут панику разводишь. — Ой! Да иди ты. А вдруг, я бы там не знаю, тебя ударил или мы оба бы на землю упали? — отряхнув штанину и поправив футболку, начал ворчать он, корча хмурое лицо. — Ну не ударил же и уж тем более мы не упали. Ты же легкий, как пушинка, — усмехнулся Жан, утаскивая друга к забору, где тот оставил свой велосипед, — Я хочу показать тебе одно место, я надеюсь мы сможем достать твой велик? — Ты очень интригуешь, но я не думаю, что получится. Он в гараже, а ключи от гаража только у… только у отца, — сглотнув нервно произнес он, теребя край кофты. — Тогда поедем на моём, не в первой уже. Ты, как всегда, на раме? — уперев руки в бока и разворачиваясь к Армину спросил Кирштейн, — Запрыгивай. — Да, Жан, в прошлый раз мы чуть не грохнулись в мусорный контейнер, потому что кое-кто засмотрелся на птиц, — улыбнувшись произнес он, смотря на то, как его друг неловко чешет затылок. Светловолосый еще помялся на месте, но поняв, что друг сдаваться не собирается, подошел к велосипеду и ухватившись за руку парня забрался на раму, крепко схватившись за руль. Кареглазый сел сзади и нажав на педали они двинулись в сторону того самого особого места, найденное самим Кирштейном. Жан, как обычно, ехал быстро, казалось, будто он не замечает одного пассажира, который все время прижимался к нему самому, а особенно сильно он прижимался на поворотах, ведь даже на них пепельноволосый не сбавлял скорости. — Ты хочешь, чтобы мы убились сегодня? Оба, причём? — прошептал Арлерт сильнее вжимаясь спиной к груди парня. Но не услышав ответа, Армин лишь ещё сильнее прижался к парню, будто на зло, что тот ему не отвечает. Но на выходку друга кареглазый лишь ухмыльнулся и слегка толкнув друга вперед, прибавил скорости. Все оставшееся время, дорога сопровождалась недовольным ворчанием светловолосого и хихиканьем Кирштейна. — Может ты перестанешь нудить и посмотришь вперед, — опаляя горячим дыханием аккуратное ухо парня, прошептал Жан. Голубоглазый резко замолчал, смутившись всей ситуации, но последовал совету парня и поднял глаза. Его взгляду предстало виднеющееся в дали цветочное поле, дорога, озаренная теплым воскресным солнцем и облака, облака окрашенные в розовый. Все остальное время Армин не сказал ни слова, светловолосый больше не ворчал по поводу скорости, он просто наслаждался видами и вдыхал запах цветущей весны, но одно все же осталось неизменным: он все также вжимался в парня сидящего позади. — Мы на месте, слезай давай, — проговорил Кирштейн и подав руку другу спустил того с велосипеда. Который после того, как слез, оставил у небольшого заборчика, закрепив того цепью. — Нам туда?! — восторженно проговорил Арлерт, от радости прыгая на месте и указывая в сторону поля. — Да, только нужно через высокие заросли перебраться, аккуратно они очень высокие, — рассмеялся парень, замечая детское поведение голубоглазого. И поправив рюкзаки они направились в сторону тех самых зарослей и когда приблизились максимально близко, Кирштайн ни с того, ни с его начал заливаться смехом, чуть ли не падая на землю. И когда тот заметил обескураженный взгляд друга засмеялся пуще прежнего. — Армин, эти растения! Они же высотой как ты! Арлерт оглядел кусты и понял, насколько его друг прав, только вот, они были даже выше. Надувшись, он обернулся к Кирштейну и под аккомпанемент его смеха, начал пробираться через зеленые растения, которые то и дело царапали открытые участки кожи. — Слушай, тебе нормально? — догнав парня спросил Жан. — Да, не волнуйся, — улыбнувшись проговорил он. — Уверен, ты еле-еле пролазишь через эти колючки, например, — он уставился на светловолосого. Ответа не последовало и тот продолжил свою тираду, — Нет, ну если хочешь, ты можешь сесть мне на плечи, — отцепив ветку от рюкзака внезапно предложил он. — Стоп чт… — смутившийся Армин не успел закончить. — Да я шучу, — отмазался кареглазый. Но Арлерт все-таки успел заметить румянец на его щеках. Светловолосый решил не заострять на этом внимания и продолжил пробираться через кусты, Жан последовал его примеру и спустя минут десять они выбрались на поляну. — Вау… — только и произнесли они. Перед ними предстало поле, растянувшееся на огромные расстояния. Оно было полностью усеяно самыми различными, яркими цветами, которые тонули в лучах теплого, воскресного солнца. Сладкий, тягучий запах сирени окутывал полностью всю местность. Жан вдохнул и его губы растянулись в широкой улыбке, он повернулся к другу и произнес: — Что ж, теперь это — наше место, как тебе? — У меня слов не хватит, чтобы описать насколько сильно я влюблен в это место, спасибо тебе, — парень развалился на зеленой траве растягиваясь в позе звезды. — Армин, поднимайся, давай, там есть местечко получше, там и разместимся, — пепельноволосый потянул парня за руку, заставляя того встать. Арлерт кивнул и поспешил за Кирштейном, то и дело поглядывая на согревающее солнце. Они аккуратно проходили через цветы, стараясь не помять и сломать их. Грех портить такую красоту. Подобравшись к большому дереву, Жан достал покрывало из рюкзака и расстелил его, попутно скидывая вещи на него, Армин последовал его примеру. — Я пойду соберу букет полевых цветов, — сказал голубоглазый. — Хорошо, смотри не потеряйся только, искать не буду, — шуточно цокнул Жан. Светловолосый ускакал поближе к цветам оставляя друга. Тот тихо вздохнул и откинулся на покрывало. Парень, потерев переносицу, решил воплотить одну мысль, которая преследует его еще со вчерашнего дня. Да, он определенно это сделает. Перевернувшись на живот, пепельноволосый расстегнул рюкзак и выудил из него небольшой, потрепанный скетчбук, карандаш и резинку. Кирштайн все время носил его с собой и частенько зарисовывал в него то людей, которые чем-то его зацепили, то пейзаж, который завораживал своей красотой. И сейчас, он был настроен рисовать, рисовать одного блондина, который столь радостно сейчас бегал по поляне. — «Цветы такие же красивые, как и он», — про себя подумал кареглазый, но смутившись собственной мысли, тряхнул головой, желая ее прогнать. Он накидал небольшой набросок и сейчас штриховал уже отросшие блондинистые волосы, которые уже доставали до плеч, но Армин, кажется, не собирался их стричь. Жан настолько увлекся процессом, что не заметил парня, который подобрался к нему со спины, держа в руках большой букет, состоящий из самых разных цветов, пахнущих настолько хорошо, что при каждом вдохе закрывал глаза, наслаждаясь ими. — Рисуешь? Меня?.. Ты такой милый, Жан, — тихо проговорил он. — Что?! — парень быстро вырвал рисунок из скетчбука и спрятал его за спину, неловко переводя взгляд на друга. Арлерт улыбнулся и не сказав больше ни слова, развалился на покрывале. Ветер словно игрался с прядками волос, а солнце полностью кутало парней в свои теплые лучики, согревая их. Так и выглядит весна, она такая есть, она несёт лишь счастье. — Знаешь, Армин, я тут подумал, — неловко начал Кирштейн, — Мы же друзья? — Конечно друзья, с чего такие вопросы, — он повернул голову в сторону Жана, который убирал скетчбук в рюкзак. — А хотя… Знаешь, забудь, — парень нервно почесал затылок, и опустил взгляд. Наступила тяжелая гнетущая тишина, которая давила парней будто под прессом, но никто не осмелился что-либо сказать. И эта тишина затянулась бы, если бы не Армин. — Знаешь, я тут тоже подумал. Оперившись на его колено, легко поцеловал того в щёку. Но и этого хватило, чтобы оба парня вспыхнули и ошарашенно уставились друг на друга. Кирштейн внезапно тряхнул головой и потерев щеки ладонями, произнес: — Я думаю нам пора возвращаться. Армин промолчал. Реакция парня была, конечно, вполне ожидаемой, но Арлерт не думал, что от этого станет так тяжело в душе. Парень встал, взял свой букет и засунул его в рюкзак, который закинул на плечо. Жан уложил плед обратно. Дорога назад отняла больше времени, сначала они запутались в зарослях, а потом не могли найти велосипед и когда на лице пепельноволосого начало появляться отчаяние, они еще раз обошли округу и нашли транспорт. Армин сел на раму, неловко принимая помощь от друга и также неловко уперся ему спиной в грудь. Они ехали в полной тишине и лишь иногда можно было уловить тихие вздохи светловолосого которые полностью были пропитаны виной. Кирштейн тоже не понимал, почему отреагировал именно так, ведь он сам недавно задумывался о друге, далеко не в дружеском ключе. Странно это все. Наконец они приехали к дому Арлертов, но напряжение так и не спало. Они подошли к тому самому окну, через которое Армин вылезал, и Жан тихо вздохнул, складывая руки на груди. — Это тебе, — голубоглазый неловко протянул немного помятый, но все такой же красивый букет. Кирштейн взял букет, парень вытащил небольшой огрызок карандаша и рисунок из кармана. Он отвернулся и начал что-то быстро чиркать на нем, а позже сложив его в несколько раз мимолетно чмокнул Арлерта в щёку и вложил лист тому в карман. — Открой, когда я уйду, — только и сказал он. Он помог другу забраться обратно в комнату, и когда все было на своих местах, а Армин у себя дома, он сел на велосипед и уехал, скрывшись за ближайшим поворотом. Светловолосый выудил листик из кармана и начал аккуратно раскрывать. Там был изображен он, это тот самый рисунок, который Кирштейн прятал у себя за спиной, хоть и выходило это плохо. Вдоволь рассмотрев его, он перевёл взгляд к углу и заметил надпись: — «Первое свидание, последней весны». — Я плачу, — прошептал он и поспешил набрать эти слова пепельноволосому в сообщении.