Не один

Повозка, запряженная парой лошадей, поскрипывая, удалялась от руин его дома. Друзья, с которыми его свела судьба и случай, покидали старые земли Бальмонтов. Тревор махнул рукой на прощание и повозка исчезла в тени уцелевшего леса. Молодой мужчина неспешно вошел в холл разрушенного и более не способного к перемещению замка. Его одолевали смутные чувства, главным из которых была тоска. По лестнице призраком прошлого скользнула величавая тень его отца — Влада Цепеша, Дракулы. На лице, строгом и мрачном, читалась грусть. — Так вот, какие чувства испытывал отец, пока в двери не постучалась и не вошла мама... — тихо заключил Адриан. Тень отца истаяла, оставляя полувампира одного. Алукард не спеша обошел весь замок, понимая, насколько же сильно пострадал его дом. В комнате с камином, любимом месте Дракулы, он поднял упавший портрет матери, поставил троноподобный, обитый алым бархатом тяжелый стул. Сел и ссутулился — ибо это место было полно воспоминаний. В коридоре, за незакрытой дверью, послышались быстрые шаги. Адриан увидел себя, того себя, каким он был в детстве. Очаровательный светловолосый мальчик весело, его жестом, помахал сидящему в кресле. Ребенок хотел бежать дальше, но его легко перехватили женские руки — руки матери. Тени рассмеялись, и Лиза отпустила сына, поднимая голубые глаза на взрослого. Мягко улыбнулась ему и поспешила вслед за мальчиком. Эти теплые воспоминания о любящей семье причиняли почти физическую боль. Адриан понимал: отец не смог бы жить, он был мертв уже в тот миг, как узнал, что его жену сожгли. У него не было выбора — но от этого знания легче не становилось. Так, оставшись в одиночестве громады своего дома, лишившийся семьи, Адриан разрыдался. Он оплакивал мать. Оплакивал отца. Оплакивал их обоих. Его ожидала одинокая вечность в оплоте теплых воспоминаний о тех, кто уже никогда не вернется. Солнце, заливавшее комнату алым закатным светом, совсем угасло. Беспорядок, учиненный битвой и перемещением, скрылся в густой тени. Адриан прятал лицо в ладонях — странный порыв немного успокаивал. В коридоре снова послышались шаги. Полувампир замер, не готовый увидеть что-то еще. Шаги у открытой двери нерешительно замерли тоже. Вторженец осторожно вошел. — Простите?.. Вдох замер в груди: это была не тень прошлого, а кто-то живой. Незнакомка, судя по легким шагам — это была именно девушка, медленно приблизилась, выставив вперед руку. Теплые пальцы наткнулись на волосы, осторожно скользнули к опустившимся плечам. — Простите, вы в порядке?.. — снова обратилась к нему девушка. Адриан слышал стук ее сердца — она была обычным человеком. Слабым. Смертным. — Уходите, — требование получилось сдавленным, жалким подобием холодного приказа. Девушка не ответила, только вторая рука осторожно легла на плечо. Гостья приблизилась еще на полшага, споткнулась об его ступню, тихо ойкнула, но не подумала останавливаться. Тонкие ладони заскользили по спине, голова уткнулась во что-то мягкое. Адриан убрал свои руки от лица и поднял голову, оказавшись в неловких свободных объятьях ночной гостьи. — Вам сейчас не нужно быть одному, — тихо и виновато пояснила девушка, встретившись с чуть светящимися в темноте глазами мужчины. Адриан вдохнул сладковатый запах мяты и жасмина, окутывающий ее, и обнял в ответ, пряча лицо в складках платья. Он не хотел быть один. — Вы не один, — ответила она полушепотом на его мысли. — Не уходи, — Алукард не был уверен — прозвучало это вслух или в мыслях, но девушка ответила мгновенно, без сомнений: — Не уйду. Он надеялся, что это не сон, который развеется к утру. Алукард, потерявший мать, убивший отца, отпустивший друзей — больше не хотел быть один.